История трех фейерверков

– А давайте сыграем? – под кроватью показался Фред, проползая между Джорджем и Офелией. – Господи, да ты двух слов уже связать не можешь, – девушка отсела подальше, чтобы парень смог пролезть, не зацепив ее. – Ой, да все нормально, – скривился Фред. Он сел, скрестив ноги, и колко взглянул на Джорджа и Офелию. – Скучные вы. – Кто–то предложил сыграть? Я тоже хочу, – послышался голос Джинни, выглядывающей из–за кровати. Она запрыгнула на нее и подползла к друзьям. – Во что? – Да ни во что мы играть не будем, – Джордж недовольно посмотрел на них. – Вы и так выпили всю бутылку, так что заканчивайте уже, вам здесь ловить больше нечего. – Ой-ой-ой, а кто это у нас тут хочет остаться наедине? – заворковала Джинни, хихикая и рисуя сердечки в воздухе. – Мы остаёмся, – решительно заявил Фред. – Эй, тебя тут вообще никто не ждал! – пнула его сестрёнка, соскользнув с кровати. – Не лезь во взрослые разговоры, Джин, тебе уже спать пора, – съязвил он. – Ах так? – возмущенно встрепенулась девушка и кинула в него подушкой. Фред поймал ее и откинулся на пол, рассмеявшись. – Ладно. Пожалуй, нам всем пора, – повысила она голос, чтобы все, кто сидел в комнате, ее услышали. Друзья обернулись. – Да, уже и вправду очень поздно, – поддержала ее Гермиона и встала, потянув за собой Рона, который едва стоял на ногах. – Пошли, Фред! – Джинни смерила его рассерженным взглядом. – Идите, – махнул рукой парень, – я вас догоню. Фред схватился за ножку тумбочки, намекая, что просто так его отсюда не вывести. Джинни переглянулась с Джорджем, который одобрительно кивнул ей, чтобы они уходили без него. Фред, заметив этот жест, довольно вскинул руки, показав сестре язык. Все вокруг прекрасно знали, что Фред совершенно не умеет пить, а когда напивается, ведет себя совершенно отвратительно. Девушка покачала головой и попрощалась с ребятами. Четверо друзей вышли, перешептываясь, чтобы никого не разбудить, но затем послышался громкий удар, сопровождающийся недовольными стонами Рона, который все–таки не смог устоять на ногах, скатившись по лестнице. – Наконец–то мы остались наедине, – взмахнул бровями Фред, подсаживаясь ближе к друзьям. – Ты слишком пьян, Фред, – устало произнес Джордж, протерев глаза. – Думаю, нам тоже пора. – Никуда я с тобой не пойду. Мы еще не сыграли, – возмутился парень, когда его брат поднялся с пола, собираясь уходить. Он посмотрел на Офелию, в надежде, что она попросит их остаться. – Даже не надейся, – шикнула на него девушка. – Пошли! – воскликнул Джордж и подошёл к нему, чтобы вывести из комнаты. – Дай мне поговорить с человеком! – запротестовал Фред, подсаживаясь ближе к Офелии. – Фред, иди спать! – вскипела девушка, когда он перешел все границы, схватив ее за локоть. - Я согласилась позвать тебя не для того, чтобы ты портил мне вечер, – раздражённо произнесла она, вскочив с пола. Она подошла к Джорджу и умоляюще взглянула на него. – О, нет, как я уйду? – Фред схватился за горло и начал давиться. – Меня же сейчас стошнит. – Господи, прекращай этот цирк, – заявил его брат, потянув его за руку. Джордж с силой вытолкал его за дверь, быстро закрыв ее изнутри. Они переглянулись с Офелией и тяжело вздохнули. – Извини за это, - произнес Джордж, подперев собой дверь, и запустил руку в копну рыжих волос, убирая пряди со лба. – Ты здесь не причем, – понимающе ответила девушка, подойдя к нему ближе, и улыбнулась. Повисла неловкая пауза, заполненная их громким молчанием. Оно казалось для Офелии действительно невыносимо громким, потому что в ушах зазвенело, а в виски ударила резкая боль. Возможно, это кровь в перемешку с огневиски прилила к голове, когда она поднялась с пола. Они стояли, смущенно глядя друг другу в глаза. В комнате стало непривычно тихо и это создавало немного напряжённую атмосферу. Девушка неуверенно закусила губу, чувствуя, как внутри нее все забурлило от волнения, когда Джордж скользнул взглядом по ее лицу, рассматривая ее глаза и губы. Она неуверенно сделала шаг навстречу и прикоснулась к нему ладонью, нежно проведя ею по его щеке. Земля ушла у нее и под ног, когда Офелия потянулась к его губам, но парень нехотя отстранился от нее. – Офелия, – тихо сказал он, положив руку на ее плечо, – не хочу, чтобы завтра ты пожалела о поступке, который может быть последствием выпитого огневиски. Это было очень мило с его стороны, что он не воспользовался ее состоянием, чтобы поцеловать. Но она захотела этого вовсе не потому, что в голову ударил алкоголь, и она не контролировала свое поведение, ей действительно было необходимо это. Она поджала губы, с укором отругав себя в мыслях, и отстранилась, немного шагнув в сторону. – Тогда… доброй ночи, – она переступила с ноги на ногу и взялась за локоть, крепко сжав пальцы. – Доброй ночи, – ответил парень и по нему было видно, что он очень хотел остаться, продолжив то, что заставил себя оборвать. Джордж улыбнулся ей и вышел за дверь, тихо спустившись в гостиную. Девушка проводила его взглядом и положила голову на руку, облокотившись ею на дверь. Она жалела о том, что не набралась смелости остановить его хотя бы под предлогом того, что он мог бы остаться, чтобы они просто поболтали о чем–нибудь. В коридоре послышался подозрительный шорох, и Офелия выглянула за дверь, чтобы узнать причину постороннего звука. Из–за угла показался Фред, который все это время прятался за высокой вазой с комнатным растением. Он самодовольно ухмыльнулся, подойдя к ней. – Что ты здесь делаешь? – рассерженно прошептала она, окинув его злобным взглядом. – Я же сказал, что не договорил с тобой, – произнёс парень, кинув мимолетный взгляд в сторону гостиной, чтобы удостовериться, что оттуда никто не появится. – Очень подходящее время, – съязвила Офелия, собираясь захлопнуть дверь, но Уизли подставил ногу, чтобы она не смогла сделать этого. – Пожалуйста, дай мне сказать, – голос его прозвучал так, что это на секунду заставило Офелию помедлить, прежде чем с силой потянуть ручку двери. Она взглянула в его глаза и заметила, что он совершенно переменился в лице. Пальцы его неуверенно шарили в карманах брюк, а сам он выглядел довольно угнетенно. – Ох, Мерлинова голова, я пожалею об этом, – вздохнула девушка, видя, что Фред был не совсем в адекватном состоянии. Она раздражённо хмыкнула, закатив глаза, и вопросительно посмотрела на него. – Офелия, я знаю, что я чёртов придурок, но я не могу с собой ничего поделать. Я до сих пор люблю тебя. Когда Фред произнес последнюю фразу, девушка машинально закрыла глаза, прикусив нижнюю губу с такой силой, что она побелела. Она не могла поверить, что он опять сделал это. – Как ты можешь поступить так со мной снова? – процедила она сквозь зубы, чувствуя, как к горлу подступает ком. Парень молча смотрел на нее, перебирая поток мыслей в его голове, пытаясь найти подходящую. Он вдруг осознал, что сделал, и это произошло наяву, а вовсе не в его дурной голове. Ему стало тошно от самого себя, и несмотря на то, что огневиски помутнило его сознание, чувства оно заглушить не могло. – Извини, я не должен был. – Ты рушишь мою жизнь. Снова и снова, – она говорила медленно, стараясь подбирать слова, но эмоции вырывались наружу. – Как только я оправилась после нашего расставания, как только я смогла дать своему сердцу еще один шанс… Как ты смеешь говорить такое, после всего этого? Я ненавижу тебя. Она толкнула его в грудь, убежав со слезами на глазах. В груди что–то болезненно защемило и было трудно сделать глубокий вдох, не прилагая усилий. Ей не хотелось плакать, но слезы сами скатились по ее щекам, а ком, вставший в горле, вызывал тошноту. Девушка оказалась в женском туалете, спрятавшись в одну из кабинок, чтобы ее никто не увидел. На душе стало так паршиво, словно кто–то разлил по ней чернильные краски. В голове все перевернулось с ног на голову, и теперь клубок, который она распутывала все это время, снова связался в тугой неразборчивый узел. Она спросила себя, от чего ей так больно, что человек вновь вскрыл едва затянувшуюся рану или потому, что старые чувства, которые она заколотила стальной крышкой, прорвались наружу, надругавшись над ее душой. Это было похоже на закат солнца. Сначала оно очень медленно умирает, падая за горизонт, а затем резко становится темно, словно вместе с собой оно забирает весь свет. Офелия ненавидела себя, что вновь с головой погрязла в этом болоте. Она понимала, что чувства, которые она насильно подавила в себе, возродились в ней. Но теперь в ее сердце было слишком мало места для них, потому что там появилось совершенно новое, светлое и тёплое чувство. И вместе им было настолько тесно, что они колотились о стенки ее маленького сердечка, принося ей невыносимую боль. Девушка вернулась, видя, как Фред и Джордж стояли в гостиной, испепеляя друг друга гневными взглядами. Они обернулись, когда она вошла. – Я устала решать эти проблемы, – произнесла она надломленным голосом. – И я не хочу больше страдать. – Прости, – сказал Фред. – Нет. Я пыталась. Но я никогда не смогу простить тебя. Потому что ты не знаешь границ и не умеешь их соблюдать. Ты эгоист, который не заботится о чувствах других. Ладно я, плевать на меня. Но даже на чувства родного брата тебе наплевать. Она говорила это, подходя все ближе к нему, смотря прямо ему в глаза. На последней фразе она оглянулась на Джорджа, по которому стало понятно, что он был просто в растерянности, что еще сильнее выводило его из себя. – Я очень сочувствую Анджелине, потому что она лишь жертва, как и мы все. В твоем гребаном мире, где ты король. Но жизнь не вертится вокруг тебя, Фред. Оглянись, скольких человек ты ранил. Высказав все, до последнего слова, она выдохнула, чувствуя, как ей становится легче. Девушка выпрямилась и ушла в свою спальню, где уже никого не было, только смятые покрывала на кроватях. Она укуталась в одеяло, заперевшись в нем, словно в своем спасителе, и заплакала, вместе со слезами выводя всю боль наружу.

***

В последние дни перед праздником Офелия ходила совершенно поникшая после того, какой разговор случился у нее с Фредом накануне. Она была одновременно и зла, и подавлена, в особенности тем, что теперь у нее не было совершенно никакого праздничного настроения. Сам Уизли старался избегать их встречи, и девушка думала, что он ни капли не жалел о содеянном, хотя все было совершенно наоборот. Ему просто было стыдно смотреть ей в глаза после его очередного проступка. За день до кануна Рождества, девушка сидела в гостиной, выписывая полезные заклинания из книги Кроссвела Презента «1000 и 1 заклинание для праздников». Это занятие немного отвлекало ее от неприятных мыслей. Она взмахнула палочкой, изобразив в воздухе петлю, и попыталась выпустить из нее искры. Палочка выплюнула несколько тусклых огоньком, которые мгновенно потухли, и девушка сердито прошипела, постучав палочкой по столу. – Так, у тебя точно ничего не получится, – напротив нее сел Джордж, задрав одну ногу на стул. Он окинул взглядом открытый разворот книги, что–то хмыкнув себе под нос и достал свою палочку. Произнеся заклинание и черкнув в воздухе загогулину, Джордж выпустил столп светящихся искр из своей волшебной палочки. Девушка озадаченно вскинула брови, удивляясь его мастерству. – Мы изучили эту книгу вдоль и поперёк, так что любое заклинание теперь живет здесь, – он постучал по лбу кулаком и облизнул губы, гордо задрав подбородок. – Научишь? – улыбнулась Офелия. – Все просто, – парень сосредоточенно посмотрел на нее, – покажи еще раз. Девушка взмахнула своей палочкой и на этот раз показалось двое больше искр, но не таким фонтаном, как это получалось у Джорджа. – В конце зигзагообразная дуга лишняя, – пояснил парень и повторил движение, показывая, как нужно делать правильно. – Но тут так показано, – девушка обратилась к потертой странице. – Ты бы взяла еще более раннее издание, – усмехнулся парень. – Это залом на странице, от чего кажется, что у этой дуги есть продолжение. – Вот блин! – буркнула Офелия, сетуя своей невнимательности. Она накрыла ладонями лицо и растерла глаза, чувствуя, как они устали, смотря в книгу при тусклом свете. – Хочешь немного развеяться? – С радостью, – улыбнулась девушка и решительно захлопнула книгу. Время на часах показывало семь вечера и Офелия не представляла, где можно развеяться в Хогвартсе в столь поздний час, учитывая, что все кружки и студенческие клубы были запрещены одним из Министерских указов Долорес Амбридж. Она последовала за Джорджем, который уверенно шагал впереди, точно зная, куда направляется. По дороге им повстречался Почти Безголовый Ник, который любил бродить рядом со статуями и общаться с Полной Дамой на портрете, сквозь который вышли ребята из Гриффиндорской гостиной. Он любезно напомнил им о предстоящем торжестве, и друзья начали гадать, чем призрачный бал лучше святочного. С Джорджем всегда было очень просто, с ним можно было обсудить абсолютно все, даже если он не особо разбирался в предмете разговора. Офелию всегда смешили его шутки, которые он любил выбрасывать по ходу диалога, и часто она тоже могла похвастаться отличным чувством юмора, который так ценил парень. Пока они наперебой спорили о том, кто из них лучше в заклинаниях, Офелия не заметила, как оказалась у входа в Астрономическую башню. – Хочешь показать мне звезды? – улыбнулась девушка, подтолкнув парня на ступеньки. Она и сама была не прочь посмотреть на звездное небо. – Я люблю пробираться сюда, когда на небе не видно туч. Тогда можно часами сидеть, ни о чем не думая, и следить за тем, как падают звезды. Офелия с Джорджем поднялись на самую верхнюю площадку, где располагалось огромное стеклянное окно, из которого можно было рассмотреть все звездное небо. Вдалеке вздымалась тоненькая струйка дыма из трубы хижины Хагрида, на крыше которой лежало белое покрывало пушистого снега. Ребята уселись на деревянный пол кабинета Астрономии, прислушиваясь к звукам, доносившимся откуда–то снизу. Никто не должен был заметить их здесь, иначе наказания им точно не избежать. Но Джордж совершенно не переживал по этому поводу, и Офелия тоже расслабилась, глядя на его спокойное и умиротворенное выражение лица. Небо было настолько чистым, что было видно звездную нить галактики и белоснежный шар полной Луны. – Луна сегодня особенно прекрасна, – едва слышно прошептал Джордж. Девушка повернула к нему свое удивленное лицо и тихо рассмеялась, положив голову ему на плечо. Ладони их оказались рядом, и Офелия легонько дотронулась мизинцем до тыльной стороны его руки, нежно проведя по ней. – Да, – прошептала она, сделав паузу. – Такая, что умереть можно. Джордж перевел на нее взгляд, удивившись странному ответу девушки. Офелия поняла по его озадаченному взгляду, что он вряд ли догадывается о смысле произнесенных фраз, будучи просто романтиком, который любит смотреть на ночное небо. Она поджала колени к своей груди, обхватив их руками, и снова взглянула куда–то вдаль. – Когда я была в Японии, – немного помедлив, неуверенно заговорила девушка, – коллега моих родителей, в доме которой мы остановились, обучала нас местной культуре. Это действительно удивительная страна и те обычаи, которые они соблюдают, не переставали меня восхищать. Так, однажды, она рассказала нам, что они не признаются в чувствах в открытую. И вместо фразы «Я люблю тебя» они говорят «Луна сегодня так прекрасна». И если чувства взаимны, то нужно произнести в ответ «Такая, что умереть можно». Парень внимательно слушал ее рассказ, стараясь уловить каждое ее слово, и как только она закончила, он прокрутил в голове последнее, что она сказала ему до этого. Это было признанием, и Джордж не мог поверить, что своим случайным замечанием о природной красоте подтолкнул Офелию к раскрытию чувств. Они сидели друг на против друга, не произнося больше ни слова, боясь нарушить идилию тишины. Руки их потянулись друг к другу и переплели пальцы, поглаживая ладони. От этих прикосновений Офелия чувствовала, как по ее телу побежали мурашки, вздымая волоски на поверхности кожи. Теперь ни у одного из них не было причин, чтобы отказать, ведь они оба хотели этого. Джордж придвинулся ближе, позволив себе аккуратно провести ладонью по ее щеке, которая была такой горячей, словно только что испеченная булочка. То ли из-за темноты, то ли еще из-за чего-то каждое его прикосновение ощущалось в тысячи раз чувствительнее. Они улыбнулись друг другу, смущенно отведя взгляд. Дыхание их участилось, а кончики носа соприкоснулись, медленно подбираясь ближе. Губы их почти сомкнулись в поцелуе, но как только они оказались в миллиметре друг от друга, неподалеку послышался оглушающий грохот, и они в миг отстранились друг от друга, испуганно оглядываясь в поисках источника шума. В углу, громыхая рыцарскими латами, прыгал Пивз, насвистывая своим раздражающим писклявым голоском рождественскую мелодию. Он заливисто рассмеялся, увидев испуганные лица ребят, которые спрятались за огромным телескопом. Этот сорванец всегда любил устраивать ученикам неожиданные сюрпризы в виде своего появления, каждый раз ошарашивая их до дрожи в коленях и до бешено колотящегося сердца. Этот шум мог привлечь внимание Филча, поэтому Офелия с Джорджем поспешили как можно скорее скрыться из башни, проклиная гриффиндорского проказдника.