Я помню твоё обещание...

             PovАким                            *              Чердак всегда был таким холодным? Или это из-за того, что потерял много крови? Тяжело подняв голову, видел один лишь снег за окном, что ложился крупными хлопьями где-то там, за горизонтом оконной рамы.              Не знаю, сколько я лежал на полу. Хоть на мне и был чужой свитер, висевший на нездорово худом теле не по размеру, и чьи-то штаны до пяток — каждое движение приносило лишь больше холода. Поднявшись на колени, всё равно что полз к окну. На ногах ходить тяжело, ведь стопы были ампутированы совсем недавно, и ещё ничего не успело зажить.              «Убить тебя? Да кто вообще захочет марать об тебя руки?» — продолжало звучать в моей голове, пока я сам с трудом карабкался к окну.              Раз никто не захочет, то это значит лишь одно — я должен сделать это сам. Верно?              Само окно открылось легко, а вот перекинуть собственное тело по ту сторону — оказалось в разы сложнее. По итогу каким-то чудом у меня всё же получилось. Заснеженная крыша обжигала меня своим холодом, отчего я, и без того периодически содрогавшийся, начал дрожать всем телом и куда сильнее. По ней ступал то босиком, то ползком на коленях, чудом не упав раньше времени. Маленькими и короткими шажками достиг края.              Смотреть вниз оказалось не так страшно, как в детстве. Больше не было той тяжести в груди, что периодически беспокоила меня. Мысль о том, что мог закончить всё намного раньше, резко, и настолько чётко пробила голову, что осталась звучать навязчивым мотивом внутри.              Чуть шатнулся от того, что до ушей долетел скрип открывающейся двери на чердаке. Невнятный голос Олега что-то вещал, но я не прислушивался.              Если бы не сделал задуманного, то ад мог повториться снова. И кто знает, какой части тела лишился бы на этот раз?              С такими мыслями и ступал в пустоту пред собой, позволяя телу упасть вниз. Видел, как быстро пролетают окна четырёхэтажного дома, и сердце всё же пропустило лишний удар при падении на снег. Боль, что пронзила всё моё тело, продлилась недолго. Чувства пустоты и безразличия быстро сменили все остальные, придя ко мне вместе с темнотой.              *                            Просыпаюсь весь в поту. К моему удивлению, я в нашей с Олегом спальне. Рядом со мной никого нет. Без живота даже непривычно. Легко, но в тоже время — больно. Опустив ладонь на живот, чувствую что-то жёсткое под одеждой. Это не часть меня, что-то чужеродное. Прощупав, так и не понимаю, что это, а задрать ночнушку точно не хватит сил.              Долго не думаю об этом, всё равно смогу узнать об этом позже у Олега. Стоило подумать об этом, как тут же задрожал всем телом. Эта дрожь точно не из-за лихорадки. Тягучее чувство, из-за которого холодеет затылок и немеют пальцы рук.              Олег…              Почему от этого имени по мне пробежал холодный пот? Почему я неожиданно испугался? Из-за сна? Потому что уже не в первый раз мне снятся кошмары, в которых Олег занимает достаточно значимую роль? Пока нахожусь в раздумьях, откидываю одеяло в сторону. Мне нужно убедиться.              Босые ноги такие же, какими я их однажды подсмотрел в зеркале. Пока был живот — не мог толком разглядеть. Теперь же, даже лежа в постели, вижу каждую неровность среза. И если на правой всё было сделано за один удар, то вот левую явно потрепали больше. Неужели это мог сделать Олег?              Дверь не скрипит, но я всё равно испуганно дёргаюсь назад, к спинке кровати. Чего именно испугался — сам не понял. Просто увидел в проёме появляющегося Олега — и этого оказалось достаточно.              — Уже проснулся? — Олег заходит в спальню с нашей дочуркой на руках. Она уже вымыта и переодета в слип нежно-розового цвета. — А мы как раз проголодались.              Зайдя в спальню, альфа подходит к нам. Первым делом он вкладывает в мои руки новорождённую. Она молчала на его руках, но начала кряхтеть в моих. Наверное, я как-то неправильно держу? Не успеваю спросить, как Олег молча раскрывает мою грудь. Маленькая же будто только этого и ждала. Оказав ей небольшую помощь, Олег направил крохотную головушку к моему соску. Стоило крохе ощутить на своих губах мой сосок, как тут же прижалась своими дёснами на него. То, что она что-то высасывает — настораживает меня. Олег же, наоборот, умилительно ухмыляется. Подняв руку, мужчина опускает её на мою макушку. Лёгкое поглаживание не успокаивает.              — Имя… — Мы так и не решили, не остановились на одном конкретном.              — Решил, какое выберешь в итоге? — Олег перебил меня своим вопросом. Но благодаря этому я понял, что ребёнок всё ещё ходит безымянной.              — Н-нет… — И я, правда, не решил. Все эти сны… Они выбивают меня из колеи. — Может, всё же ты назовёшь?              — Тогда Мирослава, — произносит мужчина, продолжая мягко улыбаться.              — Почему? — Пусть у меня и имеются пробелы в памяти, но я точно запомнил, что Олег хотел назвать другим именем. — Ты ведь хотел назвать её Люцией?              — Твои желания, даже если ты о них не помнишь, для меня важнее. — Опустившись к нам, он целует меня в лоб, мягко и непринуждённо.              — Ты точно не против?              — Точно. Не беспокойся об этом.              — Т-тогда и я не против. — Хотя, если бы я говорил сейчас честно, то признался бы… Отчего-то мне всё равно, какое у неё будет имя. Главное, что оно есть.              — К тому же, Люцией можно назвать нашу следующую дочурку, — тут же подхватывает Олег, а у меня по телу очередные мурашки бегут по коже.              — Сам рожать будешь, — бурчу, сморщив лицо. Не хочу снова ощущать ту боль.              Олега же просто веселит это. Усмехнувшись, он теребит меня по волосам, спутывая их. На такое его действие я замираю на месте. Кажется, что и дышать стало тяжелее.              — Тебя что-то беспокоит?              — А?              — Твоё лицо… неужели ребёнка испугался? — Видимо, моё состояние можно с лёгкостью заметить.              — Н-нет… — Опустив голову, стараюсь не смотреть на него. — Просто приснился дурной сон.              — Наверное, ещё не отошёл от лекарств. Давай ты покормишь нашу Мирославу и ещё немного отдохнёшь?              — Хорошо. Давай так и поступим.              — Точно ничего больше не беспокоит? — Отрицательно мотаю головой, щурясь из-за слишком сильного прикуса на соске. А ведь это у дочурки ещё зубок нет. — Тогда не думай о том сне, чтобы тебе не снилось. Всё, что было во сне — останется там же. Запомнил? — Пока слушал Олега, наша Мирослава успела отлипнуть от меня, довольно причмокивая. Больше она не кряхтит. Лишь сонно прикрывает ало-карие глазки. Редкие волосинки, что выпадают из-под розового чепчика, такие же светлые, как и у Олега. — Давай отнесу её в детскую и вернусь к тебе. Помогу уснуть.              — Угу.              Сам отдаю ребёнка ему в руки. И стоило ему забрать малышку, как в груди что-то больно кольнуло. При мне Олег не обижал детей, так почему я не хочу отдавать ему ребёнка?              — Что такое? — вновь беспокоится обо мне Олег.              — Укусила больно. Побаливает теперь… — Глупая отговорка, наверное?              — Так ты у нас кусаешься? Зачем папочку обижаешь? Его обижать нельзя.              С такими словами Олег и уносит нашу девочку. Оставшись в одиночестве, понимаю, что чувство тревоги только нарастает. Обняв самого себя, укладываюсь на постель. Из головы не выходит недавний сон, появляется навязчивая мысль о том, что Олег что-нибудь сделает с Мирославой.              Голова начинает гудеть, пока на языке непонятная горечь. Пробую её проглотить, только делаю лишь хуже.                            *              — Олег? Олег, прошу, успокойтесь! — кричал кто-то в стороне, пока я сам хрипел.              Олег — тот, кто сжимал мою шею. В его глазах — яростный огонь. И эта ненависть была направлена на меня. Я ещё мог дышать, путь к кислороду не был перекрыт полностью. Закрыв глаза, альфа словно отмахивался лицом от чего-то. Ухватившись второй рукой за голову, как будто и правда скинул что-то со своего лица.              — Прошу тебя, не говори так! Ты родишь ребёнка, и это не обсуждается!              — Вы сами не хотели от меня детей. — Узнаю собственный голос, только он какой-то… не такой. Словно во мне выключены все эмоции, кроме страха и быстро уходящей решимости. — Я всего лишь соглашаюсь с вами сейчас и предлагаю менее болезненный выход из ситуации. Вам даже ничего делать не придётся.              Рука словно зажила своей собственной жизнью, зажимая шею крепче, перекрывая путь кислороду, не желая слушать слова и дальше, не замечая, как мои стопы всё меньше и меньше достают пол.              Как быстро это началось, так же быстро и закончилось. Стоило хватке ослабнуть, как я тут же рухнул на пол. Сжавшись в комочек, пытался вдохнуть хоть немного кислорода, попутно борясь с кашлем.              — Прости. — Кто-то упал рядом со мной. Боковым зрением подметил, как чужие руки потянулись ко мне, но так и не дотронулись до меня. — Прости меня, прошу. Я дам тебе отдельный дом, будешь жить отдельно от меня. Только прошу тебя… сохрани нашего ребёнка.              Ничего не отвечаю Олегу. Даже не смотрю в его сторону. Отчего-то казалось, что если не просто услышу его плач, но и увижу слёзы, то не смогу отказать. Впрочем, даже если бы и захотел, то навряд ли бы ответил. Каждый вздох сопровождался хрипом, отчего даже дышать приходилось через силу.              Видимо, моё молчание и послужило его следующему предложению.              — Раз в месяц. Только не отказывайся от ребёнка. — Олег всё же схватил меня за руки, чуть выше локтей. — Я буду вам помогать. Ты и малыш ни в чём не будете нуждаться. Разве это плохо?              — Для чего вам это? У вас же есть Артём.              — Но этот будет наш!              Я поднял глаза, полные слёз, и так же быстро опустил обратно. Олег поспешил налить в стакан воды, но я отказался. Он избавился от нашего первого ребёнка, без раздумий и колебаний. И я был уверен, он и от этого избавится сразу же, как найдёт повод.              — Именно поэтому вы тогда и попытались вырезать мои детородные органы изнутри. Разве нет?              — И я счастлив, что у меня ничего не вышло.              — С первым у нас ничего не вышло, не думаю, что выйдет и со вторым. — На мою фразу никто не ответил. Либо я уже не слышу ответа.              *                            — С тобой точно всё хорошо?              Голос Олега звучит совсем рядом. Подняв голову с собственных колен, вижу своего супруга. Он обеспокоен моим поведением. Присев рядом, он притягивает меня к себе. В его объятиях неспокойно, но уже нет того страха, что тревожил меня буквально только что. Даже дышать стало легче.              — Я… Почему-то боюсь… сам не знаю, чего испугался…              — Тише-тише… — Подхватив на руки, Олег усаживает к себе на коленки и прижимается всем телом, давя в своих объятиях. — Наверное, у тебя такое состояние после родов. В прошлый раз ты много плакал и долго спал. Сейчас ты чувствуешь беспричинную тревогу. Это всё пройдёт. Я буду рядом. Помогу тебе справиться с этим состоянием.              — Мне приснилось, что наш ребёнок умер, ещё не успев родиться, — зачем-то признаюсь ему, перебив.              Только вот на моё признание он ничего не отвечает. Повисшая пауза напрягает. Подняв на него голову, вижу нечитаемый взгляд. Хватка по прежнему крепка, но недостаточно. Вытащив правую руку, укладываю её на щёку Олега. Мужчина чуть вздрагивает. Буквально на секунду, но после, видимо, поняв, кто именно дотронулся до него, ластится к пальцам с ладошкой.              — …это всего лишь дурной сон. Помнишь, я уже говорил тебе об этом?              — Да, помню.              — Вот и отлично. — Ослабив хватку, Олег принимается поглаживать меня одной рукой по голове, пока вторая всё так же уложена на моей спине. — Давай-ка ты выпьешь успокоительного?              — Угу.              Вытащив из кармана какой-то пластиковый пузырёк, Олег вытаскивает две белые таблетки, которые тут же ложатся в мой рот. Они горьковатые, с травянистым привкусом. Не жую их, просто запиваю водой из стакана, протянутого Олегом. Не припоминаю, чтобы видел его в комнате ранее, но надолго об этом не задумываюсь. Главное — не разлить всё на постель из-за трясущихся рук.              Убедившись, что я всё выпил, Олег укладывает меня на постель, ложась рядом со мной. Его объятия не душат меня, но и не успокаивают. Спустя время глаза чуть закрываются, а я сам будто снова проваливаюсь в сон. Неужели Олег дал мне снотворного, вместо успокоительного?