┼ Diary notes ┼

* * * * * *

Дома влетело. Увидев синяки, мать едва не сорвалась в школу на разборки. Оказывается, звонить по поводу случившегося, завуч нужным не посчитал. Тем лучше. Кроме стабильного «всё в порядке» от меня так и не удалось добиться ничего конкретного, и маму это раздражало. «Завтра в школу не пойдешь» — упрямо повторяла она, делая ужин. Деревянная лопатка скребла по дну тарелки с поразительным упорством. — Если я создам свою группу? — В каком смысле? — Музыкальную. — Музыкальную? На чем же ты играть умеешь, Пелле? — Ни на чем. — Тогда это странно. В своей будущей команде я собирался петь и руководить делами. Теперь, прослушав от стороны "A" до "B" почти все имеющиеся в городе кассеты с тяжеляками, я точно знал, как всё должно быть устроено. — Завтра останься со мной. Сходим куда-нибудь. Проведем время вместе. — К отцу съездим? — Нет. — Тогда лучше на учебу пойду.

* * * * * *

Вечером в гости пришла та самая Айва Юханссон — директриса. Под долгие напряженные вздохи мамы, я пробовал изобразить нормального ребенка, пока их разговор вертелся вокруг работы или хозяйственных дел. Скромная и низкорослая, с короткими каштановыми волосами, она представлялась мне совсем иначе. — Уже привыкаешь, Пелле? — Я учусь в классе с арабом. — Дари Бакир, да. Отец у него — известный врач. А сам Дари — редкостный задира. C ним что, снова проблемы? — Нет. — А как тогда? — Просто мне казалось, что мы живём по соседству. «...у него проблемы со мной» —Это в другую сторону. Дом у них видный. Особенно — для этого района. Если от школы повернуть к аллее, а потом вниз… Наведываться в гости планов не было. Просто теперь, зная, в каком направлении лучше не соваться, у меня оставалось некоторое преимущество. На всякий случай или на чёрный день — хрен разберешь. — Ты куда это на ночь глядя? Натягивая куртку, я обернулся с виноватой улыбкой и пожал плечами: — Осмотрюсь немного. Так и не погулял толком. Иногда мне нравилось просто бродить. Если удавалось попасть ближе к пригороду, я мог остаться в парковой зоне или на кладбище с ночевкой. Лес притягивал к себе мрачными подвижными тенями. Толкнув дверь и глотнув, наконец, свежего воздуха, я почти сразу напоролся на пьяную шайку, спешащую к центру. Их мотало из стороны в сторону и, завидев меня, они приветливо замахали руками. Ну и ну. Пришлось обойти вытянутый спальный район по дуге и, сунув ладони в карманы, двинуться изучать окрестности наугад. Когда мой брат, Андерс, был младше, и мы еще жили вместе, я напугал его до смерти. На самом деле, это вышло случайно; он шарился по карманам в поисках сладостей, но вместо шуршащих конфетных оберток его пальцы вдруг нащупали липкую скользкую кожицу дохлой лягушки. Визгу было много. Брата принялся успокаивать отец, а мать пообещала оставить меня без карманных денег на целую неделю. Все они решили, что шутка получилась злой и дурацкой. А никакой шутки не было. Убив лягушку, я просто положил ее к себе из намерений посмотреть, как именно начнет подгнивать склизкая оболочка. Так и не добравшись до парка, я свернул в сторону аллей. Впереди по улице темнело здание школы, и густые сумерки переходили в ночь. Можно было не спешить — мама наверняка уже успела пригубить бутылочку-другую красного. Остановившись у фонарного столба, я вгляделся в небольшую эмблему, начерканную акриловой краской. Перевернутая звезда и неразборчивая надпись под ней выглядели внушительно. Почти как у меня на куртке. Я зашагал дальше, пока не набрел на очередной сомнительный переулок. Здания здесь были выше, а людей слонялось чуточку больше. — У тебя неплохой вкус, приятель. Несколько крепких хлопков по спине заставили заметно напрячься. Повернувшись, я увидел перед собой трех парней. На вид все они казались не многим старше шестнадцати. У них были длинные волосы, а в руках у каждого блестело по коричневой стеклянной бутылке с пивом. — Мы тут всех чертяг знаем, а тебя раньше не видели. Нашивки-то какие! Сам делал? Я Лиам. Это Ноа и Ч-ч-чарли. — Пелле. Недавно только переехал. — Ясно, Пелле. По чему загоняешься? Отвечать не хотелось. Но знакомство с ребятами могло приблизить меня к музыкантам и «нужным» компаниям. — «Bathory» и «Black Sabbath»…ну, в основном. — Э-т хорошо. Слушай, мы направляемся в одно место. Не хочешь с нами? Там только для «своих», если ты всекаешь, о чем я. Всё не просто так. Но ты, чувствую, думаешь с нами в одном направлении. — Ладно. — Ладно? Тогда пошли. Уже через полчаса я оказался в хибаре, описать которую в двух или трех словах просто невозможно. Покосившийся заброшенный дом, стоящий в самом конце квартала, выглядел почти как в ужастиках. Кирпичные стены, изрисованные граффити, смотрели на город пустыми пролетами окон. Света не было — вместо ламп на первом этаже горел потрепанный камин, и черный дым, вылетающий из трубы, коптил небо длинной угрюмой полоской. У открытых нараспашку ворот стояло несколько мотоциклов — играла музыка, дребезжащая из магнитофона. Всё выглядело именно так, как я себе представлял. — Что скажешь, тебе нравится? — Надписи. Они как татуировки. — Чё? — Над… Я понял, что лучше помолчать и закрыл пасть, натыкаясь взглядом на разукрашенную девицу в тяжелой лоскутной куртке. — Кого на этот раз привел, Лиам? — Сама у него спроси. Но никакого вопроса не последовало. Выплюнув что-то про волосы, чернявая пигалица, во след которой закричали восхищенное «Менди!» предпочла занять себя другой компашкой. — Она просто не любит блондинов. Не бери в голову. Знаешь, считает, что настоящие Сатанисты должны быть мрачными. Их называли «клаксонскими ублюдками», и им это нравилось. За пару часов, Проведенных с ними под одной крышей, я успел прийти к мысли, что вернусь сюда еще раз. В «убежище» было холодно — камин нисколько не грел. Как только мы переступили порог, почти все мои сопровождающие раскидались по углам, так что, увязавшись за Ноем, незаметно я оказался в дальней комнате. — Держи её! — Орет и царапается, зараза. — Кошки, они как бабы. Истошный звериный вой не утихал ни на секунду. Звук доносился из мешка, который сжимал амбал с длинными спутанными патлами. Заметив меня, он усмехнулся и кивнул на кошель. — Новенький? А…ясно. Я тебе тут всё покажу, парень. Но для начала, скажи-ка вот что. Сможешь убить голыми руками? Ответ не требовался. Сколотившаяся вокруг компашка смотрела на меня с неподдельным любопытством. — Не стесняйся! Одолжил бы нож, но хочу позабавиться. Опустившись на пол, я уставился на мешок и просто сунул в него руку. Острые кошачьи когти тут же врезались в плоть, сходясь на коже капканом. Боль вышибла меня из реальности. Окатила плечи мелкой дрожью. — Твою мать… Я опомнился, когда всё уже закончилось. В руках у меня по-прежнему был кулёк. Но теперь из него не вылавливалось ни шипение, ни угрожающий визг. Всё затихло. Разорванный локоть кровоточил глубокими красными царапинами. — Что тут произошло у вас? Узнав голос Лиама за спиной, я обернулся. Язык совсем не ворочался, но за меня уже принялся рассказывать кто-то другой: — Этот чувак кошку пря-м так схватил и бил, пока…ну, ты и сам видишь. Даже щекой не дёрнул! — Во дела. — Настоящий упырь. — Вот и выпьем за это! Шайка взревела, поднимая бутылки. — Будешь? — Нет. Мне пора на сегодня. — Что, так быстро? — …да. В общем. — Приходи во вторник. Дорогу, Надеюсь, запомнишь. Я не спросил, во сколько. Выбравшись на улицу через двор, просто ускорил шаг, надеясь вернуться домой хотя бы до четырех.