Сердце на льду

— Астория, ты меня заебала, знаешь, — Драко уже с трудом сдерживался, чтобы не послать эту суку на все четыре стороны более грубо. — Драко, я просто хочу уточнить статус наших отношений, — она моргала ресницами, вся такая невинная, будто не травмировала ему мозг. Малфой взвыл и заскулил, спрятав ладонью глаза. Ему казалось, что даже волосы на его голове стали шевелиться от бешенства. — Нет никаких отношений, мать твою, это тебе понятно? — он рычал и пытался достучаться до этой дуры. — Как нет?! Мы же постоянно вместе, я сплю только с тобой… Драко перебил её отрепетировано-слезливую историю, засмеявшись от того бреда, что она городила. Это был пиздец, ещё ни одна девчонка так не пилила ему мозги. Было, конечно, одно небольшое исключение, но сейчас не об этом. — Только со мной? Ты мне лапшу на уши не вешай, я в курсе, что частенько ты спишь с Монтегю, так что даже не пытайся меня развести, — Драко хмыкнул и сложил руки на груди. — Как ты можешь?! — Астория в негодовании раскрыла рот, но глаза забегали, и это её выдало. — Очень просто, — Малфой уже понял, что вывел из равновесия эту манипуляторшу больших и малых театров, и она сейчас будет говорить всякую чушь. Она не знала, что сказать, и, сложив руки на груди, тем самым отсканировав его позу, насупилась и высокомерно задрала подбородок: — У нас свадьба, нам придётся встречаться. Драко фыркнул и потёр переносицу указательным и большим пальцами. — Между прочим, дорогая Астория. Никакой помолвки не было и не будет. Моя мать предупредила меня, чтобы я был с тобой поаккуратней. Она говорила, что ты можешь придумать разные методы затащить меня под венец, но увы, — он развёл руками, и в голосе слышась издёвка, которую даже не планировал скрывать. — Я был в курсе, что ты начала возле меня виться и затаскивать в постель при каждом случае, чтобы «случайно» забеременеть. — А откуда ты знаешь, что я не беременна, мы много раз уединялись, — Астория боролась из последних сил, но голос выдавал панику. — Я в тебя никогда не кончал, — Драко приложил руку к груди в раскаивающемся движении, — извини за подробности. Гринграсс раскрыла рот, чтобы что-то возразить, но, покопавшись в памяти, вспомнила, что так и есть. Она немного тряслась и часто заморгала, видимо, пытаясь пустить слезу. — И что же, теперь я тебе больше не нужна? — Ты никогда не была мне нужна, запомни это, для потомков, — это первое. Второе — между нами был только секс, который закончился, но не волнуйся, я уверен, ты ещё найдешь себе член. И третье, — Драко наклонился к ней пониже и прошипел, — отстань от меня нахрен и папочке своему передай, что, если он через тебя или кого-то другого попытается меня заарканить в свои махинации, я пойду в Министерство. Ты ведь знаешь, я часто туда хожу отмечаться, что я хороший мальчик? — Астория судорожно кивнула в подтверждение. — Ну так вот, мне будет совершенно несложно «случайно» сказать пару слов о твоём папочке, что думаешь? — Я поняла, — сипло и яростно. — Неужели? Ох, какое счастье, — Драко хлопнул в ладоши, — ну тогда, моя милая Астория, прощай. Надеюсь никогда не увидеть тебя поблизости от меня, не меньше чем за километр. Малфой воодушевлённо развернулся и ухмылялся всю дорогу до слизеринской гостиной. В коридоре, в котором они разговаривали, было прохладно, и он только сейчас это заметил. Одна проблема решена, и это немного окрыляло. Зайдя в гостиную, Драко сразу наткнулся взглядом на Грэхема, который, увидев его, тут же подскочил с кресла и бросился к нему. Это что, очередной пиздец в его жизни? — Какого хера, Малфой? — Монтегю чуть ли слюной не плевался от злости. — Ты бы уточнил, — Драко засунул руки в карманы брюк и внешне расслабился. — Какого хера я узнаю, что ты на меня настучал старухе? Драко моргнул и постарался обмозговать ситуацию, которая говорила не в плюс именно ему. Для начала надо разобраться, что за фигня началась, а потом он уже будет действовать по обстоятельствам. Все, кто находился в гостиной, стали заинтересованно поглядывать на очередную потасовку и ждали развязки. Шепотки поползли со всех углов. Тео, который спустился из спальни, увидев, что происходит, нахмурился и поспешил к Малфою. — Так, я сейчас нихрена не понимаю, о чём ты говоришь, Монтегю. Я в первый раз об этом слышу, и я уж точно не стукач, — Драко старался говорить спокойно, но из-за того, что его обвинили в крысятничестве, руки зачесались садануть по морде этого урода, что раскрыл пасть. — А где гарантии, а, Малфой? Где? Ты ведь частенько заглядываешь к МакГонагалл, кто знает, о чём вы там говорите, что обсуждаете, — Грэхем смотрел на него расфокусированным и слегка сумасшедшим взглядом. — Сначала скажи, о чём именно я настучал, — Драко уже злился по полной и хотел только одного: крови на лице этого ублюдка, с которым вёл, для него, очень вежливую беседу. Кто бы только знал, чего это ему стоило. Будь хорошим мальчиком. Не нарывайся. Держи себя в руках. — Делаешь вид, что не знаешь, ну да, очень умно, — Монтегю резко толкнул его обеими руками в грудь, и Драко сделал пару шагов назад скорее от неожиданности. — Не трогай меня, гнида! — он шипел, как змея. — Если я говорю, что не знаю, значит, я не знаю! Малфой тяжело дышал и сжимал кулаки. Грудная клетка ходила ходуном, и глаза наливались кровью от огромного, просто катастрофически огромного, желания наконец отпустить контроль к чёртовой матери и разбить в мясо это поганое лицо. Чтобы потом ни один целитель не собрал. — Драко, не кипятись, — это был Тео, который положил руку на плечо, пытаясь его образумить. — О чём вы там шепчетесь, а? Может, вы не просто друзья, м-м-м? — Грэхем заржал, но в комнате стояла такая тишина, что это прозвучало гораздо страшнее, чем было на самом деле. — Твои шутки на уровне пятилетнего ребёнка, хотя он и то сможет лучше. Но что поделать, бывает, что некоторые представители рода людского являются дегенератами, — Драко растягивал гласные, и это возымело эффект. Монтегю сжал кулаки и, обогнув Тео, врезал Малфою в левую скулу, но он был готов и вернул удар этому недопитекантропу. Грэхем отлетел от силы удара. Драко уже хотел закончить дело, но его остановила рука, что сжимала плечо с бешеной силой. — Малфой, угомонись. Ты помнишь: тебе нужно контролировать себя, тебя могут исключить за ещё один проступок, — Тео говорил спокойно, но чувствовалось, что его трясёт, хотя он держит себя в руках. Он был голосом разума. И Драко его послушал. Он посмотрел на друга и кивнул. Нотт облегчённо выдохнул, закрыв глаза. Малфой захотел прогуляться, чтобы скинуть, как налипшую плёнку, этот вечер. Его так и подмывало заорать во всё горло, как сильно его всё достало. Как сильно он хочет, чтобы этот паршивый год вместе с испытательным сроком закончился. Чтобы он наконец за столько лет ощутил себя свободным. Чтобы он мог почувствовать хоть немного счастья. Ему этого так не хватало. Покоя и счастья. Он что, так много просит? Драко сбросил руку Тео с плеча, но не в раздражённом жесте, а просто чтобы его отпустили, и развернулся к выходу. Грэхем уже очухался и теперь пытался крикнуть ему в спину, но Нотт подошёл к нему поближе и что-то сквозь зубы проговорил. Дверь открылась, и вошла Астория, она остановилась перед ним, но он даже бровью не повёл и, немного оттолкнув её с прохода, выскользнул в прохладу подземелий. Драко почти бежал на улицу. Губа, что разбил Монтегю, неприятно покалывала и жалостливо ныла. Очутившись на улице, он глубоко вздохнул холодный, зимний воздух и опёрся руками о колени, согнувшись. Дыхание приходило в норму. Внутри прохладная свежесть окутывала одеялом и остужала огонь злости. Посмотрев вперед, Драко бросил взгляд на Чёрное озеро и решил прогуляться до берега — подумать обо всём. Наложив на себя согревающие чары, он шагал по снегу в одном свитере и чувствовал такое редкое для него ощущение свободы. Он и подумать не мог, что замок, в котором он, по сути, вырос, будет давить на него не меньше, чем Малфой-Мэнор. У него не было дома. Он слишком много видел там смертей, чтобы спать спокойно и мечтать прожить там всю свою жизнь. Мама могла сколько угодно делать в поместье ремонт, но это не исправит положение. Никогда. Воспоминания эти не стереть, хотя такой вариант тоже не стоит исключать, и это останется в его голове навсегда. Уже подходя к берегу, Драко услышал какое-то скольжение, судя по звукам, по льду, и нахмурился, ускоряя шаг. Увиденное заставило замереть. Грейнджер. На коньках рассекала лёд и выглядела при этом, как богиня. Она двигалась так плавно и профессионально, что это завораживало и взгляд невозможно было оторвать. Драко скрылся в тени, чтобы его не было видно и, направив на землю поток согревающих чар, сел под деревом и смотрел. Каждое движение, каждый взмах ноги, каждый взмах руки — всё это было так точно, нежно, изысканно, необыкновенно, что Малфой понял, что не дышит, только когда в лёгких не осталось кислорода. Она была, как нимфа. Лунный свет освещал территорию замка, превращая её танец в какой-то магический ритуал. Драко сглотнул и почувствовал что-то странное в груди. Будто открылось второе дыхание или сердце начало биться. Он не знал, что это было. Он об этом подумает потом. А пока будет ловить повороты, взмахи и вращения Грейнджер и внутренне оживать. Не было пошлости, что обычно возникала при взгляде на гриффиндорку, было что-то другое. Более тёплое и настоящее, как родная постель или объятия. Как место, в котором ты нашёл себя. Драко никогда не был лириком, но сейчас был готов стать, чтоб просто описать свои чувства от увиденной картины. Грейнджер вызывала в нём всё больше противоречий, заставляла всё больше думать о ней. И если бы все эти мысли были только о сексе, но нет. Там было совсем другое. Непривычное для него. То, что ему не подходило. Не было его. Малфой боялся этих эмоций. Боялся, что снова попался на её крючок. Это было опасной территорией, на которую он случайно ступил и теперь не знал, как выбраться. Как найти выход. Он обещал себе быть с собой предельно честным, не врать, но это правило полетело в тартарары в ситуации с Грейнджер. В который раз. Он просто по-человечески боялся совершить ошибку, боялся наступить себе на горло, чтобы потом понять, что это того не стоило. Что это оказался не тот человек или вещь, ради которого ты пошёл на такие жертвы. Драко хотел Грейнджер в плотском смысле. И это была абсолютная правда, но… Дальше он не собирался признавать. Дальше он трусил приходить к логичному выводу. Его чувства напоминали спутанный клубок, который никто не знал как распутать. Кто только ни пытался это сделать, и никому не удалось, но Грейнджер подобралась настолько близко без каких-либо усилий, без намерения это сделать, что Малфой терялся в тоннеле из собственных противоречий. Из собственных заскоков, каких-то загонов. Он просто боялся чувствовать то, что уже начало распространяться по всему организму, как опухоль, которая в конечном итоге должна либо чудесным образом пройти, либо тебя убить. Третьего не дано. Возможно, если бы Драко не был расстроен и подавлен, то никогда бы и не пришёл к этим мыслям и выводам, никогда бы не признал их. Но сегодня всё так сложилось, и теперь не было пути назад, теперь он не сможет врать самому себе и притворяться, будто ничего в нём не изменилось. Теперь он не сможет убеждать себя, что от Грейнджер ему нужен только секс. Больше это не будет правдой. Да и было ли? Он не знает.

***

Гермиона зарычала и, бросив перо, постаралась убрать с пергамента кляксу. Поганый Малфой со своим поцелуем жрал её мозг. Она не могла сосредоточиться, не могла спокойно писать эссе по трансфигурации, не могла даже жить, не думая, что произошло на вечеринке неделю назад. Ничего не могла, и это убивало. Она ведь поклялась, что не вляпается в это дерьмо снова, но нет, ей, видимо, необходимо ещё больше драмы в жизни. И она пошла по проторённой дорожке, правда, сначала без желания, а потом уже и пристрастилась и не знает, как слезть с этого наркотика, что существовал только в её голове. Это был какой-то сбой в голове, иначе почему она так и не выкинула воспоминание, как Малфой целует её с явным удовольствием. Но страшнее было не это, а то, что она, поднявшись в свою комнату, коснулась подушечками пальцев покрасневших губ и захотела ответить на его поцелуй. Захотела переиграть события. Ей хотелось стукнуть себя по голове чем-нибудь тяжёлым, чтоб не проснуться никогда. Она не могла хотеть его поцелуев. Не могла. Но хотела, и это пришлось признать, потому что сны с его участием стали постоянными гостями наравне с кошмарами. Теперь эти сожители чередовались, ещё больше погружая Гермиону в состояние бешенства и злости на всё живое. Особенно на Малфоя. Было бы проще, если бы он не пялился на неё. Это чертовски отвлекало и мешало выбросить его из головы. Он постоянно смотрел, почти без перерывов, а Гермиона делала вид, что не замечает и игнорирует всеми возможными путями. Но как можно игнорировать того, кто сидит у тебя в голове без выходных и отпусков. Она физически чувствовала, как эта болезнь в ней набирает обороты и растёт с огромной скоростью. Это было похоже на росток цветка, что сначала приживался на новом месте и немного капризничал, но как только он понял, что почва благоприятная, начал прорастать и обживаться. Гермиона прокручивала произошедшее, она думала, как следовало поступить, как бы отреагировал Малфой, если бы она ответила по-настоящему: скривился и показательно вытер губы или наоборот углубил бы поцелуй и продолжал, пока воздух не закончился в лёгких? Она изводила себя этими мыслями, не помогали даже коньки, что всегда её выручали в таких ситуациях, когда мозг пухнет от мыслей. Гермиона опёрлась головой на руки и пустым взглядом уставилась на стол в библиотеке. Радовало, что в обед здесь всегда мало народу, чем она и воспользовалась. Думала, сможет сделать всё необходимое, но получилось как всегда. Услышав шорох позади себя, она обернулась и наткнулась на Джинни, которая недовольно на неё посмотрела и уже хотела развернуться, как Гермиона остановила её. — Джинни, подожди, давай поговорим, — она встала из-за стола и сделала несколько крохотных шагов по направлению к подруге, бывшей. — Не думаю, что это хорошая идея, — Уизли даже не смотрела на неё, она вообще делала вид, что Гермионы не существует на постоянной основе, и сейчас повторялось то же самое. — Возможно, но всё же стоит это сделать. Я даже представить не могу, что ты обо мне думала, когда писали всякую ахинею в пророке. Я хочу сказать, что между мной и Гарри никогда ничего не было, слышишь? — Гермиона заправила нервным жестом прядь волос за ухо. — Серьёзно? — Джинни саркастично фыркнула. — А почему тогда, когда всё закончилось, он мне сказал, что мы не может быть вместе, что он меня не любит, — на последнем слове она сорвалась на крик. — И знаешь, что самое интересное, Гарри сказал, что понял это, пока вы скитались по лесам. И что, теперь ты говоришь, что между вами ничего не было, и ты правда думаешь, что я поверю в этот бред? — Бред — это то, что ты сейчас говоришь, — Гермиона уже начала закипать от этих обидных и необоснованных предположений. — Я не стала бы с тобой так поступать в любом случае. Да и к тому же, не кажется ли тебе более логичным, что если бы между мной и Гарри что-то было, то мы были вместе сейчас, — на последнем слове она сделала акцент, но на Джинни это не произвело никакого впечатления. — Кто сказал, что вы не уединялись в палатке, когда Рона с вами не было. Вы могли в то время «утешать» друг друга, — Джинни сделала кавычки и почти с ненавистью посмотрела на неё. — Но ладно это, почему ты рассталась с Роном, вот в чём вопрос. — Это просто совпадение, что всё это произошло в одно время, — Гермиона говорила устало, она уже пожалела, что начала этот разговор. — Мы с Роном расстались, потому что слишком разные, и эти отношения просто угробили бы обоих. — Тебе не кажется, что слишком много совпадений? — Джинни, казалось, пропустила её последние слова мимо ушей. — Расставание с Роном, перед этим Гарри расстался со мной, и вы до сих пор общаетесь. — Гарри с Чжоу, прекрати пороть чушь, — Гермиона уже повысила голос, чтоб хоть как-то достучаться до Уизли. Но это было бесполезно. Джинни просто ей не верила, не хотела верить. Конечно, ведь гораздо проще лелеять обиду, чем признать свою неправоту. — Кто знает, может, и Чжоу скоро окажется на моём месте. Вдруг ты и её подсидишь, — рыжая развела руками и всем видом демонстрировала жертву. Она заигралась. Слишком сильно ей понравилось, что каждый высказал Джинни слова утешения о расставании с Гарри. Все обвиняли Гермиону, и Уизли, возможно, если до этого сомневалась, сама поверила в эти грязные слухи и не видела дальше своего носа. — Прекрасно, Джинни. Думай что хочешь, я больше не буду пытаться достучаться до тебя — это бесполезное занятие, — Гермиона резкими движениям закинула свитки пергамента и перо с книгой в сумку и, повесив ту на плечо, поспешила прочь из библиотеки, прокручивая в голове не самый приятный для неё разговор.

***

— Можно? — Терри постучал в открытую дверь её комнаты костяшками и замер на пороге. — Конечно, — Гермиона сидела по-турецки на кровати и озадаченно смотрела на Бута, сделав закладку в книге и закрыв её. — Гермиона, тут такое дело, — Терри присел рядом с ней, хмурясь. — Что-то случилось? — она не понимала, почему он себя слегка странно ведёт. Обычно когтевранец всегда говорит сразу, а не тянет резину. — Нет, ничего, просто… Я хочу устроить ещё одну вечеринку, и уже всех позвал, — Терри боязливо посмотрел на неё из-под чёлки, и реакция не заставила себя ждать. — Терри… — она вздохнула и закрыла руками глаза. — Ну что, в прошлый раз ведь хорошо посидели, а в этот я позвал меньше народу. Эксклюзивное приглашение, так сказать, попадут только избранные. Гермиона прыснула и, ещё раз вздохнув, посмотрела на друга: — Ладно, хорошая идея, но я не пойду, извини, — она резко вспомнила, чем закончилась прошлая вечеринка две недели назад, и против воли спросила: — А Малфоя ты тоже пригласил? — Да-а-а, — неуверенно протянул Терри и робко смотрел на неё. — Тогда точно нет, — Гермиона начала злиться на себя до белого каления, но на секунду, только на одну, представила реакцию Малфоя, если им снова придётся поцеловаться. Будет она сопротивляться, как в прошлый раз? Вряд ли. Одно радовало: она хотя бы себе не врёт. Сильно. Но это мелочи. — Ну пожалуйста, Гермиона. Без тебя будет совсем не то, и потом, ты что, будешь сидеть здесь и читать или спать, пока все внизу веселятся? — Терри нахмурился и смотрел на неё, как на инопланетянку. — Представляешь, я люблю так проводить свой досуг, — Грейнджер по-доброму ухмыльнулась. — Нет, не в этот раз, — Бут покачал головой, подчёркивая своё несогласие. — Ты пойдёшь и будешь со всеми веселиться. Это, блин, последний год, он должен чем-то запомниться. Давай, ну пожалуйста? Терри умоляющим взглядом заставлял её сдаться, и Гермиона поняла одну интересную вещь о себе: она не умеет отказывать близким людям, когда они её просят, неважно о чём, она просто всегда соглашается. И сейчас она понимала, что уже, пусть и мысленно, согласилась. Да, она будет себя за это ненавидеть. Да, Гермиона уже чувствует, что пожалеет об этом, но какая-то уверенность, что пойти надо, победила её холодный разум, который в последнее время начал подводить хозяйку. Гермиона не знала, как самой себе это объяснить, но она хотела пойти по одной просто причине: увидеть Малфоя. Но ведь парадокс, они виделись каждый день на занятиях, на завтраках-обедах-ужинах в Большом зале, и это не вызывало такого трепета, как сейчас. Наверное, она хотела узнать, как он будет себя вести после того поцелуя, может, не совсем удачного, но поцелуя, который что-то помутил в её голове, прямо как капля бензина может всё поджечь. — Ладно, но только… — Да! — Терри радостно подпрыгнул на кровати и, чмокнув её в щёку, быстро вскочил и удалился из комнаты. — Я не договорила! — Гермиона крикнула, но он уже напевал какие-то песни себе под нос и проигнорировал её выпад. Она вздохнула и начала думать, что надеть — типичная женская мысль не обошла её стороной. Хотелось чего-то необычного, зачем, — она не станет признавать, не в этой жизни. Гермиона слезла с кровати и открыла шкаф, взгляд упал на чёрные джинсы и топ с серебряными блёстками, которые красиво переливались на свету. Он выгодно подчёркивал грудь, но не опошляя её. То что надо. Она вроде одета не как обычно, но в то же время по-нарядному. Через пару часов гости стали собираться в гостиной, и крики внизу говорили о том, что все приглашённые пришли. Кто-то открыл бутылку, и пробка ударила в потолок, после чего послышался дружный смех и ругательства со стороны парней. Гермиона собрала волосы в высокий хвост и оглядела себя в зеркале, оставшись довольной, она глубоко вздохнула, готовясь, и спустилась ко всем остальным. В этот раз было всего десять человек, и это радовало, если она снова опозорится, то это увидят немногие. Луна с Тео опять обособленно стояли и миловались. Лавгуд вообще немного забывала про существование Гермионы, она не то чтобы жаловалась, просто Полумна так сильно погрязла в отношениях, что это и пугало, и радовало одновременно. Малфоя пока не было видно, и Гермиона приказала себе не думать об этом. Но когда она слушала свой мозг? — Так, — Терри снова встал в центр комнаты, плутовато ухмыляясь. — Сегодня я приготовил для вас кое-что интересное. Фанты, дамы и господа! Помещение взорвалось криками, и под шумок в гостиную вошёл Малфой, выглядя при этом, как модель, сбежавшая с обложки журнала. Интересно, он это специально делал: заставлял смотреть на него не отрываясь? — В кружочек, давайте, — Терри подгонял ребят и пожал руку Малфоя, когда он садился на пол. Когда они успели подружиться? Гермиона села возле Ханны, снова, и вышло так, что оказалась напротив Драко. Совершенно случайно, разумеется. Когда она сможет разобраться со своими тараканами и непонятным поведением, то напьётся так, чтобы забыть собственное имя. Много ей не надо, её с третьего стакана шампанского может унести. Грейнджер чувствовала себя очень скованно и пыталась скрыть это, но чёртов Малфой, казалось, видел её насквозь. В этот раз его взгляд не был пошлым или каким-то самоуверенным, он был подавленным и будто смирившимся. Он смотрел на неё, и ей стало грустно от того, какая неизбежность была на дне штормовых глаз. — Так, правила, думаю, все знают, но я повторю, — все засмеялись, и Терри продолжил. — В этой шляпе, — он приподнял котелок, похожий на тот, что обычно носил Фадж, — задания. Вы их вытягиваете и выполняете то, что написано на пергаменте. Здесь, — он указал на цилиндр, непонятно откуда взятый, — будут пергаменты с вашими именами, которые вы все сейчас напишете и бросите туда. Это клятва о неразглашении, так сказать, что всё, что было сказано в этой комнате, здесь и останется. А ещё вы обязуетесь говорить правду и только правду, соврать не получится. Ну что, играем? Несмотря на такие, казалось бы, жёсткие правила и их соблюдение, все беспрекословно стали писать свои имена и бросать в цилиндр. Гермиона на секунду замешкалась, но всё же написала имя и бросила в шляпу. — Наконец, — Терри предвкушающе потёр руки, — игра начинается. Я первый, и потом пойдём по кругу, — он вытянул лист пергамента и, наморщив лоб, прочитал в слух. — «Расскажи про свой первый раз.» Блин, я же сам это придумывал и сам попал в жопу. Ладно, — он нахмурился и тихо стал рассказывать. — Мне было шестнадцать, и я пошёл к проституткам, — все мальчики загалдели. — Заткнитесь. И вот, пришёл я туда и заплатил, и давай ждать. Вошла такая, с вот-такенными сиськами и огромной задницей. Я просто в шоке смотрел на неё. А потом, когда всё началось, — Бут махал руками, подчёркивая свои слова, — я залез на неё и не успел присунуть, как кончил. Парни заржали, у Энтони даже слёзы из глаз бежали, настолько он сильно смеялся. — А потом что? — спросил Захария, успокоившись. — Я по-быстрому сделал дело, она меня утешала, и я сбежал, — закончил Терри и даже немного покраснел. Ребята стали подкалывать его, и Бут передал задания Луне. Она взяла бумажку и прочитала: — «Расскажи про свой самый неудачный сексуальный опыт.» О, ну это просто. Его не было, — Полумна передала шляпу Энтони. — Подожди, в смысле плохого не было, или что? — спросил Дин. — В принципе, не было. Я девственница, — только Луна могла произнести это так спокойно, будто это не что-то такое личное. Некоторые мальчики стали пошло улыбаться, но, перехватывая взгляд Тео, все сразу затыкались и делали вид, что ничего не произошло. Так и было, просто небольшая неловкость. Гермиона не смогла бы так легко ответить на этот вопрос, она бы покраснела, потом побледнела и в итоге, ничего не ответив, сбежала бы в другую страну. Все передавали шляпу и отвечали на вопросы. Дину попалось задание станцевать стриптиз, девочки были счастливы, ведь там было на что посмотреть. Гермиона тянула один стакан огневиски и отказывалась от добавки, когда Терри выполнял обязанности бармена. Она понемногу расслаблялась и даже на минуту забыла про Малфоя, который про неё помнил и смотрел почти не отрываясь. Гермиона настолько отвлеклась от происходящего, что даже не поняла, как шляпа оказалась в руках у Ханны. Аббот вытащила пергамент и прочла: — «Был ли у тебя секс в общественном месте?» Боже, Терри, тебе что, пятнадцать, почему все вопросы только про это? — Ханна насупилась и недовольно глазела на Бута. — А что такого? Что естественно, то непротивоестественно, — он сделал невинный вид и, стараясь не показывать, как-то напрягся, слушая ответ Ханны. Гермиона это заметила, и ей показалось, что он заметно погрустнел. — Да, был. В примерочной, ничего оригинального, — она закатила глаза и сделала глоток огневиски, поглядывая на Терри. Грейнджер же была не единственной, кто замечал их переглядки и ужимки. Что между ними? Она всё внимание сосредоточила на друзьях и не поняла, что шляпа уже в её руках. С трудом придя в себя, Гермиона уже чувствовала, что опьянела с одного стакана, она взяла котелок и наугад вытянула бумажку. Развернув её, она проглотила язык и захотела сбежать. Она не может ответить на этот вопрос, просто не может. Нет, она не станет это делать. — Я могу не отвечать? — страх в голосе не получилось скрыть, и она сглотнула, пытаясь дать себе хоть секунду лишнего времени. — Гермиона, нельзя. Мы все согласились, — Терри покачал головой и посмотрел на гриффиндорку, ожидая ответа, как и все остальные. Боже, она ведь чувствовала, что не нужно было идти на эту вечеринку. Почему она прислушалась не к себе? Она не знала, что делать, но логичным решением было ответить. Вот только сделать это всё равно, что вырвать зуб без анестезии. Также больно, потому что там сосредоточены все нервные окончания, которые ноют ещё очень долго. Но клятва уже начинала на неё действовать, вынуждая отвечать. Она не могла, не могла. Но придётся. Гермиона решила, что пусть. Кроме этих людей, что сидели и ждали, когда она соберётся, никто ничего не узнает. Её тайна, что она хранила с особой тщательностью, никому не запомнится, и все лишь посмеются и после пары бокалов забудут. — Ладно, — она провела рукой по лбу, собирая выступивший пот, и прочитала задание. — «Расскажи свой самый страшный секрет.» Казалось, что каждый человек в гостиной перестал дышать и все взгляды были обращены на неё. Особенно Малфоя, он, казалось, ждал больше всех, когда она наконец ответит. Гермиона закрыла глаза и, пока не утратила свою львиную храбрость, сказала: — Мне нравился Малфой на первом курсе и какое-то время на втором. Она зажмурилась, после чего открыла глаза и увидела, как все в шоке смотрят на неё. Энтони прыснул и зажал ладонью рот. Луна сочувствующе смотрела на неё с каким-то видом, будто она всё знала с самого начала. Некоторые парни начали ещё больше посмеиваться. Гермиона боялась смотреть на Малфоя. Она боялась увидеть на его лице то же самое, что сейчас видела на других. Но Малфой молчал и, нахмурившись, не отрывал своих чёртовых глаз. Гермиона не выдержала и сказала, что пошла прогуляться, под смех парней и жалостливые взгляды девушек. Она не совсем понимала, что тут смешного, но думать об этом дальше не стала. Выбежав на улицу в одном топе и джинсах, девушка посмотрела на звёздное небо и сразу наткнулась на созвездие дракона. Чёрт.

***

— Да заткнитесь вы, — Драко рявкнул на смеявшихся парней и поспешил за Грейнджер. Им много о чём нужно было поговорить. Он честно не ожидал такого поворота и никак не мог поверить, что у Грейнджер была к нему симпатия. Это было просто за гранью понимания. Драко не знал, куда могла деться девушка, но мог предположить, что она бросилась на улицу, чтобы остудить горевшие щёки. Он надеялся, что она не рыдает, потому что Малфой никогда не умел успокаивать девчонок. Даже когда мама грустила, он не мог с этим справиться и спокойно смотреть, но его попытки что-то исправить были всегда неудачными. Он признавал, что это откровение очень сильно подстегнуло его желания в плане Грейнджер. Он сам не мог себе ответить на этот вопрос: почему собственно? Но одно было ясно, Драко хотел не просто её трахнуть и забыть, а возможно, и повторить не один раз. Может, не только повторить, но и поговорить по душам, например. Хотя это слишком сентиментально и напоминает отношения, которые ему были не нужны. Услышав шумное дыхание, Драко поспешил туда и сразу наткнулся на Грейнджер, которая дрожала от холода. Он укутал её в согревающие чары, и она резко обернулась к нему с сумасшедшим взглядом. — Спасибо, — голос приглушенный и неуверенный. Малфой просто кивнул и прислонился к стене плечом, смотря на неё, видя, что она медленно переставала дрожать. — Можешь начинать смеяться, — Гермиона расправила плечи и выглядела, как тигрица перед прыжком. — Почему я должен смеяться? — Драко приподнял брови и наложил теперь уже на себя согревающие чары — холод стоял жуткий. — Ну как, ты надо мной издевался, а я по тебе сохла, это же очень смешно, — Грейнджер обняла себя за плечи и смотрела на землю под ногами. — Я не считаю это смешным, всё, — Драко раздражённо повёл плечами, сложив руки на груди. Гермиона молчала, а Малфой думал, как они здесь оказались. Ещё в сентябре он даже не вспоминал о её существовании, а в октябре как-то всё переменилось и продолжало меняться с бешеной скоростью, за которой он не мог угнаться. Сейчас Драко смотрел на неё и не чувствовал былого презрения и ненависти, в принципе, отрицательных эмоций он к ней не ощущал. Это было таким открытием, что слова, которые могли бы хоть как-то объяснить ситуацию, были не теми, неподходящими. Драко, наверное, хотел, чтобы всё было, как раньше. Без непонятных ощущений к Грейнджер, которые ломали его мозги и не оставляли ни на минуту в покое. Но он, видимо, слишком запутался в самом себе, если не знает, нравится ему всё происходящее или нет. — Я, наверное, пойду обратно, — Гермиона устала стоять в тишине. Она не знала, что это значит, не понимала, что ей делать. Гермиона думала, что Малфой польёт её дерьмом с ног до головы, и она спокойно сможет его ненавидеть, но всё пошло по другой дороге, по которой она не знала, как идти. Куда свернуть или где остановиться. Она хотела просто вернуться в спальню, упасть на кровать и забыть весь этот вечер как кошмарный сон. Вот зачем, зачем, она пошла на эту вечеринку? Ведь чувствовала, что не нужно этого делать, и всё равно пошла. Дура. Если бы Гермиона не поддалась на уговоры Терри, то ничего этого не было. Никакой подобной ситуации бы не существовало. Она сама в этом виновата, только она, больше никто. Оставалось надеяться, что этот урок она выучит и перестанет игнорировать свою интуицию, или шестое чувство, или чёрт знает что. Гермиона повернула голову и наткнулась на взгляд Малфоя, что резал её словно льдинки, медленно и незаметно. Снова. Он снова смотрит. Так, будто видит насквозь, будто читает её, как книгу. Ей это не нравилось, она теряла броню, теряла уверенность в своём решении уйти, терялась во всём, что только можно представить. Гермиона в ответ смотрела на Малфоя, и дышать почему-то становилось сложнее, будто доступ к кислороду перекрывали всё больше и больше. Будто она погружалась на дно океана быстрее, чем бывает в реальности. Малфой оттолкнулся и развязно подошёл к ней, останавливаясь в миллиметре от неё, и дыхание ещё больше перехватило. От запаха. Он пах шоколадом, но не приторно, более терпко, будто он любил только горький шоколад и поедал его на досуге. Гермиона сглотнула и опустила руки с плеч, оставив их висеть вдоль тела, и уставилась на вторую пуговицу его голубой рубашки, что так ему шла, подчёркивая глаза, напоминающие шторм и пасмурное небо. Гермиона любила дождь, может, это всё объясняло. Она не знала. Но точно хотела одного, чтобы Малфой поцеловал её. Губы просто зудели от этого желания. Драко видел, что дыхание Грейнджер сбивалось и сама она напоминала котёнка на морозе, который хотел в тёплые руки. Он сжал зубы и смотрел на её губы, что слегка посинели на морозе, несмотря на согревающие чары, и хотел, чтобы они стали насыщенного красного оттенка от поцелуев с ним. А что его останавливает? Драко резко поднял подбородок Гермионы и секунду глядел в её глаза, после чего также резко прижался к её губам. Гермиона выдохнула в его рот и зарылась руками в волосы, что напоминали шёлк. Малфой притянул её за талию ближе, и она врезалась своей грудью в его. Это вызвало стон у обоих. Она прикусила его губу, и Драко зашипел, схватив её за шею и повернув голову под другим углом. Гермиона встала на носочки и переместила руки на его щёки. Прикосновение прохладных ладоней к лицу вызвало горячий импульс, что ударил вниз живота, и Драко зарычал сквозь поцелуй. Это подействовало на Гермиону странным образом. Она ощутила невесомость в ногах. Недостаток кислорода ощущался всё сильнее, и его уже нельзя было игнорировать. Они разорвали поцелуй с влажным звуком и тяжело дышали, боясь открыть глаза. Гермиона прислонилась к его лбу своим и не знала, что делать, но она решила дать себе ещё секундочку, прежде чем вернуться в реальность. Драко сжимал её талию и не хотел отпускать. Вообще. Он хотел продолжить. И не обязательно спать, можно просто целоваться. Такая мысль была для него абсурдом, но она была, и он её принял как новую знакомую, и смирился с её существованием. — Надо… возвращаться, — он сглотнул и с трудом заговорил. Слюна сопротивлялась в глотке, и всё внутри напоминало пустыню, до этого сожжённую пожаром. — Да, — Гермиона опустила руки и не знала, куда себя деть. Наверное, со стороны она выглядела, как идиотка. Так же, как и всегда. Драко вглядывался в её лицо и видел, о чём она думала, тут не нужно быть легилиментом, чтобы это понять. — Пойдём? — он пропустил её вперед и ждал, когда до неё дойдёт, что он имел ввиду. — Вместе? — Гермиона удивлённо вскинула брови и выпучила глаза. — Уже поздно, мало ли, всяких идиотов хватает. Я провожу, — Драко пожал плечами как ни в чём не бывало. Будто они не целовались только что, как одержимые, а теперь он не собирался её провожать. — Хорошо, — Гермиона кивнула, всё ещё пребывая в шоке, и шагнула вперёд. Они молча шли по тёмным коридорам, и она ощущала неловкость, которая проснулась с новой силой и стала сильнее душить. Драко был немного впереди и чувствовал себя замечательно, что было для него удивлением, но приятным, но это бы изменилось, если бы он узнал мысли Грейнджер. Они подошли к башне старост, и Гермиона, бросив аккуратный взгляд на Малфоя, вошла в гостиную и скрылась за дверью. Драко счастливо хмыкнул и направился в сторону слизеринских подземелий, по пути едва ли не насвистывая от радости в груди.