My Baby

Pov Изуку

Я улыбнулся, везя коляску к выходу из автобуса, и мы встретились с остальным классом. — У нас есть зона недалеко от сцены, вы увидите меня и Мика, — сказал Аизава. — Так что можете пойти перекусить или просто сначала разложить свои вещи. Те, кто собирается раскладываться, за мной, а остальные — ищите дорогу сами. Я улыбнулся Шото: — Давай пойдем разложимся, а потом сможем немного побыть вместе, как семья. Шото кивнул, улыбаясь дочери: — Пойдем. Я пошел за Аизавой и Миком, вместе с Бакуго, пока Кири, Мина и Урарака убежали вместе. Думаю, они пошли делать временные татуировки. — Ну, Изуку, как тебе отцовство? — спросил Аизава. Я улыбнулся ему: — Довольно неплохо, она спокойная по ночам, если только её не разбудили во время тихого часа или если она не заснула с Шо. Он хмыкнул, оглядываясь на Шото, играющего с Рин. — Он довольно сильно привязался. Я кивнул, вздыхая: — Ага, это мило, но несправедливо: она только недавно познакомилась с ним и сразу стала папиной дочкой. Он хмыкнул, пока Мик не подбежал обратно: — Я купил нам смузи, а ещё я купил нам одинаковые брелочки! Аизава закатил глаза: — Ну конечно. Мик ухмыльнулся: — Да, тебе ведь это нравится. Аизава хмыкнул, потом посмотрел на меня: — Вот почему я предупреждал Шина, но он просто не слушал и пошёл за Денки. Я вздохнул, услышав плач Рино. Я осторожно взял её, и Шото начал катить коляску. — Всё хорошо, принцесса, что случилось? — она потянулась ручками. — Ты хочешь мистера Кролика? — она захныкала при его имени, пряча лицо у меня на груди. Я посмотрел на Шото. — Хей, достань мистера Кролика. Он залез в сумку, вытащил игрушку и передал её Ринко. Она немного успокоилась. Я повернул её так, чтобы она сидела у меня на руке, а свободной придерживал её, чтобы она не упала. — Оуу, Аизава, посмотри на неё. Тебе так повезло видеть её каждый день. Ринко посмотрела на Мика. — Привет, — сказал он, увидев, что она смотрит на него. — Ухуа! — А? Я захихикал: — Ты слишком громкий. Когда я был беременным и скрывал это, на твоих уроках ты часто будил её. Она из-за этого довольно сильно пиналась, и думаю, она узнаёт твой голос. Он нервно рассмеялся: — Прости. Я пожал плечами: — Всё в порядке. Аизава сел на одно из пяти покрывал. — Вот мы и на месте. Я сел вместе со своим ребенком. Положил её на животик рядом с собой, пока Шото сел по другую сторону от неё. Она подняла голову, несколько раз отжалась на ручках, а потом легла. — У тебя так хорошо получается, малышка, — сказал я, взъерошив её волосы. Учителя сидели на другом покрывале, наблюдая за выступлением на сцене. Я лег обратно на покрывало и почувствовал голову на своем животе. Открыл глаза и увидел лежащего Шото. — Привет, — сказал я. — Удобно, и Рин прямо рядом со мной. Я фыркнул. Улыбаясь, я запустил руки в волосы Шо, пока он потирал спинку Ринко, когда она отжималась на ручках. — Знаешь, если я посчитаю, сколько ей на самом деле, ей около 6 недель, даже не близко к двум месяцам, а я всё говорю, что ей два месяца, но нет, это не так. Он хмыкнул. — Помнишь седьмое число, когда ты попросил меня быть твоим парнем? Он хмыкнул. — Ну, я подсчитал, что ей было 4 недели. Один месяц. Он хмыкнул. — Знаешь, я не могу дождаться, когда всё случится. Я кивнул, потом сел, отчего он надул губы. — Пошли веселиться. Он кивнул, потом сел, забрав Ринко с собой. Помог мне встать, после обнял меня за талию. Мы пошли по тропинке, которая вела к ларьку с играми. Мы поиграли в несколько игр и купили ещё игрушек для Ринко. Я потянул его к маленькому батуту и забрал Ринко. Положил её на край ступеньки, чтобы залезть, потом помог ей попрыгать, заставляя её захихикать. — Мерзость какая, — донеслось у меня из-за спины. — И как мы до такого докатились? Это же общественное место. Из-за них теперь даже в парке спокойно не погуляешь. Я обернулась и увидела двух мужчин, увлеченно перешептывавшихся друг с другом. — Прошу прощения, — холодно отозвалась я, крепче прижимая к себе Ринко. — У вас какие-то проблемы? Они смерили меня оценивающим, презрительным взглядом с ног до головы. — Э-э... а ты вообще кто? В смысле, какого ты пола? Я гневно прищурилась: — Что вы имеете в виду? Один из них ухмыльнулся: — Ну, ты же женщина, да? Раз тащишь на руках ребенка, который на тебя похож, да и формы у тебя... женские. Я лишь хмыкнула в ответ, а затем слегка приподняла дочку, поворачивая её к ним. — Прочитайте, что написано у неё на футболке, а потом поговорим. Они уставились на надпись: «Малышка». В этот момент я почувствовала, как сильная рука Шото мягко обвила мою талию. Я невольно улыбнулась. — Привет, Шо. Он коротко поцеловал меня в губы, а затем перевел ледяной взгляд на незнакомцев: — Эти двое к тебе пристают? Я кивнула. Шото смерил их тяжелым взглядом: — В чем ваша проблема? Если вам не нравится прайд-парад, вас никто здесь не держит. Проваливайте. Я развернулся и пошел прочь, чувствуя, как рядом уверенно шагает Шото, а на руках уютно сопит наша малышка.

~~ Прошло несколько часов ~~

Я шумно выдохнул и поудобнее устроился на покрывале. Остальные наши сидели рядышком, наслаждаясь бьющей по ушам музыкой. Мина вовсю зажигала перед сценой в компании ещё нескольких человек, а Шото аккуратно покачивал Ринко на руках, баюкая её под этот ритм. — Привет, прайд! — выкрикнул ведущий со сцены, и мы все дружно закричали в ответ. — Ну же, я хочу видеть, как вы танцуете! Мы здесь сегодня, чтобы оторваться по полной! Я с улыбкой поднялся на ноги. — Итак, кто хочет спеть со мной сегодня? — выкрикнул ведущий в толпу. Вся моя компания, как один, слаженно ткнула в меня пальцами. — О, зеленоволосый парень! Что скажешь? Твои друзья прямо-таки жаждут увидеть тебя здесь! Я обреченно вздохнул, но кивнул и направился к сцене. Мне помогли подняться наверх. — Ну ладно, — согласился я. Ведущая на секунду выключила микрофон и тихо спросила: — Танцевать умеешь? Я кивнул: — Да, вроде того. Она понимающе улыбнулась, окинув меня взглядом: — Кстати, классный дрэг-образ, мне нравится. — Спасибо! И не переживай насчет местоимений — можешь говорить «он» или «она», мне без разницы. Она подмигнула, и мне быстро закрепили микрофон. — Готов? Я снова кивнул. Музыка оглушительно бахнула из колонок, и я поймал первый такт: — Неважно, любишь парня ты или Всевышнего Его… — я скорее наговаривал текст в микрофон, мягко улыбаясь толпе. — Просто поднимите лапки вверх… Я начал двигаться в такт. — Ведь ты рожден таким, малыш! С первыми движениями танца ко мне вернулась былая уверенность, и голос зазвучал чище: — Мне мама в детстве говорила: «Звездами рождаются все мы». И помаду мне на губы наносила у зеркальной полутьмы… Я крутанулся на месте, изящно взмахнув руками: — Любить себя — в том нет греха! — я добавил в движения капельку дерзости. — Она твердила: «Бог создал тебя идеальным, ха! Так выше голову, сынок, и ты пойдешь далёко. Послушай, что скажу тебе…» Я полностью растворился в моменте, получая дикий кайф и слегка меняя слова под себя: — Я прекрасен в своем теле, ведь у Бога нет ошибок! Я на правильном пути, малыш, я рожден таким! — я провел ладонью вдоль своего тела, ловя восхищенные крики. — В сожалениях не прячься, полюби себя — и точка! Я на правильном пути, малыш, я рожден таким! Я повторил финальные движения, отыскав глазами своих. Ребята вовсю бесновались в толпе, а Шото, абсолютно счастливый, стоял прямо у сцены, бережно держа Ринко — а малышка весело гукала и хлопала крошечными ладошками. — О, иного не дано! Малыш, я рожден таким! — я пел, не сводя улыбки со своей поющей и танцующей семьи. — Я на правильном пути, ведь я рожден таким! Я прогнулся назад, описывая корпусом плавный круг: — Не будь занудой, будь королевой! — на слове «королева» я картинно взмахнул рукой, будто поправляя невидимую корону, и повторил это еще дважды. — Не будь! — звонко выкрикнул я, встретившись взглядом с парой случайных прохожих, которые явно были не в духе, но мне было все равно. — Прояви благоразумие и люби своих друзей. Эй, парень из подземки, возрадуйся своей правде! В религии неуверенных я обязан быть собой и уважать свою юность! Я обвел взглядом бурлящую, танцующую толпу, которая становилась все больше, и вдруг замер от шока: неподалеку, едва заметно, но совершенно точно в такт музыке покачивал головой Айзава-сенсей. — В религии неуверенных я обязан быть собой и уважать свою юность! Любить иначе — это не грех! — я посмотрел на своего парня и нежно улыбнулся. Шото, на которого теперь был надет слинг-кенгуру с малышкой, свободной рукой умудрился сложить для меня половинку сердечка. — Верь в Него, во Всевышнего Его! — я с силой выбросил руку вверх. — Хей, хей, хей! — подхватил я, повторяя фирменные движения. — Я люблю свою жизнь, обожаю этот трек, mi amore vole fe yah! — голос звенел от чистого, незамутненного счастья. — Любви нужна вера… — полушепотом подпела мне одна из дрэг-королев, грациозно танцующая прямо у края сцены. — Я прекрасен в своем теле, ведь у Бога нет ошибок! — видеть, как все вокруг отрываются на полную катушку, было лучшим чувством в мире. — Я на правильном пути, малыш, я рожден таким! В сожалениях не прячься, полюби себя — и точка! В этот момент мне стало абсолютно плевать на любые косые взгляды. Я просто кайфовал. — Я на правильном пути, малыш, я рожден таким! О, иного не дано, малыш, я рожден таким! Да, я рожден таким, иного не дано! Сквозь грохот басов я отчетливо услышал, как меня подбадривает Урарака — она умудрилась взлететь повыше над толпой. И, о чудо, даже Бакуго был здесь: он вовсю создавал в воздухе относительно безопасные, праздничные искры, добавляя шоу огня. — Я на правильном пути, малыш, я рожден таким! — пел я, отдаваясь танцу. — Не будь занудой, будь королевой! — я снова повторил то самое движение с воображаемой короной. — На мели ты или в золоте купаешься. Будь ты черный, белый, бежевый или латиноамериканец… Я двигался по сцене, глядя на то, какими разными и какими счастливыми были все эти люди вокруг. Кто-то страстно целовал своего партнера, кто-то просто самозабвенно танцевал, завернувшись в радужный флаг. — Будь ты ливанец или парень с востока. Даже если из-за недугов жизнь сделала тебя изгоем, если тебя дразнили или травили… — на этих словах в груди на секунду кольнуло воспоминание о собственном детстве, но я тут же отмахнулся от него. — Радуйся и люби себя сегодня, ведь, малыш, ты рожден таким! Я задорно ухмыльнулся, посмотрев на друзей: — И неважно — гей, гетеро или би, лесбиянка ты или трансгендер. Я на правильном пути, малыш! Я с нежностью перевел взгляд на Ринко. Малышка радостно подпрыгивала в такте на руках у Шото, а вокруг нее, искрясь на солнце, кружились крошечные, созданные ею снежинки. — Я рожден, чтобы выжить! — на несколько секунд я замер в эффектной позе, удерживая ритм. — И неважно — черный, белый или бежевый, латиноамериканец или парень с востока. Я на правильном пути, малыш. Я рожден быть смелым! Музыка вела меня за собой, и я продолжал петь и танцевать, растворяясь в этой невероятной песне до самой последней ноты.

POV Шото

Как только смолкли последние аккорды, толпа взорвалась аплодисментами. Одарив всех финальным поклоном, Изуку позволил снять с себя микрофон, спустился со сцены и сразу же направился к нам с Ринко. — Потрясающе, как и всегда, — негромко произнес я. — Правда? — он смущенно улыбнулся и, легонько потянув меня за воротник вниз, прошептал: — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, Изуку, — ответил я в губы, с наслаждением отвечая на поцелуй и аккуратно обнимая его за талию, стараясь не задеть малышку. Ринко восторженно запищала, когда Изуку вдруг переключился на неё, принявшись осыпать поцелуями её пухлые щечки. — Ну что, тебе понравилось, как мамочка выступила? Дочка весело захлопала в ладоши. — Ещё бы ей не понравилось! Мы все просто в восторге! — завизжала Мина, налетая на Изуку с объятиями вместе с Ураракой. — Можешь даже не сомневаться, — буркнул Бакуго. Он протянул руки к Ринко, и я без страха передал ему малышку. Кацуки тут же ушагал с ней куда-то в сторону танцпола, пока на сцене под новую песню зажигал уже следующий исполнитель. Теперь, когда мои руки наконец освободились, я притянул Изуку вплотную к себе и поцеловал его — долго, глубоко и тягуче. — Слушай... давай устроим кое-что интересное, когда вернемся сегодня домой? — тихо предложил я. Он лукаво хмыкнул: — Посмотрим-посмотрим. Смотря как сильно мы устанем. Я тихо рассмеялся: — Ну ладно. Хотя ты уже выглядишь уставшим. — Всё в порядке, — отмахнулся он. — А теперь пойдем найдем Бакуго, пока он окончательно не приватизировал нашу дочь. Я согласно кивнул. Мы отыскали его ближе к краю площадки — он вовсю отплясывал вместе с Киришимой. Заметив, что рыжеволосый парень выглядит слегка приунывшим, Изуку тут же подошел к нему и мягко увел чуть в сторону, чтобы поговорить. Следующие три часа Ринко буквально переходила из рук в руки под самые разные треки — каждый из нашей компании хотел урвать минутку и потанцевать с ней. Я тепло улыбнулся, когда дочка, наконец, сладко зевнула и потянулась крошечными ручками ко мне. — Иди к папочке, — прошептал я. Малышка уткнулась носом мне в грудь и мгновенно уснула. — Айзава-сенсей, мы с Шото отвезем Ринко в автобус, — обратился Изуку к учителю. — Она заснула, не хочется, чтобы этот шум её разбудил. Учитель понимающе кивнул. Мы дошли до автобуса. Изуку разложил коляску, устроился на своем сиденье и с нежной улыбкой наблюдал за тем, как я бережно пристегиваю Ринко ремнями. Устроившись на своем месте, я тоже зевнул, не сводя глаз с дочки. Изуку прислонился головой к стеклу, его глаза светились абсолютным счастьем: — Мне так невероятно повезло с тобой и Ринко... Я люблю тебя, Шото Тодороки. Я почувствовал, как к щекам прилил жар, и улыбнулся в ответ: — И я люблю тебя, Изуку. Тебя и нашу малышку. Он потянулся ко мне, мягко коснувшись моих губ губами. Затем он наклонился пониже и запечатлел невесомый поцелуй на лбу спящей Ринко; я повторил его жест. Изуку снова откинулся на стекло и почти сразу же провалился в сон. Я тихонько усмехнулся, с непередаваемым чувством защищенности глядя на двух самых дорогих мне людей. Сверившись со временем, я устроился поудобнее и прошептал самому себе: — Похоже, она проспит всю ночь. Свой дневной сон-то она пропустила...