Связанные с одним домом

      «2 января. Обычно женщины хотят от мужчин детей, а те бегают от них и избегают неловких разговоров. Почему у нас с Марией всё не как у людей? Дети — цветы жизни, но Мария не хочет и думать о нашем будущем. Отговорки о том, что это дорого, звучат нелепо. Ее родители подарили ей этот дом! Да и я зарабатываю достаточно, чтобы обеспечивать нас. Это так расстраивает».       Мередит перелистнула страницу. Она сидела на кровати, прикрыв ноги одеялом, и читала найденный дневник. На тумбочке стоял бокал красного вина. Происшествие с духами выбило из колеи. Вначале просьбы о помощи, теперь тайник… Неужели призраки существуют? Если так, что им нужно? Помощь? Но какая? Ей нужен был отдых, отдых от бесконечной уборки и пугающих надписей. Ничего страшного не случится, если она полежит немного дольше обычного.       «16 января. Она строила глазки этому банкиру Фитцжеральду. Да, он хорош собой, не спорю, но абсолютно пустой! Его не интересует ничего, кроме денег, и говорить он может только о них. Он не способен почувствовать красоту лунной ночи, понять многозначность улыбки Джоконды, отвлечься, чтобы вдохнуть аромат свежесрезанных цветов. Что женщины в нем находят? И что находит в нем Мария?».       «1 февраля. Годовщина смерти бабушки. Каждый раз я чувствую тяжесть в груди, вспоминая о ней. Столь много она сделала для меня… Ее потеря невосполнима. Посыльные весь день несут мне цветы и открытки с соболезнованиями от знакомых. Но среди них нет ни единой весточки от одной семьи. Должен ли я говорить, от чьей? От семьи той, что похитила мое сердце».       Мередит нахмурилась. Из газет она знала, что бывший хозяин — Морис — без памяти любил жену. Но теперь перед ней раскрывался другой Морис, не только ревнивый, но и несчастный и непонятый. Любовь Марии тоже ставилась под сомнение. Забыть о годовщине смерти целой семье? Дневник мужа изображал семью жены неприятной и держащейся в стороне от него. Мередит отпила немного вина и продолжила чтение.       «15 февраля. Вчера был день святого Валентина. Пускай мы связаны узами более прочными, нежели просто влюблённые, я каждый год жду этот праздник. Два сердца, бьющиеся в унисон, способны преодолеть любые препятствия! Сегодня Мария улыбается мне, и я готов умереть за ее улыбку».       «6 марта. Она. Вновь. Была. С Фитцжеральдом. Н. намекает, что они встречались неоднократно, но я не хочу в это верить. Как и в то, что Мария узнала про дневник! Спрячу его надёжнее».       От внимания не укрылось, что писавший сильно вжимал ручку в бумагу, оставив глубокие следы, словно направив всю свою ярость не в сами слова, но в страницы. Прошло много лет, чернила выцвели, но тонкие глубокие бороздки остались.       Дальше Морис описывал повседневность, делился бытовыми наблюдениями о цветении яблонь и изменившемся вкусе выпечки, но то и дело проскальзывало имя Фитцжеральда. Это имя было знакомо Мередит: оно упоминалось в газетах. Судя по ним, он был близким другом Марии, еще с университетской скамьи. Судя же по дневнику Мориса, отношения заходили за дружеские, вот только ничего конкретного он не писал. Намёки и мысли, собственные догадки, выстроенные бурной фантазией. Слишком субъективно, на взгляд Мередит. Вот если бы найти дневник Марии…       Живот заурчал, напоминая, что в нем с утра не было ничего, кроме бокала вина. Девушка оставила дневник на тумбочке, неловко выбралась из складок одеяла и спустилась на кухню.       И вскоре страницы дневника зашевелились сами собой.

***

      Деревья у дома больше не пугали. Они никак не изменились и по-прежнему воздевали высохшие полумертвые ветви к небу. Но из них исчезли те пугающие тени, та иноземность, что вселяла в Мередит сомнения. Стефан похлопал по стволу призрачной рукой и поднял голову к ночному небу.       Начиналась зима. Стало холоднее, люди ходили, окутанные облачками пара от тёплого дыхания, кутались в вязаные шарфы. Снег ещё не выпал, но на лужах уже застывали тонкие корочки льда с беловатыми узорами, по которым так приятно ходить, слушая тихое потрескивание под ногами. Вечера становились длиннее, и мир замедлялся, сосредотачиваясь на маленьких простых радостях. Почему-то в эти дни кофе становился горячее, выпечка вкуснее, а разговоры глубже. И хотя призраки не могли жить, как люди, они тоже улавливали это настроение.       Но сейчас романтичное настроение затмили размышления о прежних хозяевах. Им обоим было, что скрывать, и Стефану стало казаться, что его используют, что каждый хочет натравить его на оппонента. Старому венгру были чужды манипуляции и уловки. Он неторопливо пошёл обратно к дому, продолжая размышлять. Похоже, что и Мария, и Морис привыкли выворачивать ситуацию себе на пользу, но их ложь была… мелкой? Стефан кивнул, подмечая сравнение. Да, их знания и их ложь была как мелкое озерцо. Запертые в доме вот уже семьдесят лет, ни с кем не общавшиеся, варившиеся в собственных обидах, раз за разом прокручивая в голове воспоминания о ссорах. Стефан же мог путешествовать, и это давало огромный опыт. Он общался со многими умершими и знал, как дать измученным душам блаженный покой. Конечно, без помощи живых не обойтись. Физические силы призраков были ограничены; они могли уронить стул или сбросить книгу, но не выломать доску. Кроме того, силы зависели от погоды: грозы и ненастья давали сил, а тихие солнечные дни наоборот, словно высушивали их.       Стефан взглянул вверх и увидел свет из окна маленькой спальни. Что же, Мередит стоило хорошо подумать, прежде чем покупать дом с призраками.