Run on Gasoline

– Поверить не могу, что наша Кларк так выросла! – визжит Октавия, в то время как Рейвен притворно рыдает рядом с ней, вытирая белым носовым платком фальшивые слезы, – Только посмотри на себя, сбегаешь с женщиной-полубогиней! Не думала, что у тебя хватит смелости на что-то подобное. Я так тобой горжусь. – Моя малышка теперь взрослая женщина! Никогда не думала, что доживу до этого дня, – драматично восклицает Рейвен и обнимает Кларк за плечи. Она закатывает глаза уже в пятидесятый раз за сегодняшний день. Ее две нелепые соседки по комнате занимаются этим идиотизмом последние полчаса, ведя себя так, будто они счастливые родители, которые вне себя от радости, что отправляют своего первенца в колледж. Она думает, что это такой своеобразный способ ее лучших друзей выразить полную поддержку ее смелому решению, но с этими двумя никогда нельзя быть уверенной на сто процентов. Она просто продолжает складывать как можно больше вещей в спортивную сумку, которую возьмет с собой в дорогу, особенно тщательно следуя инструкции Лексы "просто упаковать самое необходимое". – Если вы, ребята, не собираетесь помогать мне собирать вещи, пожалуйста, отвалите нахрен. Мне нужно сделать это сегодня, чтобы быть готовой уйти, когда это потребуется, а вы усложняете задачу, путаясь под ногами, – хнычет она. – Что? Мы помогаем, – настаивает Октавия. Но Рейвен, как всегда, внезапно приходит в голову "блестящая" идея. – О, одну секунду, – говорит она, отпуская Кларк, и уносится в другой конец комнаты, где находится ее шкаф. Она роется в нем несколько секунд, а потом оборачивается с этой торжествующей ухмылкой на самодовольном лице. У Кларк отвисает челюсть, когда она видит, что Рейвен держит в руках. – Кларк, ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? И хочу для тебя только самого лучшего. Итак, настоящим завещаю вам мой личный запас презервативов "для ее удовольствия" на тот случай, когда вы с Лексой решите заняться кое-какими делами в дороге. Октавия согнулась пополам от смеха. – О боже, Рейвен, убери их! – протестует она. – Ооо, держу пари, это не то, что ты собираешься сказать, когда Лекса наденет один из них, – протягивает она, шевеля бровями для полного эффекта, – Бьюсь об заклад, это будет звучать как «Ооох, Лекси, как насчет того, чтобы залезть мне под капот и испачкать руки?», – говорит она своим лучшим порнографичным голосом. Затем она возвращается обратно, чтобы запихнуть пакеты из фольги в сумку, в то время как Кларк безуспешно пытается ее оттащить. Всегда бесполезная Октавия начинает хохотать еще громче, и вот уже катается по полу, хлопая по нему отброшенными шлепанцами Кларк. И, конечно же, именно в таком положении их находят Аня и Линкольн, когда врываются без предупреждения. – Кларк! До меня дошел слух, что ты решила пуститься в бега с Лексой, и вот я здесь, чтобы узнать, каковы твои намерения в отношении моей маленькой двоюродной сестры, – Аня замолкает, когда замечает яркие цветные пакеты, с которыми Кларк и Рейвен сейчас играют в перетягивание каната. – Что ж... Полагаю, это ответ на мой вопрос. – Оу, ладно. Не собираюсь в это ввязываться, – говорит Линкольн с легким смешком. Он идет к Октавии, чтобы попытаться унять ее безудержный смех и поднять ее с пола. – Это не то, что вы думаете! Мы с Рейвен просто страдали херней! – суматошно лопочет Кларк, вырывая сумку из рук Рейвен с презервативами. – О, там будет много всякой херни. Только не со мной, если вы понимаете, о чем я, – подмигивает Рейвен. Кларк просто хочет провалиться сквозь землю. – Эй, не парься. Мы с Линкольном зашипперили вас двоих еще после инцидента на парковке. Верно, Линк? – говорит Аня. – Абсолютно. По крайней мере, ты думаешь о защите. Это радует, – отвечает он. – Ага, с ума сойти, – говорит блондинка постарше. – О господи, прекратите. Мы больше не будем об этом говорить... Возня за дверью заставляет всех остановиться и обернуться на шум. Через несколько секунд в комнату вваливаются Джаспер, Монти и Беллами с несколькими коробками пиццы и упаковкой газировки. – У нас теперь больше никто не стучит? И какого черта вы вообще здесь делаете? – спрашивает Кларк. – Ну конечно, что бы это могло значить? Очевидно, что мы устраиваем тебе прощальную вечеринку, – отвечает Джаспер. – И поскольку для алкоголя еще слишком рано, придется довольствоваться содовой, – вставляет Монти. – Чего?! Ребята, я не собираюсь уезжать сегодня! – Оу. Кажется, нас ввели в заблуждение, – говорит Беллами, сверля Рейвен убийственным взглядом. Кларк тоже смотрит на нее, но та только пожимает плечами. Кто же еще, как не Рейвен, мог распространить эту весть? Она благодарна хотя бы за то, что ее друзьям можно доверить такие вещи, которые останутся только между ними в их кругу, иначе у нее могут быть большие неприятности. Но это так мило, что все они собрались здесь, чтобы проводить ее и пожелать ей удачи. – Да какая разница. Пицца! – громко заявляет Октавия, перехватывая еду у парней по пути к столу. Все оглядываются на дверь, когда ручка снова поворачивается. На пороге появляется Лекса Вудс, и остальные застывают на своих местах. – Эй, Кларк, ты... – она внезапно замолкает и осматривается. Взгляд темно-зеленых глаз блуждает по всем присутствующим. Брюнетка закрывает глаза, делает глубокий вдох и кладет руку на лоб. – Почему это все время происходит со мной? – спрашивает она, ни к кому конкретно не обращаясь.

***

Вечеринка пока-еще-не-уезжающей Кларк идет полным ходом в тесной комнате общежития. Стоит отдать должное их компании друзей, которая продержалась аж целый час, прежде чем отправиться на поиски выпивки. А сейчас они в середине пьяной игры в Монополию, кричат и игриво препираются друг с другом. Лекса смеется про себя и покачивает головой, пока наблюдает за всеми через окно, сидя на перилах балкона. Ее взгляд автоматически перемещается на голубоглазую блондинку в комнате, и через некоторое время она замечает, что Кларк смотрит на на нее в ответ. Застигнутая врасплох за откровенным разглядыванием, она отводит глаза, чтобы посмотреть на темнеющее небо позади нее. – Привет, – раздается голос Кларк, опирающейся локтями на перила рядом с ней. – Привет, – отвечает Лекса с легкой улыбкой, которую блондинка отражает. – Знаешь, я никогда не спрашивала тебя, почему ты не пьешь. Я имею в виду, не то чтобы в этом было что-то плохое, но мне просто интересно. Ты не обязана отвечать, если не хочешь.., – нервно бормочет Кларк, но Лекса перебивает ее. – Все нормально. Меня часто об этом спрашивают, – блондинка облегченно вздыхает, и Лекса ухмыляется, – Но почему именно тебе так любопытно? – Я... Что ж, эмм... Как насчет того, чтобы сменить тему? – Я просто прикалываюсь над тобой, Кларк. Я правда не против, если ты спросишь, – смеется она. – Помнишь, я говорила, что меня признали недееспособной до двадцати пяти лет? Отчасти потому, что меня арестовали за вождение в нетрезвом виде, когда мне было семнадцать. – О, нет. Что произошло? – Ничего плохого на самом деле. Я никого не сбила и ни во что не врезалась. Просто проезжала контрольно-пропускной пункт. Спустя год полностью завязала, и с тех пор не пью. Если меня снова арестуют, кто знает, что сделает мой отец? – слова слетают с ее губ почти без особых усилий. С Кларк так легко разговаривать, что она не может перестать рассказывать ей о том, о чем обычно не говорит. Но все равно вздрагивает, осознав свою оплошность. Тема отца - не совсем то, что она хотела когда-либо поднимать, но вот она здесь. Словно почувствовав внезапную перемену в ее настроении, голубоглазая девушка кладет руку ей на колено, и Лекса чувствует, как электрические разряды покалывают кожу при соприкосновении. – Хэй, все в порядке. Тебе не нужно говорить об этом, если это деликатный вопрос, – говорит блондинка с ободряющей улыбкой. После этого они замолкают, и только через какое-то время Кларк осознает, что ее рука все еще лежит на колене Лексы. Она краснеет и быстро отдергивает ее. – Что ж, странно, что ты не спросила меня, почему я захотела отправиться с тобой в это твое безумное путешествие. Ты просто сказала "Да, хорошо", будто это в порядке вещей – смеется Кларк. – Оу, не хотела совать нос в чужие дела и решила, что у тебя, должно быть, веская причина, раз ты хочешь пойти со мной, и я буду уважать эту причину, какой бы она ни была. И это нормально, если ты вдруг передумала. – Слишком поздно для этого. Наши друзья уже устроили нам прощальную вечеринку, даже если они наслаждаются ею больше нас, – отвечает она и кивает в сторону окна. Какое-то время они сидят в тишине, прежде чем Кларк нарушает ее. – Это моя мама. Причина, по которой я решила уехать. Она... пытается всеми силами запихнуть меня в мед колледж, когда я действительно не хочу туда идти. – А ты разве не на медицинском? – Да, но это был не мой выбор. Я хотела стать художником. Именно это было моей мечтой с самого детства. И иногда мне кажется, что я все еще хочу, но теперь это не имеет никакого значения. Лекса опускает взгляд на Кларк. Она удивлена этим откровением и в то же время разочарована собой за то, что не заметила художественную сторону блондинки гораздо раньше. Глядя на нее сейчас, ей кажется это до боли очевидным. Она вспоминает зацепки, изначально упущенные ею из виду: красочные узоры на приборной панели в машине Кларк, маленькие пятна краски на рубашке, в которой блондинка встретила ее однажды; она видит это в конверсах Кларк, которые могли бы быть просто белыми, но вместо этого имеют замысловатое нарисованное от руки изображение галактики. Это так странно, но внезапно она видит девушку в другом свете. Как будто в Кларк есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, и ей необходимо это разгадать. Но осознание того, что она снова откровенно пялится, отрезвляет ее, поэтому она отворачивается и откашливается, прежде чем заговорить. – Не понимаю, почему нельзя делать и то, и другое. Я имею в виду, тебе наверняка понравился курс, раз ты закончила его. Ты могла бы просто совмещать приятное с полезным, – предлагает она. – Очевидно, ты никогда не встречала мою мать, – усмехается Кларк, и она понимающе кивает, прекрасно зная, каково это, когда кто-то пытается навязать тебе свою волю. И на этот раз она не может удержаться от слов, так и рвущихся из нее. – Мой отец... он пытался заставить меня работать на его компанию "Krause Munitions". Что было бы весьма неплохо, если бы он не презирал меня, и не был причиной того, что я ввязывалась во все неприятности, в которые только можно, – говорит она и видит, как глаза Кларк расширяются, вероятно, узнав имя одного из крупнейших производителей оружия в стране. Прежде чем блондинка спросит, она решает сразу перейти к делу. – Да, тот самый Краузе. – Подожди, так ты... – Неуловимый таинственный "преступный сын" Баррета Краузе, о котором уже много лет трубят все таблоиды. Единственная причина, по которой они не могут меня найти, заключается в том, что я изменила свое имя и взяла фамилию матери. Думаю, хорошо, что отец не потрудился поправить журналистов по части "сына". – Я... Теперь я понимаю. Почему ты хочешь уйти. Спасибо, что рассказала мне, – говорит блондинка с легкой улыбкой. – Побег от родителей, да? Похоже, теперь у нас есть что-то общее. – Это не должно быть единственной нашей общей вещью, Кларк, – отвечает она, прежде чем задуматься о значении своих слов или о том, как блондинка их воспримет. Но слишком поздно. Лицо Кларк уже стало свекольно-красным, и ее рот открывается и закрывается в попытках вымолвить ответ. – Я просто... Я имела в виду... Ну, понимаешь... У нас могут быть общие интересы или что-то в это роде! Проклятье, просто забудь об этом. Извини, не хотела, чтобы все так вышло, – Лекса закрывает лицо руками от смущения. Но заразительный смех Кларк возвращает ее в реальность. – Все в порядке, правда. Просто никогда не думала, что крутая, спокойная и всегда собранная Лекса Вудс способна краснеть, – говорит она дразнящим тоном. – Я не краснею, – фыркает Лекса. – Продолжай убеждать себя в этом. Теперь они улыбаются, как две бесполезные, неуклюжие идиотки, которыми, впрочем, и являются. Пока Рейвен не решает вмешаться. – Эй, голубки! Прекращайте строить друг другу сердечные глазки. Завтра у вас будет куча времени для этого и даже большего. Идемте веселиться! И вот они заходят внутрь, где Линкольн и Аня ведут себя так, словно выдают ее замуж. Они пьяно убеждают Кларк не подпускать Лексу близко к плите, дабы спасти ей жизнь, потому что та совершенно не умеет готовить. Что иногда ей нужно изнурять себя, чтобы забыть о тревоге и спокойно уснуть. Что она гоняет как маньяк по второстепенным дорогам прикола ради, и получает от этого кайф. Последнее немного встревожило Кларк, как она может заметить. Но она пропускает это мимо ушей, думая, что это, вероятно, такой способ ее кузенов проверить Кларк на прочность или заставить ее передумать. Она уверена, что не будет никаких объятий и поцелуев на прощание, потому что они никогда не были сентиментальной и слишком эмоциональной компанией. Сейчас она просто наслаждается ощущением, что ее окружают друзья. И это чувство легкости, которое поселилось в ее груди после разговора с Кларк... Что-то, похожее на надежду. Но во что именно, она пока не может понять.

***

Кларк падает на кровать, слишком измученная, чтобы даже снять обувь. Она только что защитила диссертацию, и последние основные требования выполнены. Так что даже если и не официально, но технически она закончила курс. По сути, она должна быть счастлива, но ощущение того, что это поверхностная победа, несмотря все ею сделанное, не покидает ее. Поэтому она пытается отвлечь себя, думая о поездке с Лексой. Эта мысль вызывает у нее головокружение. Рейвен и Октавия вскоре присоединяются к ней на кровати. Становится слишком тесно, но она настолько устала, что не в силах протестовать, и к тому же, когда, если не сейчас, она получит огромную порцию прощальных объятий от своих друзей. – Я люблю вас, ребята, – вздыхает Октавия. – Пообещайте, что мы будем поддерживать связь. Особенно ты, Кларк. Одному Богу известно, где вы с Лексой окажетесь, – говорит Рейвен. – Вероятно, в одной из тех свадебных часовен в Вегасе, – хихикает Октавия над собственной шуткой, и Рейвен присоединяется. Кларк закатывает глаза. Она часто так делает в этой компании. – Да пошли вы, идиотки! Громкий стук в дверь пугает их. Она отстраняется от девушек и идет первой, чтобы открыть, потому что это может быть курьер с их китайской едой, а она действительно голодна. Но она не была готова увидеть стоящую там Лексу. Темно-зеленые глаза встречаются с ее голубыми, и у нее перехватывает дыхание. – Привет, – небрежно говорит зеленоглазая девушка, но ее ноги, кажется, нервно шаркают. – Мы можем поговорить? – Конечно, проходи, – отвечает она и отступает в сторону, чтобы пропустить ее. – Привет, ребята, – кивает брюнетка ее соседкам. – Агааа, привет, Лекса. Эй, Рей, не хочешь немного прогуляться? – говорит Октавия, уже утаскивая за собой другую девушку к двери. – С хрена... о! конечно, почему бы и нет, – бормочет Рейвен в осознании тонкого намека ее подруги, бросая плохо скрываемые подмигивания в сторону Кларк. Она беззвучно проговаривает "трахните себя" этим двоим, и поворачивается к Лексе. Они остаются одни, неловко глядя друг на друга, пока Кларк не решает нарушить молчание: – Так... в чем дело? – Точно. Кларк, ты уверена, что все еще хочешь поехать со мной? – Лекса, если ты не хочешь этого, то так и скажи, – отвечает она суровым голосом и хмурится. – Нет, это не так. Я просто не хочу, чтобы ты чувствовала неопределенность, поэтому, думаю, следует рассказать тебе о цели этой поездки, – говорит Лекса, нервно потирая руки. – Что ты имеешь в виду? – Эта поездка... она должна стать моим билетом в новую жизнь. Вдали от отца. И я не смогу начать ее без наличия денег. – О, я могу заплатить тебе. Я не собираюсь быть халявщицей. – Нет, проблема не в этом, – Лекса явно что-то задумала, поэтому Кларк решает промолчать и терпеливо подождать, пока она просто не выплюнет правду, – Послушай, мой отец - очень влиятельный человек. У него много связей. И когда он узнает, что я сбежала, он будет искать меня. Я имею в виду, что мне нужно исчезнуть полностью, что означает отсутствие бумажных следов: никакой коммуникации, никаких электронных сведений вообще. Кларк начинает понимать. – То есть ты не сможешь обналичить счет в банке, когда тебе понадобятся деньги. – Да. И если ты собираешься так же полностью исчезнуть с радаров своей матери, советую тебе последовать моему примеру. – Но... как же мы будем жить без денег? – Что ж, как оказалось, она не до конца все продумала. Возможно ее мать была права, когда сказала, что она не способна принимать разумные решения. – Что подводит меня к следующему пункту обсуждения. Как ты относишься к совершению незаконных действий? Кларк ошеломлена. Она никогда не думала, что один человек может быть настолько разумным и совершенно безумным одновременно. Она приходит к выводу, что Лекса Вудс - ходячее чудо. Тем не менее, брюнетка выглядит так, будто ждет ответа, поэтому она отвечает: – Каких именно? – Ничего такого серьезного, как убийство людей или что-то в этом роде. Возможно, немного обмана, воровства и мошенничества. Можешь считать это мелким хулиганством, – заявляет зеленоглазая девушка. – Ты говоришь так, будто это не имеет большого значения. Черт, Лекса, я не хочу оказаться в тюрьме. – Обещаю, что этого не случится. Я проворачивала подобное много раз раньше. И ты всегда можешь уйти, если тебе это не нравится, – говорит Лекса успокаивающим тоном. Кларк останавливается на мгновение, чтобы подумать снова. Что она будет делать, если останется? Сходит на выпускной в одиночестве, а после, наверное, будет плакать в подушку, пока не уснет. Потом мать потребует, чтобы она вернулась домой, и тогда они снова начнут ссориться из-за медицинского колледжа. Она этого не хочет. Возможно, построить новую жизнь на деньги, заработанные сомнительными с моральной точки зрения средствами, - лучший выбор. Лекса удивляет ее вопросом. – Ты мне доверяешь? Ее голубые глаза мгновенно находят зеленые Лексы. В течение нескольких секунд она наблюдает, как что-то похожее на ее собственную уязвимость отражается в них. – Да, – наконец говорит она.