Run on Gasoline

Стоя чуть поодаль, друзья Кларк устраивают ей прощальные групповые объятия. Лекса сидит на капоте своего GT40 под теплым утренним солнцем и занимается тем, что с некоторым изумлением просто наблюдает за происходящим. Она бросает взгляд на кузенов рядом, чтобы увидеть на их лицах такое же удивленное выражение. Они никогда не были по-настоящему ласковыми и любящими. У них это попросту не принято. Даже когда Лекса переехала к ним, родители ее кузенов, Индра и Густус, никогда не проявляли сентиментальности по отношению к своим детям, не говоря уже о ней. Поэтому она не привыкла к подобному. – Все в порядке, Лекс? – спрашивает Линкольн. – Да, Линк. Почему что-то должно быть не в порядке? – Эм, просто я разговаривал с мамой и папой прошлым вечером и, возможно, чуть-чуть проговорился, что ты уезжаешь. Снова, – говорит он, почесывая затылок. – Что?! Я же просила вас не болтать! – она поворачивается к Ане рядом с ним. – Эй, не смотри на меня. Во всем виноват этот идиот, – говорит она, выставляя перед собой руки. – Черт возьми, Линкольн. – Но ведь все хорошо, правда! Думаю, они понимают. Я имею в виду, они, конечно, говорили, что ты снова ведешь себя безрассудно, но, по крайней мере, точно не просили меня вывести из строя твою машину, чтобы остановить тебя и все такое. – Ее глаза расширяются, и Аня задерживает дыхание. Если Линкольн посмел хоть как-то прикоснуться к машине, ему придется чертовски дорого заплатить. Понимая, что плохо подобрал слова, он быстро пытается смягчить обстановку. – Я не трогал твою машину, клянусь! Лекса заставляет его вспотеть на несколько секунд, сузив глаза. Забавно, как он съеживается всякий раз, когда она бросает на него этот взгляд, несмотря на то, что он как минимум вдвое больше ее. Но по итогу она решает спустить на тормозах, и просто замять ситуацию. – Ладно, я тебе верю. Чего же они тогда хотели? – Они беспокоятся о тебе, понимаешь? Папа надеется, что ты, возможно, как-нибудь приедешь навестить их, – пожимает он плечами. Она давно их не видела. Второй курс обучения был последним разом, когда она посещала Неваду, насколько она помнит. И она действительно скучает по ним и своей собаке Фишу. – Я подумаю об этом. – Просто береги себя там, ребенок, – говорит Аня. – Конечно. Не забудь сдать мой байк... – В хранилище, я помню. Ты говорила это раз двадцать. И остальные твои вещи я тоже оставлю на хранение. – Хорошо. Спасибо, ребята, – говорит она и видит как Кларк подходят к ним. Ее друзья, кажется, не собираются снова нападать на Лексу с объятиями, поэтому она встает и встречает блондинку помладше на полпути. – Готова, Кларк? – Да, – отвечает она с решительным кивком. – Что насчет тебя? – Я уже сказала свои слова прощания. Как моим кузенам, так и твоим друзьям. Это тебе было нужно, цитирую: "дополнительное время для объятий". – Оуууу... Ты ревнуешь?* – она игриво хлопает ее по плечу. – Не-а, ни капли, – говорит она невозмутимым тоном, ее лицо не выражает никаких эмоций. – Ты все время будешь такой? – Ага. Лучше привыкай к этому. – Даже не знаю, Вудс. Я довольно хорошо чувствую вкусы других людей в музыке для дорожных поездок. Это один из моих скрытых талантов. И, держу пари, я смогу заставить тебя петь как сумасшедшую за рулем. – Можешь попытаться, – ухмыляется она. Наконец, они выезжают со стоянки Университета Аркадии после еще нескольких прощаний в последний момент и криков Рейвен и Октавии, чтобы они "попробовали те, что со вкусом арбуза". Что бы это ни значило, это заставило Кларк покраснеть и осыпать их проклятиями. Университет расположен в центре Вашингтона, поэтому они практически на распутье, что идеально подходит для путешествия без конкретного пункта назначения. – Ты в порядке, Кларк? – спрашивает она блондинку, подозрительно притихшую на пассажирском сиденье. – Наверное? Я имею в виду, я никогда не делала ничего подобного раньше, поэтому немного нервничаю, – отвечает Кларк с неловким смехом. – Пока у тебя неплохо получается, – говорит она с искренней улыбкой, – Но я все еще могу вернуться, если хочешь. Мы еще не так далеко. – Нет! Нет, я хочу этого. Поверь мне, я правда хочу этого, – убежденно говорит невысокая девушка, и Лекса ей верит. – Есть что-то в неопределенности всего этого, что действительно пугает, но в то же время очень будоражит. В моих словах есть хоть какой-то смысл? – Конечно есть. Когда я сделала это впервые, я чувствовала то же самое. – Да, ты однажды что-то такое упоминала, что это будет не первый твой раз. Ты уже бывала в путешествии в никуда раньше? – Я сбежала, когда мне исполнилось тринадцать. Было нелегко. Позже проворачивала побег еще несколько раз, когда стала старше, вот почему мои кузены и их родители относятся к этому спокойно. Для меня открытая дорога просто дает... это ощущение свободы, – объясняет она. Она смотрит немного в сторону и видит, что Кларк пристально разглядывает ее, склонив голову набок. – Что? – Да так, ничего, – блондинка несколько секунд колеблется, перед тем как продолжить. – Просто у меня такое чувство, что ты меня понимаешь, и это пиздец как пугает. – Каким образом пугает? – спрашивает она, приподняв бровь. – Мы едва знаем друг друга! – другая девушка вскидывает руки. И это похоже на... как будто ты можешь выразить словами чувства и эмоции, о которых я даже не подозреваю? – она ожидала какого-то умного ответа, но явно не этого. Лекса полностью поворачивает голову, чтобы посмотреть на Кларк. Синева ее глаз настолько яркая, и это заставляет ее чувствовать что-то настолько чуждое, что она теряет дар речи. Поэтому она просто возвращает взгляд на дорогу и делает глубокий вдох. – Эм, так раз уж ты моя... попутчица? Думаю, что обязана предоставить тебе честь выбрать общее направление, в котором мы отправимся, – говорит она, не отрывая глаз от дороги. – В самом деле? Ты дашь мне право выбора? – Кларк настроена скептически. – Почему бы и нет. – Но разве это не будет противоречить цели путешествия в никуда? – Ну, мы же не можем двигаться вперед вообще без направления, верно? Подумай об этом так: когда ты подбрасываешь монету, чтобы принять решение, какая-то маленькая часть тебя втайне надеется, что сторона, которую ты предпочитаешь, окажется наверху. Это мало чем отличается. Кларк глубоко задумывается об этом на какое-то время. – Юг. Лекса улыбается, план их следующего шага быстро формируется в ее сознании. – Идеально. Это даст нам возможность кое-что прикупить. Кларк оживляется при упоминании о покупках. – Мы идем по магазинам?! – Йеп.

***

– Окей, когда ты сказала "поездка", я не думала, что нам придется вылетать из штата или что-то в этом роде. Я почти уверена, что это больше не походит на дорожное приключение, – говорит она, когда они с Лексой идут к аэропорту. – Расслабься. Я намерена "твердо стоять на земле" на протяжении всей поездки. К тому же нам не помешает немного размять ноги, – отвечает брюнетка. Четыре часа езды привели их сюда. Они сделали остановку для посещения туалета, включая легкий перекус после, по предложению Кларк. Она наслаждалась своим удобным сиденьем в машине, даже несмотря на то, что сзади было довольно тесно, потому что им пришлось сложить свои сумки прямо в салоне вместе с ними. Будь проклята Лекса и ее мускул-кар, у которого нет багажника и который больше похож на электрическую бритву, чем на настоящую машину. А теперь они еще почему-то и в аэропорту. Она сомневается, что это шоппинг. – Мне показалось, или ты говорила, что мы идем за покупками. Что это, блять, за отмазки такие, Вудс? – хмурится она. Лекса просто хихикает, как лживая засранка, которой она и является. Кларк очень серьезно относится к шоппингу. И в последний раз, когда ее заманили на мероприятие, на которое она не хотела идти, под предлогом похода по магазинам, она сломала один из пальцев Октавии. Случайно, конечно. Они проходят через входные двери, и она начинает немного паниковать, потому что у нее нет с собой паспорта. Она хватает Лексу за руку, чтобы остановить ее. – Что мы здесь делаем? И не рассказывай мне свою загадочную чушь, потому что, клянусь, я уйду от тебя, – угрожает она зеленоглазой девушке, которая просто закатывает глаза, а затем продолжает оглядываться вокруг, как будто пытаясь отыскать кого-то знакомого из людей, толпящихся в оживленном аэропорту. – Я же сказала тебе. Шоппинг, – прежде чем она успевает ответить, Лекса уже уходит. Девушка останавливает первого встречного сотрудника аэропорта. Какое-то время они разговаривают, и через несколько минут она видит, как девушка достает что-то из кармана и осторожно протягивает мужчине. Это выглядит как деньги, но с такого расстояния трудно сказать. Затем она поворачивается к Кларк и жестом приглашает ее подойти ближе. С раздраженным вздохом она делает это. – Это твоя подруга? – спрашивает мужчина, разглядывая Кларк. – Да, – отвечает за нее та, что повыше. – Ладно. Только вы двое на два часа. Следуйте за мной. Кларк совершенно сбита с толку. Потому что о чем, черт возьми, говорили эти двое? Но затем Лекса тянет ее вперед, следуя за грузным сотрудником аэропорта. Она смотрит на другую девушку с выражением, которое находится где-то между раздражением и замешательством. – Лекса, какого черта мы делаем? Куда этот парень нас ведет? – Увидишь, – отвечает брюнетка. На самом деле это не помогает развеять ужасные мысли, роящиеся в ее голове. Например, что если Лекса продаст ее цыганам за бензин? Или она просто невольно согласилась стать наркокурьером? Почему-то она думает, что Лекса не сделала бы ничего из этого, но это не уменьшает ее беспокойства. Тем не менее, она не отстает от до нелепости широких шагов Лексы, пока они не останавливаются перед комнатой с большими, серыми двойными дверями. – Помните, два часа. Если вы пойдете туда и попадетесь, я не собираюсь вас вытаскивать, – говорит мужчина, открывая одну из дверей, чтобы впустить их. Лекса входит и кивает ему. Кларк нерешительно следует за ней, потому что не видит другого выхода. Как только дверь за ними закрывается, она требует объяснений. – Хорошо, а теперь я говорю серьезно. Если ты не скажешь мне, что за херня происходит прямо сейчас, я обещаю, что – – Это место, где хранится невостребованный багаж, – перебивает ее брюнетка. – А теперь потерпи немного, ладно? Очевидно, что у нас нет денег, чтобы купить одежду, необходимую для того, что мы собираемся сделать. Итак, это наша импровизация. – Ты только что оскорбила мое чувство стиля? Что не так с моей одеждой? – по ее мнению, она чертовски хорошо выглядит в своей клетчатой рубашке и черных джинсах. – Серьезно? Это именно то, что ты услышала из того, что я сказала? Хотя, неважно. Слушай, нам нужно меньше походить на бедных студентов колледжа и больше на богатых мажоров. – И как пребывание здесь поможет нам в этом? – Ты будешь удивлена тому, что найдешь здесь. Это место - практически золотая жила для дизайнерской одежды. Versace, Dior, Ralph Lauren, Chanel, Prada, Armani - все, что пожелаешь. И все это здесь, благодаря забывчивым снобистским богатеям, которые могут позволить себе носить дорогую одежду только один раз, – говорит Лекса со своей фирменной ухмылкой. – Но есть две вещи: привести все в порядок, потому что через несколько дней все это выставят на аукцион, и не трогать ничего, что странно пахнет. Она была не совсем согласна с идеей копаться в чужом багаже, пока Лекса не вытащила из одного чемодана великолепное черное платье-футляр с кружевом от Dolce & Gabbana. Это все, что ей было нужно для убедительности. Потому что святое дерьмо, ей придется делать все свои "покупки" таким образом, если все, что нужно, - это дать одному парню сотню баксов, чтобы получить роскошную одежду, которая стоит как минимум десятки тысяч. Она приходит к выводу, что Лекса обладает каким-то сверхъестественным уровнем, граничащим с черной магией по силе убеждения. И самое приятное, что некоторые из этих вещей находятся в отличном состоянии, как будто их никогда не носили. Кто знал, что обыск багажа из первого класса будет похож на выигрыш в лотерею? Поэтому она берет из этого по максимуму. К концу отведенных им двух часов она заканчивает пятью разными платьями и несколькими парами туфель, в то время как Лекса уходит с пиджаками, строгими рубашками и классическими брюками. Несомненно, немного свободная одежда с некоторыми поправками и изменениями подойдет им как перчатка. Они упаковывают довольно хороший улов в один чемодан, который выносят из аэропорта. И она ухмыляется, как идиотка, все то время, пока идет к их машине.

***

Первые несколько ночей в дороге они спят в машине, и похоже, что им придется делать это еще два дня. Что ее удивляет больше всего, так это то, что Кларк ни на что не жалуется. Может быть потому, что она наконец-то обнаружила слабость Лексы к песням Бритни Спирс из 90-х. "Baby One More Time" была и остается ее тайной страстью, и, черт возьми, Бритни - национальное достояние. Она с радостью вызовет на кулачный бой любого, кто скажет обратное. Они уже несколько дней на всю громкость крутят ее песни в машине, и это никогда не надоедает. По крайней мере, они хорошо проводят время, даже если Лекса выбирает более длинные маршруты, направляясь к побережью Вашингтона. Тем не менее, им действительно необходимо отдохнуть от фастфуда и общественных душевых на заправках в ближайшее время. Они припаркованы в тихом месте, прохладный ветерок, дующий с запада, дает им немного комфорта, когда они сидят на капоте машины. – Ты хочешь, чтобы мы сделали что? – спрашивает Кларк с полным ртом хот-дога, который они едят на ужин. – Смотри. Пройдемся по плану еще раз, – говорит она. – Мы изображаем из себя покупателей, заинтересованных в прибрежной недвижимости, причем наиболее крупной из них. Думай о особняках, пляжной собственности, летних загородных домах. Затем мы посещаем несколько открытых дверей по пути в следующий штат. – Вернись назад. Ты пропустила несколько вещей. В последний раз, когда мы обсуждали "план", – она изображает кавычки, – ты говорила что-то о рецептурных лекарствах. – О, точно. Я отвлекаю риэлтора, пока он проводит мне экскурсию. В то время как ты, выпускница медицинского факультета, шныряешь по дому в поисках лекарств по рецепту. Наркотики для вечеринок, такие как Ксанакс, Амбиен, Аддералл, Оксиконтин и тому подобное. Они обычно хранят их в аптечках в главных ванных комнатах. – Кларк тяжело вздыхает. Что касается планов, то это не так уж амбициозно, как хотелось бы, но это хороший способ заработать деньги, когда знаешь, кому продавать. – И что дальше? Что мы будем делать с наркотиками? – спрашивает голубоглазая девушка. – Мы продаем их в клубах, – заявляет она. – Кому именно? – Избалованным сосункам, которым больше нечем заняться, кроме как спускать деньги своих папаш на выпивку. – Ты абсолютно уверена, что это сработает? – На сто процентов. Я заработала много денег на такого рода работах. Тот мотоцикл, на котором я езжу? Деньги, на которые я приобрела его, выручены из подобного, – объясняет она. На лице Кларк появляется такое выражение, что его невозможно прочитать. – Что? – Да так, ничего. Я просто машинально подумала, что ты при деньгах. – Почему? Из-за моего отца? – Кларк кивает с виноватым видом. Лекса улыбается девушке, давая понять, что все в порядке. – Он действительно присылает мне чеки. Я никогда не обналичиваю их, потому что отказываюсь принимать его милостыню, которую он однажды может использовать против меня. Как только я получу юридическую независимость, я отправлю все это ему обратно в коробке. Или в пылающем мешке с собачьим дерьмом, в зависимости от моего настроения. Ну вот, опять она раскрывает свои секреты. После нескольких дней в дороге с Кларк, она еще больше привязалась к ней. Эта голубоглазая девушка разрывает ее на части, но она, как ни странно, не против. Она думает, что хрипловатый неженственный смех Кларк с приступами громкого фырканья в промежутках стоит того. Лекса выбирает время, чтобы по-настоящему взглянуть на нее в этот момент. Она прекрасно выглядит в лунном свете и мягком блеске уличных фонарей поблизости. Даже без надлежащего душа и с растрепанными волосами, собранными в неряшливый пучок, она все равно потрясающая. – Лично мне вариант с пылающим собачьим дерьмом нравится больше, – говорит она сквозь затихающий смех. – Это просто не в твоем стиле, и именно поэтому я думаю, что он идеален. Что-то вроде гигантского иди на хуй твоему старику. Покончив со своим посредственным ужином из хот-догов, они оба устраиваются в машине, чтобы немного поспать. Отодвинутые назад сиденья и откинутые спинки - единственное, что они могут использовать вместо спального места в данный момент, и этого достаточно. По крайней мере, для Лексы. Она всегда может просто размять узлы в ее спине, сделав несколько отжиманий и упражнений на пресс, когда проснется утром. Кларк на своем месте рядом с ней уже закрыла глаза. Лекса тоже начинает засыпать, пока снова не слышит хриплый голос другой девушки. – Эй, Лекса. – Да, Кларк, – отвечает она. – Спасибо тебе. За это. За все. – За что ты меня благодаришь? – спрашивает она, поворачиваясь набок в сторону Кларк, чтобы обнаружить ее в таком же положении. Блондинка подпирает рукой голову, облокачиваясь на спинку, и застенчиво смотрит на нее. – За то, что позволила мне пойти с тобой, – говорит она. – Я просто думала о том, что бы я сейчас делала, если бы осталась. Знаешь, моя мама променяла присутствие на моем гребанном выпускном на какое-то другое мероприятие на другом конце страны. – Это... это ужасно. – Да. Благодаря тебе я не хандрю в пустом общежитии. И за это я хочу сказать тебе спасибо. Помимо всего, я многое узнаю. О машинах, потому что ты никогда об этом не затыкаешься, – говорит она со смешком, – о всяком нелегальном дерьме, которое я нахожу по-настоящему забавным. И... о тебе. Ты просто нечто, Лекса Вудс. Не думаю, что когда-либо встречала кого-то вроде тебя. Она не знает, как на это реагировать. Поэтому решает просто придерживается привычной нахальной манере. – Потому что, таких как я, больше нет, – говорит она с ухмылкой. Кларк закатывает глаза в ответ и усмехается. Но она не хочет закончить разговор на этой ноте, не тогда, когда блондинка не дала ей ничего, кроме чистой искренности, облеченной в слова. – Но я могу сказать то же самое и о тебе, Кларк Гриффин. Кларк краснеет и улыбается. – Доброй ночи, Лекса. – Доброй ночи, Кларк.