Моя чужая новая жизнь: На старых руинах

Как ни странно, чистосердечное признание не произвело эффекта разорвавшейся бомбы. Видать парням просто не поверили. Я бы наверное на месте Дёмина тоже не поверила, ибо звучит как кринж. Куда более вероятна версия, что они дезертиры. — Расстрелять как дезертиров, — словно услышав мои мысли, процедил лейтенант. — Подождите, товарищ лейтенант, мы говорим правду! — Мы из будущего! Великая отечественная уже давно кончилась! — наперебой заорали они. — Ну и как? — невозмутимо спросил Дёмин. — Мы победили? — Победили конечно же, — дружно закивали парни. — Товарищ лейтенант, — вмешался Емельянов, — немец недавно обстрелял сто тридцатую дивизию, их могло контузить. — Что, сразу всех? — скептически усмехнулся Дёмин. — Как показывает жизнь, могло и всех. Там как раз бойцы из окружения выбирались, похоже только они в живых и остались, — мне бы в своё время встретить такого дедулю. — Ну хорошо, а где тогда их вещи и документы? — вполне логично поинтересовался Дёмин. Собранный, серьёзный, он мне чем-то напомнил Вилли. И я в очередной раз подумала как мне повезло, что «братец» не так въедливо проверял все детали биографии «Карлуши». И что я всё-таки правильно делала, что молчала об истории своего появления. — Мы не знаем, — пробормотали парни. — На их глазах целый полк полёг, вот сознание и помутилось. — Настолько, что они бросили оружие, разделись и пошли купаться? — не сдавался Дёмин. Он в замешательстве посмотрел на Антона и тяжело вздохнул. — Надо что-то решать… — А если я поговорю с ними? — тихонько предложила я. Хочу проверить, реально они попаданцы, или… Хотя какое тут может быть «или» — в это время и слов-то таких не знали. А раз попаданцы, надо немного выручить парней, чего уж. Я ещё помню каково это — выкручиваться всеми правдами и неправдами. — Если они диверсанты, я смогу вычислить. Дёмин задумчиво оглядел гоп-компанию и закурил. — Что скажете, товарищ майор? — спросил он Антона. — Пусть поговорит, лишним не будет, — кивнул Антон, пристально разглядывая парней. — Только дайте им во что одеться. — Пойдёмте, контуженные, — добродушно усмехнулся Емельянов. — Почему ты так уверена, что они не диверсанты? — неожиданно спросил у меня Антон. — Да хотя бы потому, что диверсанты не стали бы нести такую лютую дичь, — не задумываясь ответила я. Там наоборот было бы всё продумано что и как отвечать, чтобы влиться в доверие. — Всё равно будь осторожна, — напомнил он и я лишь усмехнулась. Парней нашли в чём мать родила, откуда они возьмут оружие? — Проходите сюда, — Емельянов подвёл меня к какой-то сараюшке. — Вы ведь сможете определить если это контузия? Вижу хочется ему, чтобы эти дурики оказались невиновны. Ок, сделаем. При моём появлении ребята настороженно вскочили. Благо хоть кальсоны с майками им выдали. Попаданцы значит? На вид обычные русские пацаны. Их выдаёт другое — чужие в этом времени слова, поведение. И додумались же кричать с порога: «Мы к вам из будущего!». — Девушка, а вы кто? Медсестра? — разулыбался высокий черноволосый парень. — Нас же отпустят, да? — с надеждой спросил паренёк, которого я мысленно окрестила «ботаником». Ну а что, только очков для полноты образа не хватает. — Сначала мы выясним кто вы на самом деле, — иезуитстки усмехнулась я, разглядывая их мордахи. — Я в этом цирке не участвую, — прошипел «бунтовщик». — Вас тут разводят как лохов, а вы и уши развесили. — Вы реально попали в прошлое, — невозмутимо сообщила я. Чем скорее они примут этот факт, тем легче пойдёт дальше. — Какое, на хрен, ещё прошлое? — последовала вполне закономерная реакция. — Героическое прошлое Советского Союза, — мягко уточнила я. — Всё ещё не верите что сейчас сорок четвёртый год? По-вашему весь этот антураж легко разыграть? — Да херня этот твой антураж! — выкрикнул он. — Я в любой типографии таких календарей хуеву тучу распечатаю. Календари действительно херня, посмотрим что ты запоёшь, когда начнется артобстрел. — Заткнись, — ткнул его в бок товарищ. — Сам заткнись, Борман, — огрызнулся он, — хочешь подыгрывать этой козе — на здоровье, только это без меня. — Забывайте ваши идиотские клички, — ледяным тоном посоветовала я. — Если кто-нибудь из красноармейцев услышит «Борман» — вас расстреляют, пикнуть не успеете. И кстати ты татухой поменьше свети. Что там? Парень нехотя повернулся и я рассмотрела кое-как замазанную свастику. — Прекрасно. Просто, блядь, прекрасно. — Знаешь, мы наверное не с того начали, — примирительно сказал тот, кого они называли Борманом. — Нужно познакомиться по-нормальному, что ли. Я — Серёга Филатов. — Виталик, — смущённо улыбнулся «ботаник», — Бероев. — Олег Васильев, — буркнул владелец татушки. — Давно подался в наци? — хмыкнула я. — Ошибка молодости, — нехотя ответил он, — и я ни фига не наци, со скинхедами болтался. — А есть разница? — Да есть конечно, — завёлся он. — Мне плевать на евреев, а вот эти черножопые хачики просто достали, ходят у нас как у себя дома. — Ладно, остынь, — вздохнула я, — и делай что хочешь, чтоб никто не заметил татуху. Ну а ты? — повернулась я к «бунтовщику». — С хера я должен с тобой разговаривать? Кто ты такая? — Старший сержант разведки Арина Новикова, — представилась я. — Теперь скажешь? — Андрей он, Смирнов, — ответил за него Филатов. — Получается ты особистка и тебя прислали вытрясти из нас всё? — По-твоему НКВД и разведка одно и тоже? — я уже благополучно успела забыть, как вначале не могла отличить эсэсовца от солдата Вермахта. — Историю надо было учить лучше. А что касаемо того, что из вас трясти — на кой мне это? И так всё понятно. — Подожди, получается ты нам веришь? — Это будет зависеть от того, что вы мне расскажете, — усмехнулась я. — Как вы сюда попали? Сердце с надеждой трепыхнулось. Вряд ли они померли целой толпой. Наверное есть ещё какие-то способы попасть сквозь время. Портал, например. — Мы, в общем…отдыхали у озера, — бесхитростно улыбнулся Филатов, — жара стояла, вот и захотели искупаться. Занырнули в воду, а вынырнули уже здесь. — Так просто? — недоверчиво прищурилась я. — А чего не попробовали сразу же занырнуть обратно? — Ага, попробуй занырни, тут же сразу…эти, с автоматами нас взяли, — буркнул Олег. Вроде классическая история, которую часто расписывают в книгах и в фильмах, но должно быть что-то ещё… Не просто же так ни с того, ни сего в озере открылся портал, где годами купался до них народ? — Вы мне точно всё рассказали? — я полезла за сигаретами. Парни с жадностью уставились на несчастную пачку «Явы». — Налетайте, — сжалилась я. Андрей прикурил и тут закашлялся. — Капец, ну и гадость… Пусть скажет спасибо, что не «Беломорканал». — Ну извини, вейпов и лайтовых сижек тут нет. — И дури твоей тоже, — подъебнул друга Виталик. Отлично, он ещё и нарик. То-то я смотрю его кроет, ломка, что ли? — Ага, на озере отдыхали, как же, — вдруг зло рассмеялся Андрей. — Что ж ты Борман молчишь, что мы «Чёрные копатели»? — Заткнись, я сказал! — Филатов подскочил и, толкнув его к стене, встряхнул за грудки. — Ещё раз назовешь меня Борманом — и я сам ушатаю тебя… — А ну успокоились! — рявкнула я. — Потом будете разбираться между собой, а сейчас вам нужно держаться вместе. — Чтобы попасть обратно? — уточнил Виталик. — Я не знаю как вам попасть обратно и возможно ли это, — раздражённо ответила я. — Но пока вы будете разбираться как это провернуть, лучше косить под своих и не отсвечивать, это понятно? — Понятно, — кивнул Олег. Вот странно, от него я почему-то ожидала больше проблем. Впрочем хватит нам и одного борзого. — А ты чё раскомандовалась тут? — снова начал агриться Андрей. — По себе судишь? Прикинулась кисой, небось легла под кого надо — и нехило устроилась. А они вообще в курсе, что ты тоже «с секретом»? Я без предупреждения схватила его кисть в захват, выворачивая руку почти до хруста, пока он не упёрся мордой в стену. Не люблю таких вот показательных выступлений, но, блин, выбесил. — Ты понятия не имеешь кто я и как «нехило» устроилась на этом месте. Не хочешь слушать дельных советов — бога ради! Веди себя и дальше как будто ягоды-борзянки объелся, но учти, что тогда я не буду прикрывать ваши задницы. Выбор за вами. — Ни фига себе, крепко ты его, — уважительно протянул Олег. — Ладно, Арин, мы поняли — не отсвечиваем и держимся вместе, — примирительно улыбнулся Филатов. — Ты уж помоги немного нам, пока мы тут разберёмся что делать дальше. Вот это другой разговор. Помогу конечно. Мне бы в своё время очень пригодился толковый «куратор». — А если мы тебя сдадим? — усмехнулся Андрей. — Ну попробуй, — я отзеркалила его ухмылку. — Во-первых контуженные, во-вторых на повестке дня всё ещё болтается вопрос не диверсанты ли вы. А я проверенный сотрудник советской разведки. Как думаете, кому из нас поверят, болезные вы мои? Так что заткнись и слушай правила вашего «квеста». Будем исходить из того, что они застряли здесь на неопределённый срок. Или, как и я, насовсем. — В первую очередь запомните — на войне выживает не самый умный и сильный, а тот кто может приспособиться. — Как к такому можно приспособиться? — буркнул Олег. — С божьей помощью, — хмыкнула я. — И я тому пример, раз смогла продержаться три года. Парни зависли, пытаясь переварить. — Идём дальше. Не советую повторять херню с чистосердечными признаниями, кто вы да откуда. Ладно наши списали всё на контузию, а если бы к немцам попали в плен? Если бы они поверили вашим россказням, то вытрясли бы всю инфу как так получилось, что Гитлер продул. И тогда они смогли бы предугадывать все наши дальнейшие действия. Последствия объяснять надеюсь не надо? — А что тогда нужно делать? — Стараться не отсвечивать. И уж точно не быковать, доказывая с порога что ты крут. Теперь следующий вопрос — кто из вас служил в армии и может обращаться с оружием? — Я служил, — кивнул Олег. — И я, — добавил Филатов. — Меня не взяли по здоровью, — пояснил Виталик. — А этот, — кивнул на Андрея, — мажор, родители отмазали. А почему ты спрашиваешь? — Да вот прикидываю что с вами делать, когда в бой отправят, — задумчиво протянула я. — Ну да, бойцы из нас, как из говна граната, — пошутил Олег. — Вот и я о том же. — Может скажем, что новобранцы? — предложил Виталик. — Лет тебе сколько, призывник? — фыркнула я. — Двадцать шесть, — не задумываясь, ответил парень. — А что? — А то, что в советской армии не принято было косить от армии, тем более четвёртый год идёт война. Так что так себе отмазка для великовозрастных лбов. — Сможешь показать им как пользоваться винтовкой? — кивнула я Филатову и не удержалась от подъёбки. — Или привычнее толкать их на чёрном рынке? — Я попробую попросить старшину дать нам немного потренироваться, типа проверить нет ли последствий контузии, — предложил он. — Вроде он нормальный мужик. Что ж, идея неплохая. Кто знает сколько придётся им здесь болтаться, лишним не будет. Тем более Дёмин грозился, что немцы вот-вот пойдут в атаку. — Ну что, удалось что-то узнать? — спросил Дёмин, едва я открыла дверь. — Прав был ваш старшина, — спокойно ответила я. — На их глазах полёг целый взвод, плюс контузия. — Я повидал много контуженных, но что-то не замечал, чтоб они голышом при этом бегали, — хмыкнул лейтенант. — Там похоже не только в контузии дело, — добавила я, — немцы пустили какой-то экспериментальный газ. Им повезло, что не сильно надышались. Побочные симптомы сходятся — спутанность сознания, частично потеря памяти, острая нехватка воздуха, потому и поскидывали с себя форму. И с документами теперь будут проблемы — вряд ли они вспомнят где побросали свои вещи, а может там сейчас бои. — Мд-аа, — покачал головой Дёмин. — Значит думаешь дело в экспериментальном газе? — тихо уточнил Антон. — Очень похожие симптомы, — уверенно кивнула я, — мне приходилось уже видеть такое. — Ладно, с этим разобрались, — сказал он, — тем более нам не об этом нужно думать, а как выбраться из окружения. — Похоже придется ждать, пока пройдёт бой или придёт подкрепление. — Посмотрим, — вздохнул он. — Пойду посмотрю как там Вера. — Я с тобой. Проходя мимо сараюшки, я заметила Емельянова. Смотрю решили выпустить «моих» попаданцев. — Повезло вам, ребятки, что командир наш сегодня добрый. — А иначе что? — А иначе было бы иначе. Выходите, пойдём подберём вам новое обмундирование. И запомните на будущее — на войне можно бежать только в одну сторону — в атаку. Тогда ещё поживёте, — дедуля я смотрю жжёт по полной.

***

На ночь нас с Верой разместили в лазарете. — Садитесь пить чай, девчонки, — позвала нас одна из медсестричек. — Меня Нина зовут. — Арина, — представилась я. Чай был кстати вкусный — без сахара, с привкусом каких-то трав. — Я тут чабрец и ромашку нашла, — пояснила девушка, — а так конечно настоящий чай уже давно кончился у нас. — Лекарства тоже смотрю на исходе. Немного йода и морфия для самых тяжелораненых, порошок от кашля, самодельные бинты, которые девчонки постоянно стирали — вот и весь арсенал больнички. — Ничего, вот прорвём окружение, отправим мальчиков в настоящий госпиталь, — улыбнулась девушка. — Ой, товарищ лейтенант, — Ниночка вскочила, увидев Дёмина, — присаживайтесь, я вам чайку налью. Дёмин немного смущённо покосился на нас с Верой и сиротливо примостился на свободной табуретке. — А я вот, — кашлянул он, — зашёл посмотреть как вы тут устроились, девушки. — Всё отлично, спасибо, — улыбнулась я. Ну да, как же, на нас он посмотреть пришёл. А то не видно, что глаз не сводит с Ниночки. — Ребята эти, ну, гости из будущего, вроде бы пришли в себя, — лейтенант осторожно сделал глоток горячего чая. — Ну и хорошо, — надеюсь, что ребята вняли моему совету и не будут сюрпризить. — Гости из будущего? — кокетливо хихикнула Ниночка. — Да нашли мы тут у озера контуженных, чушь такую несли, — начал объяснять ей Дёмин. Я вышла на крыльцо покурить. Окружающая темнота казалась зловещей, враждебной. Может не надо нам ждать, пока прорвут окружение? Потеряем драгоценное время, сходка командиров у Терновецкого буквально на носу. Да к тому же ещё можем бесславно погибнуть, не выполнив задание. Может стоит поискать лазейку, нас всего-то трое, вдруг получится выбраться? Надо будет завтра поговорить ещё раз с Антоном. Авианалет начался внезапно, хотя чего-то такого и следовало ожидать перед основной атакой. На такой случай я получила чёткие указания Антона не высовываться, переждав в укрытии, с чем была целиком и полностью согласна. Толку от нас в окопах, у нас другая миссия. — Куда собралась? — я едва успела перехватить Веру. — Надо помочь девчонкам, — попыталась вывернуться она, — там же раненые. — А ну сядь, помогальщица, — проворчала я. — Если тебя снарядом убьёт, кому потом, мне с поляками договариваться? — Там же раненые, — глухо пробормотала она, — нельзя же ничего не делать… Медсестричкам конечно не позавидуешь — вытаскивать под обстрелами раненых бойцов тот еще трэш, но и подставляться нам тоже нельзя. — Здесь им поможем, — проворчала я. Работы на всех хватит — раненых слишком много. — Осторожнее, заносите! Увидев очередного раненого, я про себя выматерилась — кровь так и хлещет из глубокой раны на шее. Я торопливо схватила комок ваты. Если остановить кровь, может и обойдётся, кажется артерия не задета. — Клаву позовите, — прохрипел раненый, — позовите её… Клава? Кажется это вторая медсестра. — Найди Клаву, быстро, — я схватила за рукав какого-то солдата. — Не разговаривай, я пытаюсь остановить кровотечение, — мои пальцы онемели, вата насквозь пропиталась кровью. — Коля, миленький, — Клава оттеснила меня, склонившись над парнем. — Как же это… — Я давно хотел тебе… сказать, — хрипло пробормотал он и закашлялся. Струйка крови медленно потекла на подбородок. Похоже у него ещё пробито лёгкое. Без операции тут не обойтись. — Я …люблю тебя… — Миленький мой, родной, — зарыдала девушка, обхватив его ладони. — Я здесь, я теперь всё время буду рядом. — Николай, вам сейчас нельзя говорить, — вмешалась Ниночка, но я остановила её, помотав головой. Раз его не спасти, пусть проведёт последние минуты как хочет. — Я всё думал согласишься ли ты стать моей…женой… — раненый зашёлся в новом приступе кашля. — Я давно уж согласна, — сквозь слёзы улыбнулась Клава. Может можно ещё что-то сделать? — Найди стерильный бинт и скальпель, — сказала я Нине. Никогда не делала операции с разрезом трахеи, но помню как такое проделывал Йен. — Поженимся прямо здесь, а потом, когда ты поправишься и кончится война поедем домой, — лихорадочно бормотала Клава, — детки у нас будут… Я почувствовала как невольно наворачиваются слёзы, глядя в застывший мёртвый взгляд. — Вот, я всё принесла, — запыхавшаяся Ниночка протянула мне коробку и вскрикнула, услышав глухие рыдания своей подруги. Я даже не заметила когда закончился авианалет. Перевязать раны, дать раненым пить, принести воды из цистерны чтобы нагреть для стирки — время летело стремительным бегом. — Девчонки, нам тут поесть принесли, — позвала Вера. Есть особо не хотелось, но есть такое слово «надо», поэтому я взяла протянутый котелок с кашей. — Клавочка, ты тоже должна поесть немного, — Нина пыталась утешить подругу, но та сидела в полной прострации. — Есть немного спирта? — вздохнула я. Девчонку надо приводить в чувства, сейчас раскисать нельзя. У неё будет время оплакать жениха. — Давай, моя хорошая, знаю что противно, но надо, — Клава послушно сделала глоток и закашлялась. — Ещё один, это как лекарство. Тебе сейчас нужно поспать, а завтра будет новый день. Я вышла на крыльцо и подкурила сигарету. На душе было паршиво. — Я давно замечала что Клава ему нравится, — Ниночка неслышно подошла ко мне и стала рядом, зябко кутаясь в шаль, — а она всё твердила, что сейчас главное — победить немцев, а любовь крутить нужно потом. — Ну как видишь потом может и не наступить, — тихо ответила я. — Когда война, всё идет по-другому. Ты словно живешь в ускоренной съёмке и нужно успеть прожить как можно больше. Опаньки, а это ещё что за явление? На горизонте объявились Филатов и Бероев с одинаковыми букетиками. Кому это они икебану припёрли? Явно не толстушке Клаве. Ниночка похоже здесь местная красотка. — Уйди отсюда, несчастный, — Филатов попытался оттеснить друга от двери. — Сам уйди, — не сдавался Виталик. — Это вам, — опередил он Серёгу, протягивая Нине букет. — Спасибо. — Это тоже вам, — широко улыбнулся тот. — А я к вам по делу. Мне бы рану перевязать, — вот же хитрый котяра, увязался-таки за Ниной. — Иди отсюда, — кокетливо усмехнулась девушка, — нам бинтов не хватает. Твою царапину можно и подорожником лечить. Она это серьёзно? «Обожаю» сороковые за такие лайф-хаки. — А вы давно воюете? — Филатов продолжал слоняться по землянке, как неприкаянный. — Да уж побольше твоего. — Думаете я мало воюю? — А чего мне об этом думать, у меня своих дум хватает, — Ниночка присела за стол и стала скатывать чистые бинты. — А вот интересно узнать, о чём думает такая красивая девушка? Господи, кто его вообще учил так подкатывать к девушкам? — О том, о чём все думают — когда кончится эта проклятая война и как потом счастливо жить будем. — Войну мы выиграем, это я вам гарантирую — самоуверенно заявил Серёга. — Интересно, что ещё ты гарантируешь? — Отстроите города, небоскрёбы в Москве, в космос полетите. — В космос? — недоверчиво хихикнула девушка. Что-то я ни хренасеньки не понимаю. Мне же вчера показалось, что ей нравится Дёмин, а теперь сидит, вовсю флиртует, глазки вон как горят. — Слушай, Ромео, — улучила я момент, — шёл бы ты отсюда, не морочил девке голову. Своих забот, что ли, мало? — Ниночка, а давайте я вам воды натаскаю, — отмахнулся он от меня. — Ну давай, раз так хочешь помочь, — легко согласилась девушка. Ну и чёрт с ними! Не маленькие, сами разберутся. Обидно будет конечно, если она ради этого раздолбая отошьёт Дёмина. Но это не моя проблема. Совсем не моя. Пойду лучше посмотрю, что там делают остальные дурики. Им надо кумекать как попасть обратно, а не вот это вот всё. — А кто по-твоему будет Родину защищать? — услышала я из ближайшего окопа. — Давно ли ты из скинхедов переобулся? Да ёб же вашу мать! — В чём опять проблема? — я спрыгнула к ним.— Орёте как бакланы, аж уши заложило. — Баклан тут всего один, — заметил Олег. Андрей сжал кулаки и ощерился. — Брейк! — резко скомандовала я. Парни продолжали сверлить друг друга красноречивыми взглядами. Нет, это какой-то блядский цирк. Им было велено не отсвечивать, а одни вот-вот готовы сцепиться из-за бабы, а другие вообще из-за хер пойми чего. — Идите оба… — На хер? — На полигон! Взяли винтовки, патроны и вперёд. — Слышь, Череп, а как ты во фрицев-то стрелять будешь? Ты ж от них тащищься, идеальная арийская нация, — осклабился Андрей. — Ну всё, сука, я тебя урою, — Олег не выдержав бросился на него, одним ударом сбив на землю. Тот вяло отбивался и захрипел, когда Олег придавил его горло винтовкой. — А ну прекратите! — рявкнула я. — Ты ж нас всех, псина сутулая, подведёшь под монастырь, — прошипел Олег, продолжая мутузить друга. А может не вмешиваться? Пусть проучит, слишком борзый этот Андрей. Не понимает или не хочет понимать, что здесь нельзя вести себя как в нашем времени. Лишь бы Олег не перестарался. — Что ж вы творите! — услышала я крик Емельянова. Дедуля бодро спрыгнул к нам и кое-как разнял пацанов. — Если вы так собачитесь, как же вы вместе воевали? Это называется подрыв боеспособности в условиях боевой обстановки, а значит предательство Родины. Не знаю как им, но стыдно стало даже мне. Реально потерянное поколение, только и умеем собачиться, подъёбывать друг друга, да искать свою выгоду. — Идите лучше, товарищам боевым помогите. Возвращаясь в землянку я заметила нескольких бойцов, копающих огромную яму. Сердце привычно сжалось — сколько таких братских могил было вырыто, и хорошо ещё, если есть имена, которые напишут на могильной плите. Емельянов торопливо перекрестился, с болью оглядев завёрнутые в полотно тела. — Прими Господи убиенных воинов наших и упокой их души. — Девчонки, приходите вечером к костру, у нас концерт будет, — бодро объявила после обеда Ниночка. — Концерт? — удивленно переспросила Вера. — Ну, чтобы мальчиков наших немного подбодрить перед боем, — объяснила девушка. Вот так и живём — днём похороны, вечером концерт. Суровые реалии войны. — Мы обязательно придём, — ответила я. Сидеть в четырёх стенах и ждать непонятно чего ещё хуже. Лишь бы гости из будущего ничего не отмочили. Но парни, помаячив немного среди остальных, куда-то делись ещё до команды отбоя. Ниночка немного разочарованно высматривала видимо Филатова, но потом сдалась и позволила Дёмину проводить её. И чего её не устраивает? Не мужик, а золото — надёжный, заботливый. — А ты чего не идёшь? — спросил Антон. Возвращаться в душную землянку, битком забитую людьми не хотелось. — Посиди со мной, — попросила я. Антон присел рядом и недовольно заметил. — Ты же замерзла, руки вон ледяные. — А ты согрей, — улыбнулась я. Антон накинул мне на плечи куртку. — Так лучше? — Угу. Я прижалась к его плечу, глядя на огоньки в пламени костра. — О чём думаешь? — спросил Антон. — Сегодня много бойцов похоронили. И Николай наш погиб. — К сожалению на войне неизбежны потери и ты это знаешь не хуже меня, — сдержанно ответил он. — Чем больше ты на этой грёбаной войне, тем меньше шансов выжить. — Ты мне это брось, — Антон отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза. — С таким настроем много не навоюешь. — Мне конечно грех жаловаться — везёт как кошке, у которой девять жизней, но я этому уже не рада и знаешь почему? Первый раз, когда ты счастливо избежал смерти, ты такой в эйфории все дела, вот же повезло, второй и третий раз — тоже самое. А после очередного раза начинаешь задумываться — так продолжаться бесконечно не может. Возможно сегодня ты как раз и воспользовался последним шансом и в следующий раз останешься лежать с пробитой грудью. — Арин, ты знаешь нас всех воспитывали атеистами, но я всё же склонен думать, что многое происходит не просто так. И если ты или я до сих пор ещё живы, значит кому-то свыше это нужно. Я не стала ничего отвечать — у меня по этому поводу были свои аргументы. Кому свыше могли понадобится смерти невинных детей, таких как его дочь? — В любом случае это будет твоё последнее задание в боевых условиях, — твёрдо сказал он. — И прошу тебя, в этот раз не мешай мне всё уладить. — Хорошо, — покладисто кивнула я. Даже сильным и независимым иногда нужно, чтобы кто-то вот так обнял, погладил по голове и сказал что решит твои проблемы. К тому же насколько я знаю Антона, он реально может их решить. Хотя бы основную часть. — Нинок, — услышала я сквозь сон голос Клавы. — Чего расскажу! Эти гости из будущего опять говорят на озеро ночью ходили. Их товарищ старшина обнаружил. — И что теперь будет? — испуганно воскликнула Нина. — Да ничего, сказали что купаться ходили… Вот же дебилы! Ну хоть винтовки догадались взять, а иначе бы хрен отмазались второй раз. По себе знаю — непродуманные решения не приводят ни к чему хорошему. К тому же кажется это всё бесполезно. Я всё больше склоняюсь к тому, что выхода из этого прошлого нет. Ни для меня, ни для них. Кабы всё было так просто, они бы уже вернулись в две тысячи девятнадцатый. Им придётся смириться, как и мне. И раз уж приходится жить в этом времени — научиться приспосабливаться. Я застала дружную компашку за чисткой картошки. — Утров добрых, — приветственно разулыбался Филатов. — Добрых говоришь? — зло прищурилась я. — Знаешь уже? — вздохнул Олег. — Представь себе! И знаете что, товарищи, последнее вам китайское предупреждение — ещё одна такая выходка и разруливайте этот пиздец сами, ясно? — Арин, ну ты чего, — растерянно пробормотал Виталик. — Да ничего! — вызверилась я. — Я тут ломаю голову как вам выкручиваться, слышала особист вон сюда едет, а вы чего творите? То в самоволку сваливаете, то устраиваете драки на ровном месте. Так какого ж, прости господи, хуя мне оно сдалось возиться с вами? — Ладно, не злись ты так, — буркнул Филатов. — Сама подумай, когда нам ещё было к озеру этому идти? И то верно. Днём точно не выгорит. — Ну тогда в следующий раз будьте умнее и не попадайтесь так по-тупому. Ибо чисткой мешка картошки в качестве наказания они явно больше не отделаются. — Чипсов хочу, — тоскливо протянул Олег, подцепив ножом кусок картофелины. — А я мокачино, — добавил Филатов. — Месье знает толк в извращениях, — усмехнулась я. — Ты ещё помнишь, что это такое? — не остался в долгу Андрей. — Поначалу снилось, как я ем суши запивая мартини, потом прошло, — вздохнула я. — Начинаешь радоваться, когда ешь кашу не с протухшей тушёнкой. Я вспомнила варево из дохлых ворон под Сталинградом и меня передёрнуло. — Так что радуйтесь, что на ужин будет вареная картоха. Парни притихли, видимо задумавшись каково им придётся выживать здесь. — Как нам выбраться отсюда? — уныло спросил Виталик. — Я так понимаю у вас ничего не вышло? — спросила я. — Мы до посинения ныряли в это грёбаное озеро и ничего, — яростно пробормотал Андрей, — только опять старшине этому попались. — Может этот портал или что там вместо него закрылся? — предположила я. — Или нужно что-то типа пин-кода. Ребята призадумались. — Арина права, — неожиданно сказал Виталик, — нам нужно вместе держаться. — Это ещё почему? — Ну сюда мы все вместе занырнули, значит и обратно также. Правильно же? — он посмотрел на меня. — А я почём знаю? Но обдумайте на всякий случай вариант, что вы здесь прочно застряли. — А, кстати, как ты попала сюда? — прищурился Серёга. — Шла на остановку, сбила машина — очнулась здесь, — вот, сейчас я уже могу почти спокойно об этом говорить. — И что, не думала как вернуться обратно? — недоверчиво спросил Смирнов. — Вот и придумай, раз такой умник, — резко ответила я. — Потому что в отличие от вас я не только угодила в прошлое, но и попала в чужое тело. — И придумаю! Я хотя бы что-то делаю в отличие от тебя. А ты можешь и дальше «не отсвечивать».

***

Весь день я прослонялась в полном раздрае. Вот не хочу вообще больше думать об этом. А думаю. Да, блядь, давно уже пора смириться, что выхода отсюда нет. Даже у парней вон пошло что-то не так, раз они до сих пор здесь. А мне так вообще рыпаться некуда, ясно же сказали, что физическая оболочка в моём времени мертва. И хватит ныть! Война через год дай бог закончится, я наконец-то легализовалась, даже мужик вон есть. Чего ещё, живи да радуйся. А все хреновые мысли от безделья. Нужно срочно чем-то себя загрузить. Я потопала на улицу, решив снять просохшие бинты. Скоро как раз девчонки будут делать свежие перевязки, пригодятся. — Опять накосячили? — усмехнулась я, заметив знакомые мордахи на горизонте. — Я …это, увидеть тебя хотел, — неловко пробормотал Олег. — Ну, увидел — и? — вот только не надо ко мне подкатывать, тут и без этого проблем хватает. — Арин, мы на самом деле хотели извиниться, — сказал Виталик. — Просто это действительно сложно…ну, переключиться, что тут всё по-другому. — Знаю, — вздохнула я. Потому и не послала ещё. — Мы должны были попытаться вернуться обратно. — И это правильно, — кивнула я. — Вы должны пробовать, искать варианты. Ну а пока не нашли — тренируйтесь на полигоне. — Да тренируемся, — кисло улыбнулся Виталик. — Как успехи? — Пока что не очень. — Слышь Виталь, а ты похвастайся что у тебя новый уровень в контрал страйк, может зачтут. — А ты тогда скажи им, что у тебя пройден вар тандер, глядишь в танкисты переведут, — отшутился тот. — Чувство юмора присутствует, значит не всё потеряно, — я присела на бревно и полезла за сигаретами. — Ну смешно же, — улыбнулся Виталик. — А ты чего такая серьёзная? — Кто служил в разведке, в цирке не смеётся, — я подкурила сигарету и вспомнила мыслишку, которая уже пару дней не давала мне покоя. — Кстати, ребят, а какой у вас был год? — Две тысячи девятнадцатый, двадцатое июля, — ответил Олег. — А что? Так странно уложить в голове, что там где мы все раньше были прошло всего каких-то три месяца, а здесь почти вся война — три года… — Смотри, она же? — Где? Я повернулась, увидев древнюю бабулю в платочке. Она осторожно шла к штабу, прижимая к груди банку с молоком. — Что не так? — насторожилась я, но парней как ветром сдуло. Они бросились к бабуле, окружив её кольцом, и затараторили. — Мать, как нам вернуться обратно? — Ну скажи, будь человеком, ты же знаешь! — Вы чего, сынки? — испуганно забормотала старушка, опешив от такой дичи. — Ну прости ты нас мать! Прости! — Ребята, вы чего? — вмешался Емельянов. — Почто бабушку пугаете? Пойдём Степановна, — он взял женщину под локоть. — Я ж как обычно вам молочка свежего принесла. — Я знаю, ты не обращай на них внимания, они у нас контуженные. Хотелось бы мне знать с чего они так вцепились в эту несчастную бабку? Чего-то они мне явно недоговаривают. Ладно, посмотрим что будет дальше. Схожу-ка я тоже в штаб. Может Антон узнал что нового. Он обнаружился на крыльце. Меня высматривает, что ли? — Как там Вера? — поинтересовался Антон. — Как будто получше, — ответила я. — Скорее всего просто вывих. — Хорошо, — кивнул Антон. — Я вот что думаю — успеем ли мы перехватить Терновецкого до съезда командиров? — уходить нам надо, иначе провалим задание. — Если не успеем, сосредоточимся на том, чтобы перетянуть на нашу сторону командиров их партизан, — скупо ответил Антон. Ох, чую придётся нам импровизировать. Ну а что, всё как я «люблю». — Где кстати твои друзья из будущего? — чуть насмешливо спросил Антон. — Да где-то здесь крутились, — я машинально повернулась, осматривая двор. — И вообще, чего это сразу друзья? Так, поболтали пару раз. Под спокойным внимательным взглядом Антона мне стало как-то неуютно. Вроде прямо ничего и не спрашивает, но ему явно не нравится, что я с ними общаюсь. — К тому же случайно выяснилось, что мы земляки, — и ведь почти не соврала же. — Ты уверена, что они те за кого себя выдают? — Ну …да. А почему ты спрашиваешь? — Сейчас узнаешь, — вздохнул Антон. — Капитан Журин хочет побеседовать с твоими друзьями. Пойдём. — А мне обязательно присутствовать? — Обязательно. Вот не зря всё-таки особистов боялись как огня. Въедливый же попался тип. И главное я не успела предупредить этих дуриков, чтоб не болтали лишнего и держались уверенно. Он же если заметит, что у них поджилки трясутся —всю душу из них вытрясет. — Сразу к делу, — прервал Журин неловкие приветствия пацанов. — Меня интересуют ваши ночные купания в озере. — Ну да, вот искупаться решили…помыться, — ответил за всех Филатов. — На слабоумных вы вроде непохожи, — невозмутимо продолжал курить капитан, — и что ж, вы хотите сказать не знали что до немецких окопов рукой подать? — Нет, — простодушно ляпнул Сергей. — Странная неосведомленность, — хмыкнул Журин, — учитывая что в этих местах полегла вся ваша дивизия. И что, пока к озеру шли ничего подозрительного не заметили? — Не заметили. — Вы меня звали, товарищ капитан? — в штаб зашёл запыхавшийся Дёмин. — Лейтенант, ты где таких дураков нашёл? — развязно ухмыльнулся Журин. — Но везучие, это да. У нас тут и минные поля, и растяжки — а они купаться попёрлись и хоть бы хны. — Да, они шустрые ребята, — улыбнулся Дёмин. — Ну тогда это надо использовать. Слушайте мой приказ — сегодня ночью пойдёте в разведку к немецким укреплениям добыть языка, командиром группы назначаю старшину Емельянова. — А я как раз хотел вам, ребята, отдать документы, — Дёмин взял со стола несколько военников, — но пусть пока побудут здесь. Он отвернулся, чтобы убрать их в сейф. — Разрешите идти, товарищ лейтенант? — Идите. Я вышла следом за ними перекурить. Ох не нравится мне как выглядят парни. Мандражируют перед заданием? Вполне логично. — Говори что не так, — я скользнула взглядом по перекошенному лицу Смирнова. — Да всё, блядь, так! — в его голосе отчётливо слышались нотки истерики. — Мы когда раскапывали эту землянку нашли этот сейф, четверых бойцов, мужика в кожанке — всё сходится — особист и мы. — Ты гонишь, мы что самих себя отрыли? — завис Олег. — Получается так — мужик, бойцы и …санитарка. — Да хорош уже армагеддонить, — фыркнула я. — Кого бы вы там ни откопали, это точно не вы, потому что нельзя быть одновременно в двух измерениях. Наверное. — Ну да, ты же у нас такой спец в этом, — скептически отмахнулся Смирнов. — Ладно, допустим ты права, — кивнул Филатов, — но всё равно это не отменяет того, что мы можем не вернуться с задания. Как мы сможем незаметно подобраться к немецким дзотам и взять этого языка? — С вами пойдёт Емельянов, он мужик опытный, — подбодрила я. — А может и ты с нами пойдёшь? — Виталик состроил умилительную рожицу. — Ну там подсказать что, подстраховать. — Ага, так и скажу своему командиру — плевала я на наше задание, пойду нянькой поработаю, так что ли? Представляю как бы охренел Антон, заяви я такое. — Так не должно быть! — Виталик со злостью пнул лопату. — Нас же вальнут, как пить дать. Ни броников, ни квадрокоптеров для разведки — у нас ни хрена нет. — С брониками и дронами любой дурак воевать сможет, — хмыкнула я. — Наши бойцы вон уже который год держатся, справитесь. — Ладно, парни, — вздохнул Филатов, — выхода у нас другого как я понимаю нет, так что подберите сопли и вперёд. — Да начнутся голодные игры! — театрально объявил Смирнов. — Я бы на твоём месте не стёжилась, — сухо прокомментировала я. — Вас и так вон карма наказала. — Чего? — воззарились они на меня. — Ну возможно вы попали сюда не просто так, а чтобы что-то переосмыслить. А то один медали на чёрном рынке продает, другой от Адика тащится. — Ничего я не тащусь, — буркнул Олег. — Я если что за наших, у меня дед воевал. — У всех деды воевали, а нас не зря называют потерянным поколением. — Ну хорошо, мы плохие, карма нас сюда отправила, а с тобой, хорошей что тогда не так? — осклабился Смирнов. Вот же гадёныш! И крыть-то собственно нечем. Потому что я отказывалась признавать за собой настолько масштабные грехи. Сколько раз прокручивала всё в голове, искала какой-то скрытый смысл. Но его, блядь, не было. Была нелепая, злоебучая случайность в лице слепошарой овцы, которая переехала меня на переходе. — Ты это, Арин, не обижайся на него, — Олег осторожно тронул меня за локоть. — Мы все сейчас на нервяке. — Забей, — отмахнулась я. А смысл мне обижаться? Коробит конечно, но я вполне понимала их эмоции — страх, отчаяние, едкая злость. Когда тебя выдергивают из привычной и вполне безопасной жизни кроет так, что будь здоров. — Ну что, каков наш новый план? — наигранно-бодро поинтересовалась я, подойдя к Антону. — Дождёмся когда ребята приведут языка, допросим о вражеских позициях и прикинем где удобнее будет проскользнуть, — ответил он. Звучит неплохо. Мне тоже не улыбалось застрять в эпицентре боевых действий. Всё-таки на заданиях есть определённый плюс — если всё пройдёт удачно тебя эвакуируют. — Что-то не так? — не нравится мне этот его напряжённый взгляд. — Эти гости из будущего так и продолжают крутиться возле тебя, — полувопросительно сказал он. — Я немного проинструктировала их, — пожала плечами я. — Чтобы постарались захватить не простого солдата, а хотя бы гауптмана. Антон молча докурил сигарету и отбросил окурок. Я не чувствовала себя виноватой — тут реально не к чему ревновать. И я ничего не замышляю у него за спиной. Просто вру в очередной раз мужику, только и всего. Это слегка напрягало. Или не слегка. Жизнь совсем ничему тебя не учит? Сука! Ну почему ж оно так всё? Всё же просто — рассказывать близкому человеку о том, что ело и жрало меня из года в год, гналось в непрекращающихся ночных кошмарах, играло на оборванных струнах нарывающей совести. — Не знала, что ты оказывается ревнивец, — чтобы разрядить паузу усмехнулась я. — Дело не в ревности, — Антон смотрел на меня непроницаемым взглядом и это напрягало. Всё-таки я успела привыкнуть, пусть и сдержанной, но открытости. — Просто они… странные. — Думаешь я ошиблась? — осторожно спросила я. — Не ошиблась, но что-то с ними не так, — тихо ответил он и улыбнулся. — Впрочем это всего лишь мои мысли, пусть с этим разбираются Дёмин и Журин. А нас ждут другие задачи. Я рассеянно кивнула. Наверное не стоит мне больше рисковать и тереться с ними. Сама можно сказать на волоске от ненужных разоблачений. Их вон целая толпа, не пропадут. А может дотумкают как им вернуться обратно. Дёмин вроде как доверяет Емельянову и не будет копать под ребят. А вот Антон если захочет, в два счета пробьёт что таковых не числится в списках красноармейцев. Так что стоит воспользоваться собственным советом и лишний раз не отсвечивать, наводя на ненужные мысли ревнивых разведчиков. А пацаны в конце концов не маленькие, сами справятся.