Свобода выбора.

Утренняя прохлада приятно освежала и бодрила юношу, упражнявшегося с мечом на заднем дворе, услаждая своим видом взоры местной прислуги. Цзян Ваньинь, скрупулезно выполнял все элементы переданной ему отцом системы, не позволяя себе схалтурить даже в мельчайшей детали. Закончив тренировку, он вылил на себя кадку холодной воды, завершив тем самым свой обычный ритуал на начало дня. Когда Цзян Ваньинь встряхнул волосами, взметнув в воздух сонм капель, заискрившихся в свете восходящего солнца, он услышал негромкие аплодисменты со стороны гостиницы. — А ты хорош, — похвалил его Лань Сичень, проводив взглядом капли воды, очертивших ключицы и скользнувших за ворот одеяния юноши. — Нечасто встретишь такой уровень совершенствования у заклинателя, воспитанного вне ордена. — Это заслуга отца, — коротко бросил ему Цзян Ваньинь, садясь на край террасы, чтобы протереть меч. — Не смущает, что твои одежды адепта Юньмэн Цзян теперь мокрые? Успеешь привести их в порядок до отбытия в Пристань Лотоса? — поинтересовался молодой мужчина, оперевшись спиной о столб. — Я не последователь этого ордена. Мое прибытие туда в таком виде может быть неверно истолковано. Надену обычную одежду, — ответил тот, старательно полируя зеркальную поверхность меча. — Благоразумно, — заметил Лань Сичень, наблюдая за движениями юношеских рук, скользивших отрезом шелковой ткани по лезвию оружия от самого его основания до остро заточенного кончика. — Хотя если ты передумаешь, то все равно уложишься во время, так как Вэй Ин проснется еще не скоро. — Разве может глава ордена позволять себе такой длительный сон? Как тогда его навыки достигли нынешнего уровня? — искренне изумился Цзян Ваньинь, воззрившись на заклинателя перед ним в ожидании ответа. — Если б я знал, — пожал плечами Сичень. — Он не брезгует ни одним из земных удовольствий, но при этом все равно остается одним из лучших господ нынешнего поколения. — Его образ жизни меня не касается, но мы собирались отбыть в Пристань Лотоса в 8 утра, — нахмурился юноша. — Хм, ты ведь его шиди… Попробуй его поднять, — неожиданно предложил Лань Сичень. Они вместе дошли до комнаты Вэй Усяня, за дверью которой царила абсолютная тишина. Цзян Ваньинь предварительно постучал, замерев в ожидании отклика, чем немало удивил Лань Сиченя: — Вэй Ин точно не стал бы этого делать, — забавлялся заклинатель, глядя на серьезное лицо юноши. — Должен же хоть кто-то из нас двоих соблюдать правила приличия, хотя бы для видимости, — покосился на него тот, открыв незапертую дверь. — Надо же, какое доверие, — пробормотал Лань Сичень, когда понял, что не сможет войти в комнату вслед за Цзян Ваньинем, потому что Вэй Усянь заблаговременно закрепил на одном из косяков печать запрета, исключением для которой был только его шиди. Правда досадовать по этому поводу ему долго не пришлось. Беспрепятственно вошедший Ваньинь не закрыл за собой дверь, предполагая, что его спутник последует за ним. Со смешанными чувствами он смотрел на молодого человека, который улыбался чему-то даже во сне. Не зная с чего начать, Цзян Ваньинь потряс Вэй Усяня за плечо, но тот лишь отмахнулся от него, перевернувшись на бок. Не собираясь сдаваться, юноша сел перед ним на корточки и прокричал ему в ухо: — Вэй Усянь, вставай! — Ммм, — с удовольствием потянулся глава ордена, одной рукой увлекая Цзян Ваньиня за собой и подминая под себя. — Сяо Мин, за всего себя не ручаюсь, но некоторые части моего тела твоими стараниями уже успешно встали. Такого поворота событий не ожидал никто. Со стороны Лань Сиченя послышался одобрительный свист, сопровождаемый звуком ломающегося дерева, источником которого послужил Лань Ванцзы, явившийся на крик Ваньиня и обратившего в пыль часть дверного косяка, стоило ему увидеть то, как полуголый Вэй Усянь навис над телом своего шиди. Тот же залился краской смущения, не зная куда себя деть от стыда. — Если ты сейчас не проснешься весь, я покалечу твою единственную «проснувшуюся» часть тела, — прошипел он, отвесив ему затрещину. — Цзян Чэн? — пробормотал Вэй Усянь, с недоверием уставившись на юношу под собой. — Именно, — буркнул тот. — Отпусти. Вэй Усянь со скоростью света отскочил от шиди. Произошедшее не сулило ему ничего хорошего в будущем, а заалевший младший, бросавший на него гневные взгляды, явно давал понять, что разочарован в нем до глубины души. Видимо его растили на рассказах о заклинателях, идущих по пути отказа от плотских утех до тех пор, пока не встретят того единственного спутника на тропе совершенствования. Но это было полбеды. Самое страшное могло произойти, если об этом маленьком инциденте узнает еще один человек. — Цзян Чэн, только не рассказывай об этом Цзян Яньли, — в умоляющем жесте сложил ладони Вэй Усянь. — Никогда и ни при каких обстоятельствах. Иначе мне не жить. — Да кто вообще будет о таком рассказывать?! — крикнул Цзян Ваньинь, быстро вскочив с кровати, как только обрел свободу. — Ванцзы, разве нам не надо было по делам в Юньмэн? — неожиданно произнес Лань Сичень, многозначительно посмотрев на Вэй Усяня. — Ах ты ублюдок! — воскликнул молодой мужчина, правильно истолковав брошенный на него взгляд. — Глава ордена Цзян, я готов выслушать ваши предложения, — шутливо поклонился ему заклинатель, не испытывая никаких угрызений совести за это. — Как бы то ни было, но через 20 минут, все должны быть внизу, — сказал Цзян Ваньинь, покинув комнату ни разу не оглянувшись на Усяня. — Я с тобой, — направился за ним Лань Ванцзы. — Бесстыдник, — ворчал себе под нос юноша. — Как такой человек может быть главой ордена? Глава ордена Лань ничего не ответил, он лишь тоскливо посмотрел на все еще приоткрытую дверь, думая о чем-то своем. Спустившись в столовую, молодые люди обсудили блюда для совместного завтрака. Лань Ванцзы удивил Цзян Ваньиня знанием вкусовых предпочтений не только брата, но и Вэй Усяня. — Как давно вы знаете друг друга? — спросил он заклинателя в белых одеждах, вертя рукой чашу со свежим сычуаньским перцем, стоявшим на столе для красоты и возбуждения аппетита. — Лет с 12. Нас было шесть детей из пяти великих орденов, которые должны были расти и обучаться вместе. Четыре месяца мы проводили в своем ордене. Восемь месяцев — в остальных, по два в каждом. Вышло так, что мы были вместе 10 месяцев в году из 12. И так до 16 лет, после чего пошла череда совместных ночных охот. — И одним из этих шести детей был Вэнь Чао? Поэтому ты так ему доверяешь? — словно невзначай полюбопытствовал Цзян Ваньинь, дождавшись утвердительного кивка от Лань Ванцзы. — Тогда почему Вэй Усянь, выросший с вами, не разделяет этой привязанности? — В великих орденах отношения между родителями и детьми строятся не так, как в обычных семьях. Родители являются наставниками и образцом для подражания своим детям, которые должны изо всех сил стремиться оправдать их ожидания. Но только не в семье Цзян, где кровные узы ценятся превыше всего. При кажущемся неблагополучии и отсутствии любви между супругами Цзян, в своих детях они души не чаяли, поэтому для Вэй Ина смерть отца и Госпожи Юй стала гораздо более серьезной утратой, чем для любого из нас. — Лань Чжань, своими неуместными откровениями ты портишь мой образ старшего брата в глазах шиди, — недовольно проворчал Вэй Усянь, появившийся вместе с Лань Сиченем, улыбавшимся как кот, получивший доступ к кувшину со сливками. — Не вини его, — фыркнул Цзян Ваньинь, сердито оттолкнув от себя чашу с перцем. — Ты не так давно и сам весьма преуспел в этом. — Не стоит быть столь резким в суждениях. Ты даже не представляешь сколько людей хотело бы этим утром оказаться на твоем месте, — насмешливо покосился на брата Лань Сичень. — Не передать словами, как ты меня обрадовал. Мне сразу стало значительно легче, — съязвил юноша. — Может еще слезу от восторга пустить? — А-Чэн, я готов прямо здесь и сейчас принять любое твое наказание, если это умерит твой гнев, — заявил Вэй Усянь, присаживаясь за стол рядом с шиди. — Мне не за что тебя наказывать. И дураку понятно, что это была случайность, — отвернулся от него Цзян Ваньинь. — Я настаиваю, — широко улыбнулся Вэй Усянь, все своим видом излучая уверенность в том, что справится с чем угодно. — Ну тогда не вини меня за грубость, — поднял брови юноша, поставив перед главой ордена ту самую чашу, полную сычуаньского перца. — Съешь это все и будем квиты. Трое друзей детства молча переглянулись между собой, чем немало озадачили Цзян Ваньиня. На самом деле, он уже жалел о своем желании, посчитав это наказание слишком жестоким. Но уж больно Вэй Усянь стремился к общению со своим шиди, державшим личную дистанцию и не хотевшим вести задушевные разговоры с малознакомым человеком, пусть тот и считает себя его братом. Поэтому он преследовал свои корыстные цели, надеясь, что измученный перцем рот Усяня на какое-то время будет закрыт, и этого времени им хватит, чтобы добраться до Пристани Лотоса. — Цзян Ваньинь, ты ведь не знаешь, что… — начал было Лань Ванцзы, но Вэй Усянь жестом его остановил, не дав договорить. — Лань Чжань, постой! Желание шиди — закон для меня, — широко улыбнулся он, потянувшись за перцем. — Можешь ограничиться двумя штуками, — смилостивился Цзян Ваньинь, посчитав, что для достижения желаемой им тишины хватит и такого количества. — А-Чэн такой добрый, — умилился Вэй Усянь, сверкнув глазами. — Но если я воспользуюсь поблажкой не будет ли это значить, что мое слово пустой звук? — Сражен наповал твоим благородством, — хмыкнул тот, махнув рукой. — Поступай, как знаешь. Вэй Усянь невозмутимо прожевал первый перец, даже не изменившись в лице. За ним последовал еще один, потом еще и еще, пока чаша не опустела. Когда последний был уже наполовину съеден молодым заклинателем, Цзян Ваньинь усомнился в том, был ли перец настоящим. Ухватив его за руку, он тоже откусил кусочек. Сомнений не было — перец оказался настоящим. — Ты, вообще, человек или нет? — не веря в произошедшее, пробормотал он. — Этот перец сейчас прожжет дыру в твоем животе. — Сам задаю себе этот вопрос каждый раз, как становлюсь свидетелем этого, — задумчиво вздохнул Лань Сичень. — У Вэй Ина степень переносимости острого и алкоголя выше возможностей обычного смертного, — пояснил Лань Ванцзы. — Он часто делал что-то подобное на спор. — Замечательно, а я еще испытывал к тебе сочувствие, пока ты уплетал это за обе щеки, — выпил немного воды Цзян Ваньинь, не желая смотреть на довольное лицо Вэй Усяня. — А-Чэн, нам еще многое предстоит узнать о друг друге, — положил он руку на его плечо. — Не уверен, что мне хочется узнать что-нибудь еще помимо того, что я уже о тебе знаю, — отстранился от него Цзян Ваньинь. После завтрака молодые люди вышли за пределы городка, в котором они провели ночь. Пришло время прощаться. — Если надумаешь покинуть Юньмэн Цзян, то загляни сначала в Облачные Глубины, — обратился к юноше Лань Сичень, пока Лань Ванцзы и Вэй Усянь обговаривали место и время следующей встречи. Цзян Ваньинь сдержанно кивнул в ответ на предложение, вскочив на меч желая дать понять Вэй Усяню, что он уже хотел бы отправиться в путь. Тот быстро понял намек и быстро свернул разговор, к вящему неудовольствию Лань Ванцзы. — Ванцзы, все будет хорошо, — утешающе похлопал его по спине Лань Сичень. — Цзян Чэн, конечно, привлекательный юноша, но они братья, поэтому тебе нет смысла переживать. — Они братья по ордену, а не по крови, — сухо произнес Лань Ванцзы, глядя вслед стремительно удалявшимся фигурам молодых людей. — Возможно данный факт и стоит беспокойства, но не забывай про Цзян Яньли, которая приходится кровной сестрой им обоим, — напомнил ему заклинатель. В это время в Пристани Лотоса завершались последние приготовления к встрече важного гостя. Цзян Яньли лично проводила проверку проделанной работы, желая лично убедиться, что все сделано в соответствии с ее требованиями. Сердце девушки учащенно билось при мысли, что уже скоро она сможет увидеть обоих младших братьев. Хотелось петь и танцевать, стоило только подумать, что Цзян Ваньинь вот-вот переступит порог фамильной резиденции. — Молодая госпожа! Они уже на подходе! — послышался крик посыльного. — Хорошо, — тихо произнесла Цзян Яньли. — Битва за место Цзян Ваньиня в ордене началась.