Он или Я

      — Итак, что мы имеем: кости принадлежат мужчине, как установила Антонова, им около двух лет, хозяин ломал ногу. Непонятно только, почему их нашли только сейчас.       Совещание было в самом разгаре, и начала его Рогозина, первой и вступив в обсуждение. Женщина выглядела строго и напряжённо, что не удивительно: давление сверху, желание раскрыть побыстрее дело, не имеющее нормальных улик. На креслах расположились опера. Власова оперлась локтем на стол, положив подбородок на сжатую в кулак ладонь, и внимательно слушала начальницу. Капитан придавала значение каждой мелочи в её словах, анализируя полученные сведения.       — Шустов сейчас составляет список пропавших без вести с переломом как у нашего трупа. Может удастся найти родственников.       — Боюсь представить, сколько нам придётся объезжать домов, — выдохнула Маргарита, вскинув бровями вверх. — Перелом — дело частое. Особенно ноги.       — Да. Но кости срастаются у всех по-разному. А в нашем случае у мужчины имеются явные признаки неправильного срастания костей.       Женщины продолжали диалог, тогда как Данилов отвлёкся, размышляя о своём. Мужчина держал в ладони ручку, водя большим пальцем по её поверхности, и задумчиво смотрел вниз. Поведение было отрешенным, взгляд беспокойным. Он все думал о ней. Загадочная Вика в гранатового оттенка платье и хитрой улыбкой, полной странной радости — то ли из-за встречи с капитаном, то ли ради его внутренних терзаний и мучений после. И капитан не мог понять, что из двух верно. Также как и вернуться в привычный ритм работы. Поэтому он совершенно не заметил, как Власова подсела ближе и резко тряхнула его. Мужчина дёрнулся, вытаращив глаза на женщинах, и через пару секунд сглотнул, медленно приходя в себя.       Удручённый мыслями о Градецкой Данилов прослушал добрую часть обсуждения деталей дела, чем не обрадовал Рогозину. Начальница нахмурилась, поставив ладони на стол, и уставилась прямо на опера, а подобно ей непонимающая состояния коллеги Маргарита позволила себе съязвить:       — Что, приснилось расставание с твоей очередной подружкой?       — Ч-чего? — немного запнувшись, хотел было возмутиться Степан, но капитан его перебила.       — Ну да. Что ж ещё? Вон как вспотел. Весь лоб… мокрый.       Мужчина хмыкнул, проводя ладонью по лбу, и закрыл глаза, оттянувшись на кресле назад с глубоким выдохом. Тогда Власова дёрнула губой, поворачиваясь лицом к Рогозиной и закатила глаза, залезая в телефон. Начальница же обеспокоено смотрела на сотрудника. Раньше он таким не был, так что изменилось?       — Степ, все в порядке? Почему ты весь такой дерганый, неспокойный?       — Да так… Кошмар ночью. Приснился.       — Скоро будет ночь уже. Неужели так долго держится впечатление от кошмарного сна?       — У м-меня бывает, — он махнул рукой, изобразив поддельную улыбку уверенности, и сел ровно. — Давайте подытожим… что имеем.       — Причём не только же он такой странный сегодня, Галина Николаевна, — возразила вошедшая Антонова с дополнительными сведениями по трупу.       Возможно, не столь значительными для дела, но для общего развития — в самый раз. Женщина прошла в переговорную и села рядом с Власовой, почему та резко положила ладонь ей на руку и напряглась.       — Валь, а ты о чем?       — Не о чем, а о ком, — все также размеренно произнесла патологоанатом, держа невозмутимый взгляд. — Когда вы уехали в парк, сюда влетел как ошпаренный Гранин, заявлял, что Вику видел. Ну, Градецкую, — Антонова перевела глаза на Рогозину, пожав плечами со смешком. — Надо же, допился.       Она передала начальству отчёт, а Власова совсем не скептически отнеслась к словам подруги, переводя ошарашенный взгляд на сосредоточенного Данилова. Теперь он знал, что не сходит с ума. Ему всего лишь осталось разговорить давнего друга. Но в сложившейся ситуации это хотел сделать не только Степан.       Успешно сдав норматив «Убежать из морга», постепенно успокаивающийся Павел заглянул в буфет, не обнаружив в нем посетителей. Что было ему на руку. Подниматься в комнаты отдыха он не хотел, не желая видеть никого вокруг. Мужчина глубоко выдохнул, сев на диван, и задумался. Майор томно смотрел в пол, собираясь с мыслями.       По коридору прошли несколько сотрудников службы, направление которых из года в год не менялось: они шли к Рогозиной или в лабораторию, затем отправляясь восвояси. Будто лишь добавочные винтики в системе, завершающие её идеал.       Равнодушный к происходящему рядом Гранин поставил локти на колени, ладонями потерев глаза. Сколько он уже нормально не спал? Месяц? Два? Или даже больше? Этот фактор сказался на состоянии мужчины, который в итоге пристроился на диване поудобнее и быстро заснул. Благо, тот был мягкий, как дома, но в меру: прирасти к мебели стало бы нежелательно для боевого офицера. Да и любого человека. Светлая комната наполнилась лучами солнца. Они проникли в неё легко, окно не было занавешенным. Да и кто это делает, находясь на этаже, выше первого? Вместе со светом пришло и тепло. Самая большая и яркая звезда будто призывала проснуться и покупаться в своих дарах. Наполнить радостью начинающийся день. Хотя она витала в воздухе и без него.       Расслабленный Павел мирно спал, не поддавшись влиянию солнца. Мужчина любил это делать на спине, почему сейчас его оголенный торс прикрывало лишь одеяло. Если не считать ладони Виктории, которая плавно водила ею по груди возлюбленного, лёжа на левом боку и прижавшись к Гранину. В отличие от него Градецкая бодрствовала. Ведь будучи «жаворонком», она всегда просыпалась раньше. Однако из постели девушка никуда не уходила. Ей нравилось наблюдать его сон.       — Опять ты следишь, как я сплю.       Не открывая глаз, ещё сонно пробормотал Павел. Виктория задрала голову к лицу майора, не убирая ладони с его тела.       — Я просто любуюсь.       — А я себя чувствую неудобно от этого.       — А ты не на допросе заснул, как Котов позавчера, ты же дома. Передо мной нечего стесняться. Даже, если вдруг захрапишь.       — Вика, ты тоже не на работе, — опустив голову, Гранин посмотрел Градецкой в глаза, улыбнувшись. — Но почему-то ведёшь себя не по-домашнему. Следит она.       — Я же сказала, что любуюсь.       Усмехнувшись, девушка придвинулась ближе и, приподнявшись на локте, примкнула к губам мужчины. Утренний поцелуй вышел нежный и ласковый, сопровождаемый хорошей погодой и уютной обстановкой в квартире Павла.       Первой вновь выступила Виктория, ускользнув от его губ, и легла рядом.       — Как думаешь, сколько продержатся ясные дни? Скоро осень.       Градецкая взяла ладонь Гранина и переплела со своей, другой раз за разом пересчитывая пальцы и наблюдая за этим. Мужчина смотрел на занятие девушки и улыбался. Ему не хотелось ничего отвечать, просто наслаждаясь выходным днем и расположением любимой рядом.       Но зная её взрывной характер, всё-таки отреагировал на поставленный вопрос.       — Я не прогноз погоды, но вероятно дней пять-шесть. А потом начнётся сезон ненастья.       — Ну-у-у, — Виктория села на постели, развернувшись лицом к изогнувшему бровью Павлу, так и не убравшему улыбку. И продолжила: — в дождливую пору тоже есть плюсы. Можно остаться дома или даже в тёплом уголке нашей ФЭС, если на работе остались. Ведь работа как дом родной.       — А разве на работе позволительно отдыхать вместе? — капитан наводяще повёл бровью.       — Смотря, что ты имеешь в виду.       Девушка шуточно пощурилась на опере, после чего издала краткий выкрик, когда он резко заключил её в объятья, затем роняя на постель. Градецкая тут же расслабилась, однако внезапно начавшаяся щекотка от Гранина заставила её извиваться как змею и визжать со смехом. Мужчина щекотал её нещадно, победно ухмыляясь, и смотрел за ней.       Несмотря на отчасти неприятную затею, она выглядела счастливой. Подобно Павлу.       Ведь им никто не мешал. И она была рядом.       Когда на плечо спящему легла ладонь, он тут же пробудился, встрепенувшись от неожиданности. Нахмурившийся Гранин повернул голову на Власову. Женщина изогнула бровью, засунув руки в карманы, и наблюдала за ним. Мужчина пытался отойти от сна окончательно, но тот содержал воспоминания из реальности, почему всё-таки имел трудности с возвращением в неё. К тому же положение дел ему не нравилось.       Пришедшая Маргарита вздохнула, глядя на постепенно просыпающегося друга, и прошла к чайнику.       — Кофе будешь? Тебе бы не помешал крепкий напиток.       — Нет, — резко произнёс Павел, потерев глаза. — Не хочу.       — А будь я тобой, то согласилась бы.       — Будь ты мной, не сияла бы сейчас как начищенный пятак.       — Не поняла?       Поправка от Гранина ещё и с нотками непривычного язвительства насторожила Власову. Поставив чайник нагреваться, она прошла к обеденному столу, сев на стул, и сложила руки в замок на нем. Её взгляд приобрёл недовольство.       — Паш, что происходит? Рогозина права? Ты утратил спокойствие, собранность и уважение к, хотя бы, друзьям?       — Никто не прав, — выдохнул мужчина, откинувшись на спинку дивана.       Маргарита проследила за его эмоциями, вспомнив сказанное Антоновой в переговорной, и опустила голову. Хоть информация и казалась ей бредом, она металась в выборе. Поверить или нет? Женщина навострила взгляд на друге и чуть тише спросила:       — Ты снова её видел?       — Кого «её»? Рогозину? Да, видел, когда меня в морге допрашивали.       — Дурака не включай, — посерьёзнела Власова, не убирая сочувствия в голосе. — Ты… — женщина глубоко вздохнула, собрав брови вместе на выдохе, — видел Вику?       — Ответ будет зависеть от твоей реакции.       — Паш, мне важно это знать.       — Да, видел, — сев на диване ровно, названный уставился на подругу. — И никто меня не переубедит, что это была не Вика.       — Ну наверное… Вам двоим она померещится не могла, — сглотнув, женщина слезла со стула, подходя к столу готовки. Она впала в шок. — Неужели… да нет… Я не понимаю, как.       Бросив две ложки крепкого растворимого кофе, капитан залила его кипятком и поставила чайник на место. В голове творился сумбур: на женщине не было лица. Образ живой подруги никак не связывался с тем самым приходом Данилова в роковой день. Власова все видела сама, лично, не со слов кого-то. Именно это и было фактором её недоверия словам друга.       — Рит, клянусь тебе, она жива. Да, я много пил в последнее время, но в тот день был трезв. Поверь мне.       Женщина молча положила сахар в кофе и помешала, глядя в одну точку. Ей ещё предстояло обдумать правдивость сказанного майором. Она отпила немного горячего напитка и посмотрела на расходящуюся к стенкам кружки темную волну. Так торопливо, но ровно и одновременно. Ещё глоток, затем ещё и ещё. Совсем немного остывший кофе обжигал горло снова, но Власова будто не чувствовала, уйдя в свои мысли. Маргарита не знала чему верить… Гранин же прозрел, вмиг хмурясь, и вопросительно посмотрел на подругу.       — А кому ещё Вика «померещилась»?       Он сосредоточенно ждал ответа, сильно удивившись наличию «второго счастливчика», встретившего пропащую. И ему не меньше этого хотелось узнать его персоналию.       Капитан медленно перевела потерянный взгляд, бросив:       — Данилов видел. Кажется.       И как ни в чем не бывало продолжила трапезу, отпивая ещё глоток кофе. Покорно сидевший Павел вдруг встал с дивана и быстрым шагом покинул буфет. Ему не терпелось найти товарища. Им было что обсудить.       Власова допила кофе, посмотрев на дно кружки и отодвинув её пустую к стене, задумавшись. Эти полгода сильно изменили женщину, она снова стала холодной и неприступной. После посещения кладбища шесть месяцев назад капитан снова поняла, как тяжело терять близких людей. Так было с её дочерью, до сих пор не найденной, а сын слишком долго не видел мать, чтобы называть её соответствующе. Последней, кого старалась опекать Маргарита, являлась Виктория. В самый трудный жизненный период подруги Власова оказалась рядом, помогла девушке прийти в себя и хоть немного успокоиться. А что в итоге? Капитан всё-таки упустила майоршу. И судьба той стала известна. До сей поры.       Спустя несколько минут рассуждений с самой собой в голове о делах минувших дней, женщина отнесла кружку на стол готовки и помыла, убрав в шкаф. Поток мыслей забрал её из реальности вновь.       Поэтому она не сразу заметила голос Шустова.       — Рита, вы можете с Даниловым ехать. Я пробил все возможные варианты.       — Хорошо.       — Нет, подожди. Объясни вконец, что между нами происходит?       — Работаем вместе.       Резко оборвав дальнейшее развитие диалога, Власова глубоко вздохнула, изобразив привычное равнодушие и непоколебимый дух. Однако Шустов был непреклонен, загородив женщине выход из буфета рукой, поставленной на косяк. Она посмотрела на него снизу вверх с долей недовольства.       — Ты че? — она указала на преграду ладонью. — Убери.       — Когда поговорим, тогда и уберу.       — Игорь…       — Нет, хватит уже придумывать отмазки о срочном выезде, температуре у сына, дачных обязанностях у матери и прочих выдуманных вещах, — с упреком выразил возмущение мужчина. — Мы не говорили спокойно уже… да с того самого случая.       — С похорон Вики, ставшей мне настоящей младшей сестрой, которой мне так не хватает. Да. Называй вещи своими именами.       — Но в чем моя вина? Что я такого сделал, что ты отстранилась, похолодела?       — Дело не в тебе… Просто… — Маргарита облизнула верхнюю губу, затем поджав их, и снова выдохнула. — Ты тогда встал на защиту Данилова. Мне было тяжело с этим смириться, потому что после того его прихода с ней у меня внутри все сжалось. Как будто душу вытянули, скомкали и вернули обратно.       — Я тебя понимаю.       — А тогда не понял, — чуть грустно пожала плечами Власова, вновь поджав губы, и посмотрела на сочувственно глядящего Шустова в ответ. — В этом проблема.       — Так позволь мне реабилитироваться. Я хочу, понимаешь, — мужчина аккуратно взял ладони женщины в свои. — Предоставь возможность. Не позволяй нашим планам на будущее распасться. Это неправильно. Просто дай мне шанс.       Все это время капитан не сводила с него глаз, постепенно оттаивая. На её лице появился намёк на очень-очень слабую, но всё-таки тёплую улыбку. Брови плавно расправились в безобидное положение, с губ ушло напряжение. Она ответила мягче прежнего.       — Ладно… Но мне на выезд надо все же и Данилова ещё искать.       — Зачем он тебе? Возьми меня! — задорно поставил локоть на бок мужчина, призывая женщину зацепиться за его руку. — Я же знаю всё-всё, что тебе требуется для поиска.       Теперь уже Власова не сдержала улыбки и рассмеялась, смотря на Шустова ещё более приветливо и сердечно.       — Хорошо, беру тебя.       Она приняла предложение эксперта, зацепившись за его руку, и они вместе покинули буфет. На одно одинокое сердце в конторе стало меньше.