Он или Я

      — Итак, сегодня мы окончательно разберёмся с бандой Лихого и им самим. Пора прекращать беспредел, который ими устроен.       Почти торжественно объявила Рогозина. Женщина стояла у проектора в переговорной и смотрела на сидевших перед ней Данилова, Гранина и главу ОМОНа, также присутствовали Круглов, Амелина с Тихоновым, Шустов и Антонова. Коллеги переглянулись, кивнув полковнику, и та прикрыла глаза, затем в них проявилось немалое волнение. Банда Лихого состояла из двадцати человек, каждый бандит был уникален в виду особых боевых навыков, некоторые — бывшие военные.       Факт наличия заслуг в прошлом у членов группировки напрягал Галину до невозможности, но и откладывать дело уже было некуда: они выслеживали преступников больше месяца.       Тихонов с Амелиной направились в лабораторию, проверять связь с омоновцами через микронаушники. Остальные фэсовцы подобно Рогозиной тревожно наблюдали за каждым движением друзей и коллег, будто операция уже шла полным ходом. Антонова свела брови вместе, приняв жалостливый вид, но в меру — амплуа серьёзности не покидало её. Круглов же встал, поджав губы, и с большей уверенностью, нежели патологоанатом, наблюдал за уходом оперативников. Шустов просто томно выдохнул, закрыв глаза от неизвестности будущего, ведь он получал информацию не только для себя, но и для Власовой. А женщина плохие новости не любила.       — Ну, с Богом, ребят.       Тихо, более-менее сдержано последний раз обратилась к участникам операции Рогозина. Ничего ещё не произошло, но женщину что-то гложило. Она боялась отпускать своих людей. Слухи о банде Лихого наводили на плохие мысли.

***

      Старая заброшенная фабрика. Время — ночь. Ясно, без облачного покрова на небе.       Засада распределилась по всем углам, в каждой дырке базы банды, рации при себе, здравый ум и навострённые уши. Они прибыли раньше, чем собирались Лихой и его подельники — у преступников сложилась система посещения, отработанная оперативниками от и до. Именно из-за системности бандитов их рассекретили в ФЭС.       Теперь омоновцы сидели рядом с Граниным на нижнем этаже и парочка обосновалась с Даниловым в нычке: видимость объекта позволяла уничтожить его быстрее и без лишней траты патронов.       Пока они выжидали запас времени, Павел позволил себе ответить на звонок. Этот он никогда не мог пропустить. Да и не хотел.       — Паш, вы там как? Справляетесь?       Мягко спросила Градецкая. В душе мужчины стало тепло, лицо озарила улыбка: пусть девушка находилась далеко, но он знал, что, как и он, она сейчас улыбается. За долгое время, проведённое вместе, майор научился понимать настроение возлюбленной по голосу. Следом за вопросом последовал зевок, снова поселивший улыбку на лице Гранина.       — Чего Миша ещё не спит? На часы смотрели?       — А Миша ждёт вестей от папы, героя встретить хочет.       — Вик, ну уложи ребёнка спать, не надо сбивать ему режим. У тебя ж там Ритка в помощницах вроде? Вот давайте вдвоём этим займитесь.       — Слушаюсь и повинуюсь, — смешок майорши, а также Маргариты, услышавшей весь диалог.       Власова, тем не менее, прислушалась к другу и забрала ребёнка с кухни в детскую. А Виктория произнесла еле слышно в трубку.       — Люблю тебя. Будь осторожен пожалуйста. Нам нужен герой, помнишь?       Павел улыбнулся с доброй ухмылкой. И следом вызов закончился. Теперь оперативник посвятил всего себя рабочей деятельности. Он переглянулся с омоновцами, также глядевшими на него, и указал на проход позади, куда затем и обратили взоры мужчины. Слежка никогда не казалась лишней. Как и должная защита.       Омон сверху, едва завидев приближающихся членов банды Лихого, перекочевали вниз, выставив засаду с ещё одной стороны. Данилов же потёр глазами, поморгав далее, и все равно не переборол тягу ко сну. Вторая ночь — задержание. Но что делать? Человеческий фактор никто не отменял. Иногда усталость брала верх над ответственностью, обязанностями. И честью.       Незаметно для себя, а главное — для других, он постепенно выпал из реальности. Данилов заснул, и снайперская винтовка осталась без руководителя. Бесполезная. И потому капитан не услышал раздавшийся в одночасье голос командира ОМОНа, следом выкрик Гранина и фразы бандитов, наконец нагрянувших на базу. Так не вовремя. Так некстати…       Рация разрывалась от шума. Но Степан все равно её не слышал. Ни пальбы, ни ора. Ничего.       Когда он наконец смог разомкнуть глаза, правило затишье. Никаких выстрелов, команд. Все тихо. И это насторожило мужчину. Он с ходу применил снайперскую винтовку, точно попав в голову выжившему бандиту. А потом со всех ног прибежал к товарищам. Тех уже забирала скорая, вызванная одним из раненных. Однако по прохождении десяти минут он скоропостижно умер, обильное кровотечение не дало ему шансов сохранить жизнь. Наряду с омоновцами Данилов заметил на носилках друга. Весь в крови, он не шевелился, на лице застыло безразличие, отстранённость.       Степан ужаснулся, ринувшись вперёд.       — Дайте поехать с вами! Дайте! Мне надо! Надо! И везите в Склиф! Там лучшие врачи…       Взбудоражив врачей дикостью в голосе и взгляде, он добился своего. Оставалась надежда. Хоть и маленькая.

***

      Больница. Светлые коридоры. Белые халаты.       По виду помещения можно было ошибочно сказать, что капитан попал в Рай, а мимо ходят ангелы, способные сделать невозможное. Однако, то было не так. Доктора не всемогущи, пациенты смертны.       Правда жизни. Да, жестокая. Да, непредсказуемая. Да, несправедливая. Но это не сладкая ложь, в которой готов упиться каждый второй. На то она и правда, что колит в глаза, что разъедает веру, что рушит счастье. И кардинально меняет будущее.       — Да, Галина Николаевна.       Хмуро, безэмоционально, монотонно произнёс Данилов, смотря на врача в нескольких метрах от себя.       — Я доложу об изменениях. В ту же минуту.       Он убрал телефон, через секунду став свидетелем помешательства у врачей. Они бродили по холлу, делали записи на ресепшн в бланках операций, расписывались, уходили. И слова одного из них засели в голове оперативника.       — И зачем они привезли их всех? Пф. Было сразу ясно, что только один боец выкарабкается. Кстати, в итоге выжил — вон в третьей палате отлёживается. Даже на вид крепче остальных.       Степана мгновенно переклинило, он сорвался с места. Мозг крутил одну и ту же фразу — только бы Гранин, только бы. Мужчина добрался до названного доктором места и громко распахнул дверь. Он прошел к койке у окна и застыл на месте. Его тут же окутал ужас, по спине пробежали мурашки, глаза полезли на лоб, отвисла нижняя челюсть. На постели лежал служащий из доблестного омона, благодаря усилиям врачей и ИВЛ мирно спал. Молодой юноша, едва дышавший, но дышавший. Живой. Данилов нахмурился, поражённо сев на пол, и закрыл лицо ладонями. Он не мог поверить в реальность происходящего. Он подвёл их — товарищей по делу, друга, начальство, службу. Он подвёл её…

***

      С утра на Рогозиной не было лица. Она стояла у входа в офис как вкопанная, переваривала информацию о потерях, хладнокровно следила за привезёнными в морг трупами на каталках. А что их жалеть? Уже поздно, да и без надобности. Но несмотря на внешнее якобы безразличие, внутри Галину разрывало от обиды, скорби и горести. Просто звание полковника держало ее в прежнем настрое.       Близко к ней стоял Круглов, опустивший голову: руки скрещены позади, ноги вместе, взгляд в пол. Мужчина держал стойкость на лице. Что являлось трудной задачей теперь. Шустов, поражённый будто ударом молнии, смотрел куда-то в стену, перед глазами представляя картины из прошлого — выезды с другом, его настрой, дружелюбность, интерес к работе и безмерная любовь к одной и той же девушке. И все разрушилось в момент.       Данилов сглотнул нервный ком, провёл ладонью по лицу и ушёл в морг, все ещё держа руку на голове. Никого видеть не хотелось. Или же он не хотел, чтобы смотрели на него. С осуждением.       Ближе к обеду — ранее не позволили семейные обстоятельства — в ФЭС пришла Антонова мрачнее безлунной ночи и сходу окинула Рогозину и Круглова печальным взглядом. И не говоря ни слова, ушла на рабочее место.       А почти впритык с ней в контору нагрянули девушки. Власова и Градецкая с ребёнком на руках улыбнулись друзьям, тут же встретив чуть ли не выбежавших к ним Тихонова и Амелину. Пришедшие оказались отвлечены на экспертов. Начальство же переглянулось. Что делать? Как преподносить информацию? Какая последует реакция? Этого никто не мог предугадать. А решать необходимо было сейчас.       — Слу-ушай, Вик, дай карапуза, а сама отдохнёшь от него уже, м?       Вскинув бровями, Тихонов посмотрел на девушку, которая в свою очередь оглядела Амелину, и недолго думая пожала плечами.       — Ладно, вундеркинды, только не измучайте мне Мишу. Иначе…       — О, мы знаем, что тебя лучше не злить. Да не переживай, Вик.       После майорша всё-таки оставила сына под опекой экспертов. Те давно хотели попробовать себя в роли родителей и что могло быть лучше, чем знакомый ребёнок. Градецкая же, поприветствовав Шустова крепкими объятиями, отошла к начальству, устроив ранее интересующие ее расспросы про взаимоотношения «коллег». К Игорю приблизилась Маргарита.       Осторожные Рогозина и Круглов обменялись загадочными взглядами, мозг не подбирал слов сказать правду. И на их счастье девушка заговорила первой, минуя возможную беседу о неудачной операции.       — Слушайте. Давно я вас не видела. Честно говоря, скучала… по вашему дуэту. Нет, ну серьезно: вас уже свела вся контора.       Улыбаясь, ухмыляясь, весело говорила Виктория, трогая за плечо то женщину, то мужчину, которые вновь переглянулись, изогнув по брови. Николай сложил руки у груди, едва не рассмеявшись. Грустная атмосфера быстро уступала место противоположной. Галина же чуть вытянула шею, смотря на дочь подруги с шутливым укором. Судить ту было не за что, они действительно начали встречаться с майором.       — Я давно вас свела в мечтаниях, уж простите за мою прямолинейность, просто очень рада вашей паре.       — Ой, ну Вика…       Глубоко вздохнув, закатила глаза Рогозина, усмехнувшись, и затем обняла девушку. То ли из-за долгого отсутствия той в ФЭС начальнице захотелось удостовериться в её реальности, то ли заранее успокоить от подробностей прошлой ночи. Именно таким мешкающимся взглядом одарила она Круглова.       Рядом с буфетом, куда увёл Власову опасливый Шустов, они вели беседу, завершив слежку за начальством.       — Как прошло задание? — хлопнула по плечу капитана женщина, улыбаясь. — Ты даже не позвонил мне. Я думала, что из-за моей ночлежки у Вики, ну у неё ребёнок маленький, проснётся — мало ли. Однако причина какая-то другая, ведь да?       Игорь двинул ушами назад, напрягая лоб, и следом выдохнул. Его напряжение не ушло от глаз любопытной Маргариты.       — Эй, ты че?       — Рит, дело в том, что операция провалилась.       — В каком смысле? — нахмурилась женщина, хмыкнув. — Упустили банду что ль?       — Банду не упустили. Их уничтожили.       — Ну… и все. В чем проблема тогда? — смешок капитана. — А ты чего такой хмурый кстати? Не хмурь бровей из-за ударов рока, — погладила мужчину по лбу женщина.       — Упавший духом гибнет раньше срока, — без эмоций выступил в ответ Шустов, напрягая женщину отсутствием настроения ещё больше. Она плавно отпрянула от него, уводя голову к плечу, и пожала ими далее.       Мимо прошла уже успевшая осмотреть два трупа Антонова, здороваясь с капитанами, и на несколько секунд зациклила взгляд на троице у офиса, а именно — на Вике.       Власова проследила за уходом подруги обратно в сторону морга, но значения не придала. Пока не сопоставила со взглядом на Градецкую. Тогда её окутал интерес.       — Так, Игорь, что произошло на этой операции, почему Валя так на Вику покосилась, м? И где вообще наши герои ночи? — она быстро осмотрелась. — Где Паша, Степа?       — Данилов в морге. Он…       — Умер? — изогнула бровь Власова.       — Нет. Он не может перестать винить себя.       Женщина погрузилась в ещё больший ступор и никак не могла разобраться со сказанным, все это проявилось у неё на лице, и Шустов понял это.       — Ну в общем, перестрелка была, засада не получилась. Все омоновцы полегли там, преступники тоже. Почти. Один из бойцов выжил, в больнице восстанавливается, недобитых бандитов добил Данилов.       — Стой, но к чему ты клонишь? Чего он тогда забыл в морге? — ее вмиг осенило, она подняла глаза на мужчину, который свои опустил в пол. — А Паша где? — молчание в ответ.       Из морга вышел Данилов, и Власова увидела его сквозь окна лаборатории в коридоре в морг: на опере не было лица.       — Нет, — ошарашено прошептала Рита. Но Шустов перестал щадить её чувства, она ведь сама хотела узнать правду.       — Как я уже сказал, из раненых выкарабкался только омоновец. А Пашка, — он выдохнул вниз, затем поднимая голову на дважды ужаснувшуюся женщину. — Гранин мёртв, Рит. Засада не удалась, план пошёл к чертям, сплоченности не было. Сказался фактор человеческий. Усталость, вымотанность. Всё-таки два дня подряд без передыха.       — Да? Фактор сказался? А ничего, что у него сын остался, жена. Подойдёт к ней Миша и спросит: где папа? А что она?       — Рит, я понимаю тебя.       — Чувства матери ты не поймёшь никогда. Это незыблемая связь. Ребёнок поймёт, что что-то не так.       В холле показался Данилов, на нем все также нет лица. Градецкая бросила на него короткий непринуждённый взгляд, встретилась с его напряженным. Но не придала этому значения. Мало ли, не выспался.       Однако до неё донёсся диалог Власовой и Шустова, с каждым разом все набиравший громкость, у майорши постепенно обострился слух. И уловив суть разговора, она очень медленно перевела взгляд с начальства в пол и затем на капитанов, увлечённо беседующих. Глаза оказывались прикованы к лаборатории, где Тихонов и Амелина игрались с Михаилом. Но подобно Власовой майорша смотрела сквозь лабораторию, на коридор морга. И немедленно пошла туда.       Антонова заканчивала с омоновцами, и её почти трясло от осознания, что скоро переходить к самому нежелательному в роли трупа человеку. А ещё больше волнение Валентины усугубилось от вида пришедшей Виктории, ведь патологоанатом не знала, как и что сказать. Она застыла в шоке, не проронив ни звука, пока девушка чуть опустила голову к плечу, всматриваясь в лицо коллеги, и не спеша приблизилась к столу, стянув ткань с лица майора. В тот же момент ей стало настолько невыносимо от ситуации, что даже скорбь не вырвалась. Сплошное каменное выражение лица. Будто безразличие.

***

      — Что у нас есть по делу?       Рогозина осмотрела сидевших за столом в переговорной сотрудников и выжидала ответа. Власова, Холодов, Антонова и Шустов переглянулись, и первым выступил программист.       — Итак, хозяин квартиры — некий Суханов Глеб Андреевич, 1970 года рождения, он москвич, работал в фирме «Мороз и солнце», занимался тепловыми системами. Зажиточный был человек. С женой развёлся, дети уже взрослые, у них своя жизнь,       — Угу. Так, надо опросить соседей. Может кто-то знает о жене и детях?.. А ещё съездить к нему на работу. Да и ещё, проверьте завещание, если таковое имеется. Отрабатываем все версии.       Оперативники и эксперты кивнули и отправились заниматься своими прямыми обязанностями. Женщина же закрыла глаза и выдохнула, решив позвонить Круглову. Порой его спокойный и невозмутимый голос придавал ей сил и энергии, что и хотела проверить Рогозина.