Он или Я

      Как окунаясь в бурлящее море и при этом забывая обо всем на свете, Власова старалась погрузиться с головой в расследование, выбросив любые мысли о неприятных моментах, не связанных с работой. Лишь увлечение делом было способно помочь женщине отстраниться от жестоких и странных реалий. Она старалась заставить себя прочесть хотя бы протокол, уже пять минут покоившийся на её руках, но попытки проваливались одна за другой, ничего не помогало. И капитан сдалась.       Глубоко вздохнувшая Маргарита посмотрела на зажатый в руке мобильник и закрыла глаза, неспокойно выдохнув. Звонить или нет? Узнавать или забыть эту затею? Мозг уверенно твердил «да», в то время как сердце велело сказать ему в ответ настоятельное «нет». Мимо прошли несколько сотрудников, блуждающих с этажа на этаж, из кабинета в кабинет, но они воспринимались Власовой лишь миражами. Фигуры второго плана, второстепенные роли. А ей требовались две главные.       Едва появившись в офисе, Данилов оказался окружён вниманием капитана. Он сильно удивился подобному приветствию от женщины, встретившей его у самого входа, и думал растянуть губы в усмешке, однако быстро передумал. Власова же только осознала, как странно её жест выглядел со стороны. Она побегала глазами по помещению и затем пощурилась в капитана. Тот развёл руками, нахмурившись.       — Чего я опять не так сделал?       — Где ты катаешься вместо расследования? С Пашей? Почему он тогда не приходит на работу? Или лучше колесить с тобой по Москве, чем показаться здесь?       — Рит, вот чего ты начинаешь? Что тебя конкретно раздражает?       — То, что из-за вас, братьев-акробатов, я не могу работать! У меня мысли не на месте! Я уже сама схожу с ума, я, понимаешь? Я!       Повисла тишина. Никто не хотел продолжать говорить на повышенных тонах, даже сама Маргарита, неожиданно затихнув. Опера не могли подобрать слов. Но было суждено высказаться именно мужчине.       — Могла бы просто сразу поверить в то, что он тебе говорил, — совсем тихо с почти опущенной головой произнёс Степан, меняясь во взгляде, на что женщина уткнулась глазами в пол.       Так и случился ступор.       А случайно подслушавший ругань из буфета Холодов поспешил удалиться. Он прекрасно помнил, как заканчивались аналогичные разговоры коллег, и пытался исчезнуть каждый раз, когда они намеревались начать спор. Андрей смотрел вперёд, где находилась стена комнаты допросной, и решил переждать «бурю там». Темноту комнатки разбавляла лишь слабо освещающая округу лампа на потолке, сумерки вогнали эксперта в размышления и воспоминания. Одно из них невероятным образом совпало с темой диалога Власовой и Данилова. Лишь действующие лица другие.       Январь шёл своим чередом, праздники, прогулки по красивой Москве, украшенной зимним очарованием во всех проявлениях, радостные лица и отдых. Самое главное — отдых. Чего фэсовцам не снилось.       Уже с утра Рогозина вызвала несколько сотрудников и напрягла срочной работой, тем самым оставив без дня расслабления и себя, и Круглова, настроившегося провести «новогодние каникулы» с возлюбленной.       Но полковник в плане ответственности являлась непоколебимой и строгой. Доспавшие свою норму в лаборатории Холодов и Тихонов не проснулись бы, будучи с прошедшей ночи в состоянии праздника, но долг службы звал.       — Не понимаю, с каких пор мы расследуем обычный грабеж. Там же никто не умер, не пострадал. Ощущение, что Галина Николаевна просто издевается.       — Тогда уж и над собой тоже.       В гости к экспертам шли Градецкая и Гранин, побывавшие на месте преступления, почему девушка держала в руке пакетик с уликой, уже заранее нарядившись в серый халат с фирменным значком ФЭС, а мужчина нёс биту, так удачно оставленную злоумышленником.       — Паш, серьезно. Что такого в этом деле?       — Вроде сын знакомой Рогозиной налёт совершил, он как раз биту недавно покупал якобы для какого-то представления в университете. Да и голос на его похож, — капитан положил ладонь на ручку двери и открыл ее. — Прошу.       Майорша сжато улыбнулась, проходя внутрь, и потрясла пакетиком над лицом Холодова, тяжко выдохнувшего. Тихонов усмехнулся, зевнув.       — Градецкая, ну что ж тебя занесло именно по мою голову? Вон же Тихонов есть… — поныл программист, забирая улику, принял положение сидя и принялся изучать.       Смеющему руководителю компьютерного отдела тоже смеяться повода не осталось, когда перед его носом оказалась бита, затем опустившаяся на стол. Эксперт досадливо сглотнул, поморгав на предмет.       — Семейный подряд, — недовольно пробурчал он, потянувшись за ватной палочкой и реактивом. — Сами не отдыхают и другим не дают.       — Эвана как, — вскинув бровями, хмуро окинул глазами обоих программистов Гранин. — Может, нам за вас всю работу ещё сделать? Своей мало же.       — Да не кипятись ты, первым день их знаешь что ли? — Градецкая положила ладонь на предплечье капитана и увела чуть подальше, не желая мешать друзьям работать, как и лишний раз слушать их жалобы. Мужчина вскоре успокоился, и пара стала обсуждать все подряд, ожидая результата.       В процессе изучения улик Тихонову и Холодову было сложно молчать, сказывался и не полностью выветрившийся алкоголь с прошлого дня, почему для их обсуждения сгодилось абсолютно все.       Первым прервал молчание Андрей.       — Вань, а что Оксана? Она так просто тебя отпустила?       — Какой выбор у нас есть? Не прийти на работу по желанию? Не смеши мои подковы.       — А они у тебя есть? Ух ты, не знал.       Капитан залился смехом, пробивая результат на компьютере и собираясь печатать, почему развернулся лицом к другу. Тот резко замахнулся битой, вызвав ужас у коллеги, и быстро опустил предмет.       — То-то же. Ржёт он сидит. Сам то че пришёл, че тесть не отмазал?       — Я сам строю свою жизнь и карьеру, зачем мне подачки?       — Один один, — хмыкнул Иван.       Их разговор привлёк внимание оперов, с интересом подошедших к столу Тихонова.       — Что за шум, а драки нет? — издала смешок девушка, оглядев друзей.       — Уже ничего. Обсуждать нечего. Хотя… — программист перевёл взгляд на Холодова, незаметно качнув головой на позади стоявших коллег, и тот также скрытно прикрыл глаза в знак согласия. — А как дела на вашем фронте? Какие подвижки?       Пара переглянулась, хмурясь, и вернула внимание на экспертов, из которых продолжил Андрей.       — Ты что, какие подвижки? В наших известных треугольниках обычно нет развития. Вспомни времена, когда мы с тобой спорили ещё кого выберет Рогозина: Круглова или Селиванова. Ну или с Власовой аналогично. Декабрь ясно дал понять, что ей нравится Шустов, а она ему — тем более. Но у неё Май.       — Не стена, подвинется. Я лично вижу Риту именно с Игорем, у них искра присутствует, не тухло, как с Серегой. Он не семьянин.       Гранин и Градецкая наблюдали за ними, попеременно улыбаясь им и переглядываясь между собой, однако вскоре причин для смеха не осталось, когда речь зашла об очередном треугольнике.       Тихонов и Холодов оба завершили экспертизу, развернувшись друг к другу, и что-то нашептали, заранее напрягая оперов. А затем первым вступил Иван, убирая вещдок.       — Слушайте, а вы на Новый год Степу приглашали? Ну, чтоб отпраздновать полноценно. Всё-таки сколько месяцев тебя не было, Паш? 2,3? Зачерстветь можно. Мне кажется, оптимальный вариант — переключиться на второго, — майорша пощурилась в парнишку, когда вдруг продолжил капитан.       — Да Вик, твоё сердце ведь… точнее, душа полна любви, хватит на обоих. Так чего ж мелочиться, обходясь одним?       Дальше слушать у кипящего и опешившего Гранина желания не возникло, и обычно спокойный как удав мужчина собирался вспылить, выражая всю злость на лице, но Градецкая его остановила. Она опустила поднятую на экспертов руку на исходную позицию и следом обхватила его лицо ладонями, с трудом остановив взгляд напряженного капитана на себе. Программисты замолчали, увидев степень раздражения товарища, и сложили экспертизу на край стола, принявшись пробивать членов семьи предполагаемого преступника.       — Паш, я люблю тебя, только тебя. Понимаешь? А они шутят, успокойся. Как будто первый день их знаешь.       Андрей осмотрелся. Вокруг попрежнему никого не было. Хотя эксперт и надеялся, что приведут подозреваемого, и Круглов или Рогозина с особым пристрастием докопаются до истины. Однако реальность полна разочарований. А если и есть какой-то просвет, то точно не в этот день и не в этом месте. За прошедшее время Холодов научился определять, когда приходил конец препирательств, а когда его не случалось так скоро.       Потому он не хотел видеть лишнюю порцию разбирательств в коридоре. Где все более-менее стихло, оперативники перешли на тихие тона.       — А если это правда… если это правда, то почему ты не отступишь? Ты — третий лишний.       Вдруг заявила Власова, вырвавшись из плена сомнений. Успокоившийся Данилов сильно поразился такой реакции, всё-таки придерживаясь своей линии, которую держал долгое время и не собирался отступать. Его лицо погрубело, а голос стал тверже.       — Потому что не хочу.       — Это неправильно. Не заставляй её делать выбор. Она не любит тебя.       — А зачем делать выбор, если не любит? — усмехнулся мужчина. — Знаешь же, что не права, твой мозг тебя сдал. Проговорилась.       — Не смей вмешиваться в их отношения. Ты уже достаточно туда влез!       — Это не тебе решать. Только ей. Никому больше. Ясно?       Непоколебимый нрав капитана насторожил женщину, потерявшую дар речи от наглости коллеги. Ранее он не позволял столь громкие высказывания, но после выяснения того, что Майер гуляет среди людей, а не лежит в земле, оживился и стал проявлять характер. Что бесило Маргариту. Но она ничего не могла сделать.       Вместе с тем, никто не запрещал ей говорить, и Власова, глядя точно в глаза поднявшему голову Данилову, ядовито произнесла.       — Пошёл к черту.       Степан остался ошеломлён, лишь похлопав ресницами в коллегу и посмотрел в пол. Капитан же ушла из конторы. Да и не хотела скоро возвращаться. Маргарита резко достала мобильник и набрала друга. Она не хотела быть недружелюбной, однако тон её голоса не предвещал чего-то хорошего.       Потому, как только на другой стороне линии взяли трубку, женщина выпалила:       — Гранин, хватит бездельничать. Иди расследуй дело на пару с твоим боевым товарищем.       Власова не дождалась ответа, сбросив звонок, и следом позвонила в другое место. Её эмоции стихли, гнев поугас, когда капитан услышала сонный говор родного человека.       — Привет, Рит. Как дела?       — Игорь…

***

      В другом районе Москвы беззаботная до недавнего времени Майер нещадно рвала сохранившиеся фотографии в альбоме. Ей все претило, выводило из себя, злило. И девушка не считала нужным сохранить что-либо. На пол летели обрывки единых некогда снимков. Альбом постепенно пустел. На фоне шёл известный американский фильм, романтическая комедия. Как было заведено в данном жанре кино, влюблённые в будущем друг в друга в настоящем времени испытывали трудности с понимаем собственных чувств либо игнорировали их, списывая на простую интрижку. Виктория не сильно вслушивалась в содержимое того, что включила. Однако фильм заставил майора остановиться на фотографии с её любимым.       Новый год, веселье, застолье, мишура, контора ФЭС, а именно переговорная. Тогда коллеги отмечали главный зимний праздник, танцевали, пели, фотографировались. Не удержались от снимка на память и Гранин с Градецкой. Пара запечатлела позитивные эмоции с того дня и добавила в альбом, который теперь терроризировала Майер.       Девушка отпрянула, будто её ударило током: в сравнении с реальностью идеализированная фантазию фильма смотрелась куда лучше, да и понятнее — там не было ни намёка на так называемый треугольник. Потому Виктория отложила альбом и со всей силы бросила пульт в сторону телевизора, уткнувшись в подушку. Промах по плазме, но точный удар в стекло шкафа и последующее биение посуды не привлекли внимание. Градецкая понимала, что запуталась.