Он или Я

      После обсуждений отдыха с новобрачными Рогозина приступила к прямым обязанностям. Она собрала задействованных в расследовании сотрудников в своём кабинете.       — Что-то новое удалось выяснить?       — С того момента, как мы изъяли диски и компьютер, нет, — начал Лисицын. — Запутанное дело с самого начала, зачем мы взялись за него.       — Отставить, майор.       — Холодов колдует над записями с камер видеонаблюдения, может, узнает что-то интересное, — пожала плечами Соколова, переглянувшись с остальными.       В течение последующих пяти минут не прозвучало каких-то нонсенсов, почему Галина закончила беседу и прошла в лабораторию. Там на её удивление сидели два эксперта. За одним компьютером работал Холодов, всматриваясь в экран, а за другим расположился Тихонов, чем и поразил полковника. Она ухмыльнулась, обратив на себя внимание. Только Андрей задержал взгляд на женщине, а Иван бросил мимолётный, будучи глубоко погружённым в детали дела.       — Извините, Галина Николаевна, руки зачесались. Решил товарищу помочь.       — Как угодно, — развела ладонями женщина, уже переводя интерес к капитану. — Ну, что, Андрей?       — Глухо, как в танке… — поджал губы Холодов и осторожно положил руку на кипу с дисками. — Отсмотрел эту половину, один остался, а вторую занял Иван. Но я сомневаюсь, что он что-то найдёт, — он собрал руки в воздухе и выдохнул. — Кажется, висяк.       — Креститься надо, — резко затарабанив по клавиатуре, Тихонов уставился в экран с огромным любопытством.       Этим он привлёк коллег. Ему показался странным один отрезок времени, когда к убитому Суханову заходил сотрудник, и разговор явно был непростым. Эксперт подозвал Рогозину и Холодова.       — Смотрите, — он указал на ругающихся людей на записи. — Видите, тут сто процентов конфликт. Жестикуляция и мимика выдают, да и глаза вон у дружка нашего убитого какие-то дикие. Е-есть у меня одна программка… Если поколдовать немного, то разберём слова.       — Гений, — хлопнул по плечу товарища Холодов, а Рогозина отправилась на выход.       — Отлично, продолжайте.       Женщина торопилась никуда иначе, как в тир. Именно туда ушли Шустов с Власовой, бурно чем-то увлечённые. Полковник безумно желала узнать причину такой прыти, ведь ещё совсем недавно капитаны покинули службу ради отдыха и не собирались возвращаться так скоро. По пути она поздоровалась с проходящими мимо сотрудниками и свернула в искомое место.       А там шустрый Игорь уже произвёл биллинг так и невыключенного мобильника Виктории и теперь просто сидел в интернете, что-то читая с форумов. Власова же стреляла глазами в мишень. Рогозина зашла как раз тогда, когда Шустову попалось одно весьма странное изречение, и он решил зачитать его вслух.       — Она — демон, мнящий жажду восстановить справедливость, покончить с прежними устоями. Он — ангел, единственный, кто способен удержать её от всего этого. И никто другой в комплект с ними не идёт. Нарушит баланс.       Произнесённое Шустовым взбудоражило Рогозину и сидевшую рядом с ним Власову, нахмурившуюся и переведшую глаза на начальницу.       — Это что? — опешив, угрюмо спросила Галина.       — Это авторство одного ученого о психологии женщин… И тех, кто может их, так сказать, приручить.       — А, я поняла, — Маргарита усмехнулась. — Ты это ставишь в сравнение с нашей ситуацией. Вика — демон, а Паша — ангел. Так что ль?       — Разве не похоже?       Рогозина поджала губы, вскинув бровями и помотала головой. Власова же почесала нос, стрельнув сомневающимися глазами в уверенные Шустова.       — И что нам с этой информацией делать?       — Галина Николаевна, чтобы вернуть вашу типа дочь, нужен Гранин и все. Ну, вспомните хотя бы то дело Подрывателя, да, тема заезжена, — мужчина позакатывал глаза, пока полковник осмысливала сказанное, а капитан бездумно глядела на него, — но всё-таки это наилучший пример выражения чувств Градецкой. Она там об землю билась почти, переживала страшно. Такую любовь забыть нельзя. И поэтому он может её угомонить.       — Ну… бред, конечно, по звучанию, но попробовать стоит.       Рогозина достала телефон и набрала номер оперативника, ожидая ответа. Власова и Шустов подняли головы на начальницу, также принявшись слушать происходящее в трубке. Вскоре ее взяли.       — Гранин? В общем так, Паш… А вообще… ты где?.. Ага, значит, в комнате отдыха с Даниловым, оставь это дело, у нас к тебе поважнее есть. Да, срочно. Касается Вики.       Как только Галина произнесла имя, майор встрепенулся и скинул трубку, засобиравшись в тир. Игорь же ещё раз проверил адрес и распечатал его, ведь вызванный мужчина уже не остановился бы ни в коем разе. Маргарита же ухмыльнулась, все ещё глядя на сосредоточенную женщину.

***

      На Воробьёвых горах по вечерам любили гулять москвичи и гости столицы: район наполнял вдохновением благодаря виду непревзойдённого заката и открывал красивые просторы города людям. Здесь гуляли, встречались, катались на велосипедах/роликах, мечтали, влюблялись, расставались, наслаждались жизнью. Река наполняла воду журчанием при каждом мановении ветра, делая атмосферу ещё приятнее для обоняния. Все это придавало восторг в совокупности с зелёной составляющей — деревьями и кустарниками, наполняющими воздух кислородом.       Вот и в этот день народ прогуливался по окрестностям Воробьёвых гор, насыщаясь энергией места. Парочки устраивали привалы и любовались видом на прекрасный город.       — Пойдём за мороженым.       Одна из отдыхающих поднялась с травы и наводяще повела бровью в сторону.       — А не холодно? Этот вечер выдался не таким жарким, как вчера, — её мужчина усмехнулся.       Он не стал все же перечить женщине, поэтому поднялся на ноги и, взяв её за руку, отправился с ней за желаемым. За ними проследила сидящая рядом Майер и вдруг улыбнулась, всего на пару мгновений.       — Ну кто же откажется от мороженого…       Она усмехнулась, затем опустив взгляд на чуть подобранные к себе колени.       — И правда, кто его не любит?       Пронёсся вопрос неподалёку, и Виктория сначала не обратила внимания, без особого интереса бросив незначительный взгляд на источник. Однако вернула его на мужчину, хмурясь. Она узнала его.       — Как ты меня нашёл?       Девушка смотрела на Гранина с нескрываемым раздражением и… удивлением; он же оставался невозмутимым и спокойно присел рядом, кивнув на небо.       — Любуешься закатом? Нравится?       — Да, нравится, — не убирая взгляда с мужчины, выпалила она, затем подав головой к майору. — Что ты здесь делаешь?       — Ну уж явно не посидеть на траве пришёл, — едко произнёс Павел. — Куда ты пропала? Я с тех пор тебя так и не видел. Надоело дурить богатеньких мужиков? Взяла отпуск?       — Прекрати, Паш.       — А что такое? Стали противны их богатые прикосновения, хоть и неприятные, но зато денежные.       — Замолчи…       Грозно смотря на Гранина, Майер буквально прожигала его недовольным взглядом смешанным с растерянностью. Градецкая не понимала как себя вести до конца, в голову закрались сомнения. А собеседник пощурился на заходящем солнце и перевёл взгляд на неё.       — Ладно, прости. Я искренне не хотел и не хочу тебя обидеть или задеть, — он опустил голову на мгновение, затем вернув в исходное положение. — Просто ответь на ряд вопросов. Например, почему ты скрываешься? Вот в чем твоя проблема? Раньше была совсем другой.       — Раньше, это когда? Когда моя фамилия не была двойственной? Или когда я нормальной ещё была? Уточни.       — Ты и сейчас не даёшь повода, чтобы считать себя ненормальной.       — Сам себе противоречишь, — девушка издала смешок, наклонив голову вниз, но быстро вернув.       — Что мешает вернуться в коллектив, в семью? — чувствуя подступающее напряжение от возможного ответа Майер, Павел нахмурился.       — Семью… — она усмехнулась. — Даже не смешно как-то.       Повисла пауза, тишину которой прерывали лишь посторонние звуки. Но длилась она недолго. Прежняя стальная стена иссякла, Виктория выдохнула, уставившись на закат.       — Знаешь, с недавних пор я доверяю людям все меньше. Это было в прошлом, происходит сейчас. Ложь… лицемерие, цинизм. Спустя время многое стало неважным. Перестала ценить то, что имею. Мне стало наплевать.       — Так нельзя, Вик. Слишком рано ты теряешь интерес к жизни. Тебе…       — Ну и какой информацией ты располагаешь, Паш? У тебя нет всевидящего ока, подсказавшего бы что-то. А правда в том, что… — Градецкая закусила нижнюю губу, собирая храбрость для следующих слов, ведь озвученная немного ранее тема стала для неё больной. Гранин выжидал ответа, угрюмо следя за изменениями в лице девушки. И та вскоре продолжила. — В ту пору, когда я сходила с ума, ну с раздвоением личности на начальном этапе — непринятии себя новой, произошло кое-что. Не было у меня чести и достоинства, правила внутренняя свобода для всего, что захочу, — девушка остановилась, набирая воздуха в легкие, и, глубоко выдохнув, продолжила. — Так вот Степа меня ударил по голове тогда. Вазой, тяжелой, тяжеленной вазой. Я уже в первые секунды перестала соображать. Но… — Градецкая помедлила, горько усмехаясь, мужчина сочувственно следил за её речью, с каждым разом становясь все серьёзнее. — Но почему-то все были так отвлечены на мои выходки относительно других, в чем я действительно корила себя все последние месяцы, что совсем забыли про одно состояние человека. Касаемо мнимой смерти.       — Нет…       — Да. Меня похоронили живой. Есть такое понятие — летаргический сон. И знаешь… Проснуться в гробу было самой большой неожиданностью в моей жизни.       Девушка увела взгляд с мужчины на реку, погружаясь в неприятные воспоминания и рассказывая так, будто проживает эти моменты снова. Её мгновенно бросило в дрожь…       Я шла по темным улицам, или может, просто было темно в моих глазах. Держалась за голову, думала, не упасть бы. Ощущение — у меня там топор, который кто-то проталкивает внутрь все глубже. По лицу текут слёзы или это был всего лишь моросящий дождь — тоже не помню. Пару раз чуть не упала, но мысль о том, что причиню себе лишнюю боль этим падением, заставляла двигаться дальше. Душа ушла в пятки, дышать было сложно. Хотя это, наверное, из-за земли, лежащей поверх моего заточения. Благо вы не додумались раздеть меня, пришлось испортить наградной нож отца, чтобы освободиться из гроба. Не знаю, откуда взялись силы. Или результат опытов в виде телекинеза тоже сыграл свою роль, хотя какое это имело значение. Я была слишком слаба. Помню боль и бесконечный путь с кладбища. Тогда я почувствовала себя зомби из фильма, — девушка усмехнулась сквозь пелену воспоминаний, — Но повторять этот опыт не хочу. Никогда.       Градецкая остановила монолог, вернувшись в реальность, но взгляд на Гранина не перевела, продолжая наблюдать за игрой ветра с водой. Майор же нахмурился пуще прежнего.       — Но как ты выжила? Удар по голове — это серьезно.       — Спроси Соколову, она тебе ещё расскажет про опыты моей прабабки. Большая выдержка и стойкость, — едва съязвив, девушка вернулась к обычному состоянию рассказчика. — Я была в больнице, сама. Там мой друг детства трудился и трудится врачом. Он помог, провёл операцию, удалил гематому, позднее шрама не осталось из-за моей сверхъестественной природы. Он же поставил временную амнезию. Спасибо вазе и моему прошлому, которое Юля так удачно откопала.       — Это не делает тебя уродом. Тем более есть варианты для отвлечения себя же, если уж совсем плохо.       — Отвлечения… Я пыталась устроиться на работу по своей специальности, но потеряла интерес. Мне все чуждо.       — А если так? — мужчина медленно взял ладонь девушки, проследившей за этим действием с приоткрытым ртом, и положил на свою скулу, поглаживая второй рукой. Майер пыталась пересилить себя, отвести взгляд, но не смогла. Также, как и остановить бешено бьющееся сердце. — Вот и оно. Ты меня любишь. Видимо, тебе чуждо далеко не все.       Зачарованная приятным слуху голосом Павла девушка продолжала смотреть ему прямо в глаза, а он повторял это действие, не выпуская её руки. Однако вмиг Градецкая увела взгляд, нарушив настигшее обоих умиротворение, и резко поднялась, также стремительно, вовсе не оглядываясь на ничуть не опешившего Гранина, уходя в закат.       Он же проследил за ней, уже полностью уверенный в её окончательном решении. Ведь сердце не обманешь.