Он или Я

      Расследование подходило к концу. Очень скоро преступник будет доставлен, даст показания или же они и вовсе не понадобятся из-за достаточности вещественных доказательств, составятся протоколы, отчёты и состоится передача материалов в суд. Насладившись минутами покоя в буфете с Власовой, Рогозина отправилась в офис. Она села за компьютер, едва включив технику, как на пороге кабинета показался Круглов. Мужчина прошёл к столу и чуть наклонился, оперевшись о него руками.       — Галь, ваше дело близится к завершению, и я тут подумал. А почему бы не отправиться в путешествие? — женщина изогнула бровь, немного повернув голову, но оставив взгляд на собеседнике. — Сколько ты тут сидишь без продуху?       — Я не совсем понимаю.       — Отпуск. Если так боишься за место, то можем взять очень непродолжительный, какие-то полторы недели. Если же опасаешься нагоняя от начальства, то у меня есть подходящая кандидатура на твою замену. Временную, конечно же.       — Интересно послушать.       — Вспомни, бывало, что тебя замещал Лисицын. У него хорошие рекомендации от начальства, Султанов был премного доволен им.       — Ага, — Галина опустила голову, тут же пощурившись на возлюбленном. — А у меня есть пару минут на размышления?       Николай добро усмехнулся, положив ладонь на ладонь полковника, вызвав улыбку.       — Конечно, но не затягивай. Должны ещё успеть за билетами.

***

      По коридору шёл главный подозреваемый по обвинению в жестоком убийстве и сокрытии трупа, оглядываясь на обстановку вокруг. Он не выражал никаких эмоций на лице, будучи скупым на них, как и на раскаяние. По-другому нападение на сотрудников при исполнении объяснить невозможно. Шипевший Игорь шёл вместе с Павлом, потирая ушибленный затылок, и проклинал себя же за инициативу поехать на задержание, потому что, как оказалось, временами она наказуема.       — Черт дёрнул заменить Данилова.       — Да, с интуицией у тебя как-то плоховато, — майор похлопал друга по плечу и ухмыльнулся.       А мимо них «пролетел» Лисицын, направившись прямиком в допросную. Все указывало на то, что Рогозина согласилась на предложение Круглова.       Но один человек желал разобраться с присутствующим в коридоре. Шустов успел отойти на короткое расстояние, как вдруг услышал почти несдержанную брань, адресованную товарищу. Он повернулся на Гранина и узрел злого Данилова, тычущего в одежду коллеги пальцем, на что тот смахивал их с себя и бесконечно хмурился на нарушителе спокойствия.       — Значит, мне сказал, что искать больше не будешь, а сам искал и в итоге нашёл?!       — Я не обязан перед тобой отчитываться.       — Оставь отговорки при себе, — капитан толкнул майора назад, отчего тот погрубел во взгляде.       — Если хочешь драться, можем уйти в гараж. Там как раз пусто. Однако какой смысл?       — Доказать, что ты не прав, поступил как последняя тварь.       — Злись, сколько влезет, — Павел вдруг сильно схватил Степана за грудки. — Но тебе придётся прекратить преследовать нас. Вика уже сделала выбор, и он далеко не в твою пользу, — следом он оттолкнул товарища. — Забудь всякие попытки переманить или забрать. Она не вещь, она человек. У неё есть чувства, память. Так что если ты ценишь её, даже допускаю — любишь, не терзай. Иначе снова уйдёт.       И Степан успокоился. Он обдумал сказанное Павлом, вспомнив прошлое, и покивал, удаляясь вглубь здания. Капитан решил попробовать отступить, ведь девушка все же была ему дорога, и не хотел, чтобы она снова пропала.       Засунувший руки в карманы брюк Шустов подошёл к другу и с задумчивым видом спросил:       — Думаешь, оставит вас в покое?       — Степа разумный человек. Он не станет делать ей хуже, если действительно когда-то любил. А он любил.       — Ясно. Ну котовасия окончена, так что предлагаю по домам, — зевнул Игорь, поглядывая на заснувшую на диване в буфете Власову.       — Да… — Гранин посмотрел в пол, возвращая на капитана уже другой взгляд, и хлопнул себя по лбу. — Точно же, домой.       Он стремительно покинул контору, оставив уставшего друга в удивлении.

***

      Тем временем, в допросной.       Лисицын вошёл в помещение с важным видом, тут же показав «собеседнику», что выслушивать бред не собирается, а оно и понятно: время позднее, хочется уйти на отдых. Потому Константин начал сам.       — Гражданин Телесов, при вас найдены вещи убитого Суханова, а именно — дорогущее кольцо с рубином и часы, кстати на них кровь потерпевшего забилась в укромных местах, поэтому отпираться бесполезно. Ваша вина доказана. Объясните одну вещь — зачем такой экзотический способ расправы над трупом?       — Первоначально я хотел избавиться от тела с помощью кислоты, но не химик, знаний нет. Пришлось выкручиваться.       — Могли бы в интернете посмотреть, — поджал губы Лисицын, разведя ладонями. — Сейчас в этой паутине есть все.       — А вы, что, страна советов? — сделал агрессивный выпад преступник, однако ни один мускул лица не дрогнул у Константина. — Где раньше были?       — Гражданин Телесов, на вашем счету жестокое убийство, а вы паясничать вздумали?       — Мне плевать. Все равно загребёте.       — Есть за что. Вам будет предъявлено обвинение в преднамеренном убийстве и последующем ограблении. А ещё статейка про глумление над трупом под вопросом.

***

      — Вика, возьми трубку, я вижу тебя в окне.       Допытливый Гранин добрался до дома Виктории прямиком из конторы, почему все ещё носил форму ФЭС, и все ещё пытался дозвониться до девушки. Он стоял под окнами и всматривался в одно, не убирая мобильника. Скоро Градецкая все-таки выглянула с балкона в ночнушке и тут же спряталась обратно, встретившись с мужчиной глазами.       А спустя две минуты он уже стоял у искомой квартиры.       — Вика, открой дверь. Я знаю, что ты дома и не спишь, — в ответ — молчание, а далее — более настырное поведение майора, ставшего стучать ладонью. — Вика! Я все равно не уйду.       Помешкавшись по другую сторону двери, девушка опустила глаза в пол, быстро подняв обратно на стену, и закатив их, открыла.       — Играть со мной вздумала?       Чуть возмущённый Павел посмотрел на Викторию, собравшую руки у груди. Она же нахмурилась, удивив своим ходом мыслей мужчину.       — Ну что ты хочешь? Я пыталась с тобой поговорить, у тебя отмазка.       — Какая отмазка? Мы с Игорем задерживали убийцу.       — Так долго? — брови Майер поднялись вверх, выражая её недовольство. — Уже ночь наступила.       — Я не понял, это допрос?       — Просто пытаюсь анализировать твой день. Я приходила в семь, Паш. Вечером. Сейчас двенадцать ночи.       — Москва — большой город, локаций много, пришлось ехать в другую часть города за преступником, а потом ещё ехать обратно. Чего ты злишься без повода? Или думала, что не приду? — он пощурился на девушке. — Хотя… если бы ты не ждала меня, то наверняка легла бы спать. Видимо, ждала.       Градецкая-Майер промолчала, уводя голову в сторону, и прошла дальше по коридору, побуждая Гранина улыбнуться и, не отворачиваясь от неё, потянуться к двери, чтобы закрыть.       По пути до спальни мужчина бегал глазами по интерьеру и заметил предметы маскарада: линзы и парик. Он усмехнулся про себя. А когда они остановились, Виктория развернулась лицом к Павлу и внезапно вынесла накопившееся наружу.       — Я была одержима тобой. Пролила столько слез, что можно было открыть новое море, даже океан, и назвать твоим именем. Я больше не хочу это чувствовать. Эту зависимость. От любви одни проблемы.       — Как можно считать любовь одержимостью? Тебе не приходит на ум, что это разные вещи?!       — Мне надоело так жить, я устала страдать! И потому нет никакой разницы между этими двумя понятиями!       — Вика, прекрати вести себя как капризный ребёнок!       Немного выведенный из себя Гранин схватил Градецкую за руки.       — Отпусти!       — А то — что? Силу на мне применишь и опять актрису включишь? Уже целый год играешь роль холодной королевы, встречи устраиваешь с богачами, потом дуришь их, квартиру свою зачем-то повторно опечатала, парик купила, линзы. А для чего весь этот маскарад? Чтобы позлить меня? Вывести из себя? Запутать?       — Чтобы жить без тебя!       — Ну и как? Получается?       — Получалось! Ты влез и все испортил!       Наступила минутная пауза.       А дальше Градецкая, обдумав все сказанное и услышанное, вдруг расслабила руки в захвате Гранина и медленно села на кровать, мгновенно помрачнев. Также неожиданно девушка заплакала. Мужчина опустился перед ней, пытаясь успокоить.       — Ну чего ты сейчас плачешь? Вик?       Он неторопливо отвёл руки майорши от её же лица.       — Вик. Да ты что?       Она не смотрела на него, пытаясь прийти в себя. Павел же выдохнул, плавно сводя брови вместе.       — Я опять довёл тебя до слез.       — Нет, это не ты, — девушка бегло провела пальцами под глазами, убирая слёзы. — Сама себя довела, — она усмехнулась без доли юмора и со лживой улыбкой. — Дура.       — Прекрати себя корить. Ты просто не хочешь принимать правду как должное.       — Какую ещё? Только не говори снова о любви, меня уже тошнит от этого слова.       — Потому что оно истинно. И избавиться ты не сможешь.       — Паш...       Девушка наконец подняла голову на мужчину, жалобно и тихо сказав.       — Отпусти меня...       — Однажды уже совершил эту ошибку. Больше не повторю.       Уверенный Гранин поднялся на кровать, сел перед напряжённой Градецкой и поморгал.       — Что, отнесёшь меня к порогу телекинезом?       Виктория чуть покачивалась на месте, расслабив рот и постепенно подобрев, что было заметно по её невраждебному взгляду и глазам. Павел также сдержано улыбнулся и переплел пальцы любимой со своими в воздухе. Почему-то Майер затаила дыхание, а её сердце отбивало такой забытый ритм. Мужчина притянул девушку ближе, заставив привстать, и обвил её талию руками, крепко обнимая. В этот момент холодность покинула разум Градецкой, она закрыла глаза, чувствуя как ускоряется стук сердца в объятиях майора. Она не заметила, как он убрал руки с её талии.       Перед глазами будто новая пелена. Но не слез. Ещё непонятного для Майер чувства. Почему-то скопился нервный ком в горле, который девушка проглотила, уже наблюдая все чётко.       Стало жарко, когда Гранин вновь притянул возлюбленную ближе, властно и в то же время нежно соприкоснувшись своими губами с её, заведя руки за спину Градецкой и обнимая за плечи. Майер таяла с каждым новым поцелуем под их жарким градусом; растерянная Виктория не сразу сообразила, куда деть свои руки, в итоге оставив их на шее майора. Она утопала в нем, растворялась...       И ей это понравилось.       После заката всегда было приятнее совершать ошибки. Хотя не всегда именно так можно охарактеризовать нахлынувшее наваждение. Нельзя считать истинные чувства оплошностью. Это и вспомнила Виктория, будучи никак не в силах насладиться сполна реальными поцелуями с настоящим возлюбленным; привязанность к нему не являлась синонимом к привязанности к другим появлявшимся мужчинам в жизни девушки и время её отторжения в образе равнодушной Майер.       — Не отнесу… — вырвалось из уст Градецкой, когда Гранин стал целовать её шею и просто нагло сводить с ума. Девушка закатила глаза, с трудом выдохнув и отдалась власти Павла, перестав руководить своими действиями. Ей стало слишком хорошо.       Разгоряченный сдавшейся ему Викторией майор сменил их положение, опустив её под весом своего тела на кровать. Несмотря на преграду в виде рабочей формы оперативника, девушка хорошо почувствовала его напряжение. Она охнула от неожиданности, когда мужчина прижался к ней, проводя дорожку из поцелуев по оголенной ключице. Продолжить её мешал одетый на девушку халат, который безо всяких препятствий Павел распахнул, открыв себе на обозрение такое знакомое и одновременно забытое стройное тело, спрятанное теперь лишь в нижнее белье.       Майорше захотелось справедливости, она быстро избавила возлюбленного от служебной куртки, а затем и кофты. И он неумолимо продолжил захват. Гранин впился в шею Градецкой, поймав её ладони своими и вжал их в постель на уровне плеча Вики. Та продолжительно, блаженно выдохнула, то и дело открывая и закрывая глаза. От шеи Павел перешёл к ключице, плавно и стремительно минуя её и спускаясь ниже. Виктория скомкала подушку головой, отведя её назад, и сжала ладони майора сильнее. Она привлекла его внимание своей непослушностью: мужчина поднял взгляд, возвращаясь к лицу майорши, и навис над ней. Их глаза встретились. А тела уже во всю пылали огнём.       Очень скоро он вернул плен её мягким ладоням, добавив в коллекцию сброшенных куртки и кофты ещё пару вещей. Будто прочитав его мысли, Градецкая расправила плечи, расслабила их. Ненаходящий смысла в томлении ожиданием, мужчина проник в неё. И все же это действие заставило Викторию сделать продолжительный вздох и прикрыть глаза. Перерыв в долгое время разлуки дал о себе знать; происходящее сейчас стало необыкновенно. И Павел учёл некоторую неготовность любимой, дав ей настроиться, привыкнуть. Она выдохнула, достаточно адаптировавшись, и открыла глаза, позволив майору продолжить. Он стал двигаться в ней неспешно, мерно наращивая темп. Девушка извивалась под ним, то и дело задирая голову назад и рвано выдыхая. Не останавливая действо, Гранин накрыл губы Градецкой поцелуем, почему вырвавшийся почти следом её стон получился приглушённым. А затем она сама впилась в его губы, жадно поглощая их хозяина. Виктория вынудила его отпустить свои ладони и завела их на спину Павла, прижимая все ближе к своему телу. Он был на взводе, начав двигаться быстрее, и сдержать вырывающиеся из груди стоны майорша уже совсем не могла. Дышать стало ещё труднее, страсть накрыла с головой.       Она вмиг забыла весь проведённый без мужчины отрезок времени и перенеслась в периоды радости и счастья рядом с ним. В этом плане Гранин был сильнее Градецкой. Однако в данный момент он пересилил её во всем. Перестал щадить. Проявил все своё желание, ненасытность. И ощутил сладкий вкус победы.