Точка невозврата.

Четырьмя днями ранее

      Лисицын был раздражен. День не задался с самого утра.       Юля шагала где-то позади, стараясь не встречаться с ним взглядом.       — Доброе утро, Константин Львович! — вежливо поздоровался сотрудник при входе.       Костя не удостоил его ответа, коряво и наспех расписавшись в журнале инструктажей, и удалился вглубь помещений.       Соколовой стало за него неудобно. Она по-прежнему молчала, но чувствовала нарастающее возмущение. Ссоры, скорее всего, будет не избежать.       — Доброе утро, — тихо произнесла она, — Константин Львович сегодня плохо себя чувствует, он слегка… рассеян.       Молодой лейтенант кивнул, отлично понимая, что та из вежливости пытается сгладить ситуацию.       — Заходи, — требовательно сказала Рогозина, едва на пороге конференц-зала появилась Юля. Сейчас было не время и не место выяснять причины очередного опоздания сотрудников.       — Сегодня утром, — продолжила Рогозина, — в подмосковном Ореховске найдено тело полковника Антипова. Антипов офицер Министерства обороны.       Лисицын иронично вздернул бровь:       — Ясно! Опять дело сверху «подарили»!       Рогозина отметила про себя настроение Кости, но решила не делать ему пока замечания. Интуиция подсказывала ей, что оперативник такой не из-за банального недосыпа.       — На место выехал Круглов, — игнорируя Лисицына, продолжила Рогозина, — собирайся, Костя. Адрес тебе вышлет Иван.       Лисицын угрюмо кивнул и резко выскочил из помещения, оставив после себя крутящееся вокруг своей оси кресло.       Юля сцепила пальцы рук «в замок», стараясь принять вид готовности к любому поручению.       — А мне что делать?       У Рогозиной был колоссальный опыт в допросах, она интуитивно чувствовала когда ее пытаются обмануть, почти физически ощущала тот момент, когда сидящий перед ней человек начинал испытывать тревогу, страх и отчаяние. За столько лет службы ей не составляло труда понять: стоит ли нажать на собеседника сейчас или же наоборот — чуть отпустить хватку. Сейчас был тот самый момент, когда ситуацию накалять не стоило, но занимаемая ею должность обязывала сделать замечание:       — Не опаздывать впредь.       — Поняла… Прошу прощения.       Галя взяла со стола прозрачный файл, в который был помещен документ, распечатанный на одном листе.       Продолжать отчитывать Соколову было бы неправильно, ведь опоздали оба: и Соколова, и Лисицын. Лучше вернуться к этой теме позже, когда из Ореховска вернется второй участник.       Она протянула документ:       — Антипов занимался закупкой продовольствия для личного состава. Через четыре дня он и еще почти двести человек должны были вылететь на российскую военную базу в Средней Азии.       Соколова пробежала текст глазами:       — Запрос в Министерство обороны?       Рогозина кивнула.       — Без официального запроса не стоит ждать полной картины. Пока Круглов и Лисицын работают в Ореховске, тебе придется съездить на Знаменку.       Соколова была в легком недоумении: она не могла понять задумки Рогозиной относительно запроса. Для доставки таких документов есть посыльные, запрос допускалось отправить посредством открытых каналов связи, на крайний случай — воспользоваться фельдъегерской службой, если документ содержал в себе информацию ограниченного доступа.       — Юля, — Рогозина поняла ее недоумение, — мне нужно знать реакцию на этот запрос. Эмоции не скрыть, понимаешь?       Соколова кивнула.       — Езжай.

***

      Костя широкими шагами приближался к Круглову, попутно закатывая рукава спецовки.       На улице стояла жара.       Он протянул Николаю руку в немом приветствии, но тот покрутил в воздухе своей широкой кистью в латексной перчатке.       В двух метрах от них на земле лицом вниз лежало тело мужчины. Все признаки указывали на то, что он упал с большой высоты.       — Сам?       Круглов пожал плечами, снимая защитный кожух с фотокамеры.       — Я сам приехал минут десять назад. На переезде пробку застал.       Любопытные зеваки, окружившие территорию места происшествия, хоть и шёпотом, но очень бурно обсуждали все действия оперативников. Кто-то уже выдвигал свое мнение относительно покойного, будучи уверенным в своих предположениях.       Круглов научился не видеть и не слышать таких людей. Его движения были отточены до автоматизма и, казалось, его ничто не может отвлечь. Он сделал несколько снимков общего плана, постепенно приближаясь к телу.       Костя тем временем закончил надевать перчатки и, щурясь от солнца, навскидку пытался определить высоту падения.       Обычный панельный дом советской постройки. Наружную стену то тут, то там дополняли системы кондиционирования. На шестом этаже из кухонного окна сквозняком вытянуло на улицу тюль. Этажом ниже, на балконе, стоял полуголый мужик с признаками утреннего похмелья.       — Помоги мне, — услышал он Круглова, который пытался перевернуть тело на спину.       Костя нагнулся и просунул руку подмышку покойному, потянув на себя. Ему пришлось напрячь почти все свои силы, чтобы наконец изменить положение умершего.       Лицо последнего было сильно повреждено. Характерная для ситуации открытая проникающая черепно-мозговая травма, переломы конечностей, наверняка были и разрывы внутренних органов.       «Без шансов», — промелькнуло в голове у Лисицына.       — М-да… — протянул он уже вслух, — без вариантов. А его соседи не опознали?       Лисицын похлопал по области карманов брюк, в которых лежал труп, и понял, что Круглов ему так и не ответил. Он обернулся, пытаясь понять, куда пропал напарник.       Круглов стоял рядом. Он по-прежнему держал в руках фотокамеру, словно готовился начать съемку, но почему-то не делал этого. Словно ему что-то мешало.       Костя поднял на него взгляд и замер. Еще никогда прежде он не видел его таким.       Чуть приоткрытый рот не издавал ни звука, а глаза, несмотря на припекающее яркое солнце, были распахнуты и устремлены на, казалось бы, неузнаваемое лицо. Было ощущение, что в данную секунду для Николая не существовало никого, кроме него самого и тела, лежащего на небольшом пятачке земли.       Лисицын выпрямился и вплотную приблизился к Круглову. Он не хотел, чтобы кто-нибудь, кроме них самих, слышал его вопрос:       — Петрович, — это был почти шепот, — ты его знаешь?       Николай резко отвел взгляд в сторону, стараясь максимально быстро взять себя в руки. Он для вида покрутил камерой, как будто проверял ее готовность, затем сделал шаг в сторону, словно эта близость с Лисицыным была ему некомфортна. Еще через пару секунд он как мог безразлично дернул плечом и, как показалось Лисицыну, наиграно хмыкнул:       — Нет, конечно.       Костя всей кожей ощутил как его только что обманули.