Вечная Ночь

      Рейстлин открыл глаза. Он оказался в кромешной тьме, однако почувствовал, что всё получилось. Маджере был не один, ничего не видя, он, однако, чувствовал, что рядом кто-то есть. И этим кем-то явно был не его ученик. — Маджере… — протянул знакомый голос, и архимаг вздрогнул. — Я говорила тебе, дорогой брат, что без него здесь не обойдётся. — Тише, сестра. Оставьте на потом свои разборки, — незнакомый мужской голос. Он казался тихим и спокойным, однако от него веяло силой, словно от горной реки, спускающейся в долину, миновав водопады и сильные течения. — О, как обычно, наш дорогой маг решил заняться спасением мира, перед тем чуть не уничтожив его. Ничего не меняется, — Рейстлин услышал, как Богиня фыркнула. — Я тоже рад видеть тебя, моя Госпожа, — прошептал Маджере. — Однако не думал, что встречу тебя здесь, на Совете Богов. — Мой дорогой братец пригласил меня сюда, чтобы хоть как-то скрасить скуку моего пребывания в Бездне. Весьма любезно с его стороны, ты не находишь? — Мне ли, обычному смертному, рассуждать о милости Богов? — архимаг усмехнулся. — Я не думаю, что твой брат оценит мои суждения. — Мой дорогой брат с радостью тебя послушает, ему всегда было интересно, что же думают о нас простые люди. — Тихо, — мягкий серебристый свет залил всё вокруг, позволив наконец Рейстлину рассмотреть говорящего. Совсем не так легенды описывали Бога Света, и совсем не таким Маджере видел его в их последнюю встречу. Паладайн, поднявшись со своего места, продолжил: — Мы собрались здесь не за тем, чтобы вспоминать старые обиды. У вас ещё будет время их обсудить.  — Вот в этом, дорогой брат, я как раз и сомневаюсь, — рассмеялась Такхизис, внимательно глядя на архимага. — Твоими стараниями, Маджере, в мире теперь находится Дракон Хаоса, способный уничтожить его и пробудить нашего Отца. Ничего не хочешь сказать? Может, объяснишь нам причину своего поступка? Рейстлин лишь неопределённо пожал плечами. Что он мог сказать? Что ученик ослушался его во время важнейшего ритуала? Или что вообще не хотел призывать настолько опасное существо? Всё это звучало бы слишком глупо. — Важно лишь, что Дракон уже здесь, и вы, похоже, тоже совсем не понимаете, что с ним делать. Он сильнее каждого из вас, я прав? — Да, — Гилеан, до этого лишь молча записывающий что-то в свою книгу, поднял голову. — Один раз, собравшись вместе, мы смогли его победить. Но теперь мы не можем этого сделать, — Бог снова сделал пометку в книге. — Однако ты можешь нам помочь. Ты силён, но твоя магия — лишь сила смертного. Ты смог призвать его, но теперь сам изгнать не сможешь. Я предлагаю, — поднявшись, Гилеан подошёл к брату и осмотрел Богов, — я предлагаю единственно верное решение. Единственный шанс для этого мира. Мы должны дать ему часть нашей силы. — Наделить смертного силой Богов? — Нуитари нахмурился. — Не слишком ли это опасно? — Другого выхода у нас, к сожалению, нет, — Паладайн слегка кивнул брату, благодаря его. — Я согласен, риск велик, но только так у нас есть хоть небольшая надежда. — А если мы сможем собрать все силы в одного из нас, как в прошлый раз? — Такхизис тоже явно не одобряла эту идею. — Я даже догадываюсь, кому мы можем их передать, дорогая сестра, — Бог Равновесия слегка усмехнулся. — Нет. Слишком велик шанс, что наша сила просто исчезнет. — А Маджере, по-вашему, сможет её сохранить? — поднял бровь Нуитари. — И после не использовать против нас? — Выбора нет. У нас слишком мало времени, — отрезал Бог Света. — Мне самому не по душе эта идея, но, боюсь, это наш единственный шанс. — Хорошо, я согласна! Раз уж вы все так решили защищать Маджере и забыть обо всех его предыдущих грехах, — Такхизис махнула рукой и глянула на сына. Тот кивнул: — Очень надеюсь на твоё благоразумие, Маджере. Рейстлин слегка поклонился, скрыв усмешку. Ему совсем не нужна была эта сила после победы, — если эта победа вообще случится, — но, похоже, Боги считали, что, один раз почти заняв их место, он попытается снова. Однако обвинить их было не в чем, сам архимаг думал бы точно так же. — Мы даём тебе часть своей силы, — произнёс Гилеан, повернувшись к Рейстлину. — Прошу, Маджере, используй её правильно. И помни, что даже наши силы не безграничны. Архимаг тихо фыркнул. Как будто он маленький ребёнок и сам этого не понимает. И всё же он снова чуть поклонился. — Благодарю вас. Я сделаю всё, что в моих — и в ваших — силах, — усмехнувшись, Рейстлин сделал шаг назад, и тут же Боги пропали из виду. Маджере глубоко вздохнул и тихо направился вперёд, безошибочно выбирая нужный путь среди окружающей его тьмы.

***

      Дракон раздражённо выдохнул и обернулся. Перед ним, опираясь на посох, стоял тот самый маг, который открыл ему путь в мир. Проведя змеиным языком по губам, Дракон усмехнулся, тихо зашипев: — Рейстлин… Маджере, — его взгляд скользнул по посоху, который архимаг сжимал в правой руке, и змеиные зрачки чуть сузились. — Зачем ты снова пришёл ко мне? Неужели твой ученик снова нуждается в моей помощи?       Рейстлин чуть скривился и мягко подошёл ближе, рассматривая Дракона. Чуть наклонив змеиную голову, существо следило за ним, в любую секунду ожидая нападения. Маджере рассмеялся. — Нет, — архимаг остановился, тоже слегка наклонив голову и прищурился. — Нет, я лишь пришёл поговорить. Ведь ты очень любишь разговоры, не правда ли? — О, и о чём же ты хотел поговорить? Об этом мире? Ты же прекрасно знаешь, что его уже не спасти. — Знаю, — Рейстлин кивнул, слабо усмехнувшись. Его рука сжалась в кулак, и шар на посохе слабо засиял золотистым светом. Дракон, казалось, не обратил на это внимания, и архимаг продолжил: — И всё же мне интересно: неужели ты так самоуверен? Боги смогли победить тебя и… твоих братьев один раз, так почему у них не может получиться снова? Дракон рассмеялся, откинув голову: — Глупец. Ты правда настолько веришь своим Богам? Каждого из них я могу уничтожить одним взмахом лапы. Мы долго копили силы, находясь в заточении, и теперь можем взять то, что наше по праву! Мы — первые творения Хаоса, а не твои глупые Боги! У них не было никаких прав на этот мир! — Правила диктуют победители, — хмыкнул Маджере, глянув на шар на посохе, уже ярко засветившийся золотом. Дракон оскалился и снова тихо прошипел: — Глупец. Когтистая лапа медленно поднялась и, прежде чем архимаг успел сделать шаг назад, будто бы мягко опустилась вниз, оставив на щеке Рейстлина пять кровавых полос. — Никто не сможет тебе помочь, даже твои глупые Боги! И никто не спасёт этот мир. Он станет нашим, нашим по праву, каким и должен быть!