Вечная Ночь

      Тело учителя дёрнулось, и Даламар отвлёкся от своих мрачных мыслей. На щеке Рейстлина проступили пять рваных ран, заструилась тёмная кровь, стекая по шее за ворот мантии. Эльф метнулся к учителю и, помедлив лишь мгновение, осторожно, буквально кончиками пальцев коснулся лица Рейстлина, зашептав заклинание. Медленно, будто неохотно раны затянулись, оставив после пять светлых шрамов. Отодвинувшись, Даламар опустился на холодный камень и закрыл глаза, рвано выдохнув. Бой начался. — Помоги ему, Нуитари… — прошептал ученик, коснувшись запястья. В рукаве блеснуло остриё серебряного кинжала, и Даламар машинально коснулся его, почувствовав лёгкий укол. На пальце проступила капля крови и медленно стекла на запястье, оставляя алый след. Эльф лишь криво улыбнулся, глядя, как она исчезает под рукавом.       «Сейчас решается судьба мира», — подумал Даламар, глянув на лежащего рядом Рейстлина. Даже сейчас тёмному эльфу казалось, что он презрительно усмехается. — «Он начал бой, из которого только один выйдет победителем. И, в любом случае, когда всё закончится, я умру».       Даламар нервно рассмеялся и снова закрыл глаза. Да, теперь ему точно не в чем завидовать. Гибель всего мира, когда каждый день медленно приближает всё к концу, или же смерть от рук любимого учителя. Выбор слишком тяжёл. Учитель снова дёрнулся, что-то прошипев, однако на этот раз эльф не обратил на это почти никакого внимания, погружённый в свои мрачные мысли. Рейстлин победит, он в этом почти уверен. Нет ничего такого, что не смог бы сделать его учитель. Так казалось эльфу.       Но… Но что если учитель тоже погибнет? Умрёт от ран, нанесённых драконом, оставшись победителем, принесёт себя в жертву?       Эльф усмехнулся. Это невозможно. Шалафи сам говорил, что победит лишь один из них. Не может ли из этого следовать, что второй проиграет, но избежит гибели? Судя по тому, как иногда выражался учитель, — нет, Даламар уже привык и почти всегда верно угадывал его желания — всё может быть именно так.       «Убьёт Дракона, а потом вернётся за мной», — ученик рассмеялся, будто не собственной гибелью сейчас были заняты его мысли. — «Но если он погибнет сам… если он погибнет уже после смерти Дракона, от ран ли или от чего-то другого…»       Пелена воспоминаний застала его глаза, он смотрел и видел картины прошлого, людей, которых он убивал, не задумываясь. Выжить. Выжить — вот главная его задача. И не важно, какой ценой, не важно, сколько людей должны ради этого погибнуть. Или он, или ты.       Это было главное его правило во время скитаний. Когда есть выбор между твоей смертью или гибелью одного, двух, пяти, десяти людей, стираются все моральные принципы. Ты хочешь просто выжить. Или он, или ты. Кинжал. Учитель без сознания, ещё не успел вернуться. Кровь, кровь, стекающая по металлически-золотой коже, струящаяся по древним камням Башни, впитывающаяся в мягкий бархат мантии… Он убил уже многих. Нельзя, приняв дар Нуитари, оставаться в стороне и не принести жертв. Лишь ещё один грех на его душу, их и так уже немало. Что ему стоит просто?.. Просто убить его? Нет. Он не сможет. Тёмный эльф снова горько рассмеялся, осторожно коснувшись руки учителя. Раньше он смог бы — если бы справился — убить Рейстлина, даже не задумавшись. Лишь ещё один выбор — или он, или ты, рука не дрогнет, магия сама подскажет нужные слова. И никаких эмоций, ни сожаления, ни гнева. Ты просто должен выжить. Но всего за два года он очень… привязался к этому человеку. Полюбил его, пусть и сам боялся этих слов. Ему казалось, два года — такой маленький срок, тем более для эльфа. Но с каждым днём привязанность росла, и теперь Даламар понимал — он не сможет. Даже не убить, просто ослушаться приказа. Сказать хоть слово против. — Я справлюсь… — тихо шепчет эльф, сам желая поверить в свои слова. — Что бы ни случилось, я справлюсь.       Теперь выбор сделан. Ученик усмехается, вцепившись в рукав своей мантии. Он справится. Что бы его ни ждало.       Звёздное небо. Учитель, только открывший глаза. Они ещё мутные, зрачки-песочные часы расширены так, что, кажется, закрывают почти всю радужку.       Блеск кинжала. Непонимание и боль в глазах учителя, в глазах любимого. Кровь… везде кровь. Всё вокруг застилает алая пелена, видно лишь лицо Рейстлина, скривившиеся от ужасной боли губы, последний блеск в глазах и пустота. Тихий шелест листвы. Шёпот призраков. Его бледные пальцы все в крови, дрожащие руки.       Он мёртв, мёртв, мёртв… Теперь совсем, теперь нельзя этого изменить, нельзя обратиться к Богам…       Мир перед ним погружается во тьму, непроглядную, холодную и вязкую, как смола, и эльф отдаётся её власти, закрывая глаза.