Вечная Ночь

      Даламар судорожно вздохнул, прижав дрожащую руку к груди, стараясь успокоить бешеное сердцебиение. Его испытывали. Пустыня будто хотела узнать его, заставляя верить во всё, происходящее здесь.       Будто желая заставить его остаться здесь, в стране кошмара, пусть пока и не пришло его время.       Медленные шаги по песку, глаза зажмурены, но ученик всё равно видит бесконечную серую пустоту перед собой. Нет смысла на что-либо смотреть, то, что он должен видеть, ярким отпечатком остаётся перед взглядом, не позволяя забыть даже на секунду. Он идёт, идёт лишь вперёд, растворяясь в тихом шорохе шагов, оставляя в мыслях лишь свою цель. Теперь нельзя позволить себе такой слабости, нельзя вновь поддаться пустыне; тёмный эльф чувствует, как медленно течёт время, будто каждая песчинка, легко слетающая в нижнюю колбу песочных часов — таких знакомых, таких привычных — с грохотом падает огромным камнем, видит, как темнеет золото про́клятых глаз, будто с каждым ударом опускаясь во тьму.       Пустыня неизменна, но что-то ведёт его, что-то подсказывает верное направление, и, пусть он не знает, с каким умыслом, сейчас это не имеет значения. Ничто не имеет значения.       Серые пески тихо шелестят от каждого шага, будто выпевая древнюю, давно всеми забытую мелодию, такую безжизненную и спокойную, словно её создатель не чувствует ничего. Серое небо безразлично смотрит вниз, на тонкую чёрную фигуру, такую одинокую среди бескрайней пустыни, потерянную в этих песках, давно забывшую всю радость и свет, будто уже целую вечность находящуюся здесь, не помня ничего другого.       Цепочка следов исчезает сразу, как только Даламар делает следующий шаг, и невозможно понять, не ходит ли он по кругу, вновь и вновь теряя себя каждую секунду. Но он продолжает путь, не оглядываясь, не открывая глаз, словно верит, что это способно отгородить его от кошмара.       Вырисовывающиеся вдали очертания озера заставляют ученика вскинуть голову и резко распахнуть глаза. Голубая гладь воды, такая нереальная, невозможная здесь, манит к себе, такая знакомая и чужая, такая настоящая, знак из мира, оставшегося уже далеко.       Тихий плеск прозрачной воды, лёгкими каплями стекающей с бледных пальцев, падая обратно в озеро, успокаивает разум, и шёпот, напоминающий о цели, становится совсем неслышным, его больше нет, и никто теперь не может помочь тёмному эльфу.

***

Звонкий смех раздаётся совсем близко, и ты резко оборачиваешься, с непониманием глядя на миловидную эльфийку, остановившуюся совсем близко. Лёгкий ветер треплет светлые волосы и белые одежды, а ярко-зелёные глаза лучатся радостью, будто сейчас она — самое счастливое существо во всей вселенной. Ты резко вскакиваешь и, слегка покраснев, кланяешься. — Просите, госпожа, я вас не заметил, — тихо произносишь ты, не смея снова взглянуть на неё, и вновь слышишь смех, похожий на перезвон серебристых колокольчиков. — Какая я тебе госпожа, Даламар? Зачем снова притворяться, здесь никого нет. Никто не увидит. Ты растерянно улыбаешься и вновь опускаешься на мягкую траву, уже не в силах отвести взгляда от лица любимой. Эльфийка тихо опускается рядом и кладёт голову тебе на плечо, задумчиво глядя на водную гладь. — Зачем тебе это? — в который раз спрашивает она, и ты лишь вздыхаешь, легко касаясь белых с серебристым отблеском волос. Губы на секунду трогает улыбка, однако почти сразу ты вновь хмуришься, пытаясь подобрать верные слова. — Я не могу отказаться от силы. Только не теперь. Я же рассказывал тебе, что для меня значит магия, и сейчас, когда я наконец могу узнать столько всего… Резко замолчав, ты поворачиваешь голову, глядя прямо в печальные глаза напротив. — Почему ты не можешь остаться здесь, со мной? — её тихий голос стрелой пронзает воцарившуюся тишину, и ты вновь осторожно проводишь пальцами по волосам любимой. — Алириен… ты же знаешь, что это невозможно. Рано или поздно они всё узнают, и я буду изгнан. И нет смысла это отрицать. Даже если я сейчас останусь с тобой, твой отец никогда не позволит нам быть вместе. — Позволит! — глаза эльфийки сверкнули, а руки сжались в кулаки. — Я ни за что не оставлю тебя, пусть даже он тебя прогонит! Я уйду с тобой. Даже в изгнание, — тихо добавляет она, и ты вздрагиваешь, неверяще глядя на любимую. — Нет, ты не можешь этого сделать! Прошу тебя, не говори так! — Ты же знаешь, что всё будет так. Я не оставлю тебя, — повторяет эльфийка. — Останься со мной, прошу. Здесь. Навсегда. Ты вздыхаешь, чувствуя, как же ты не готов к этому разговору. Мысли роятся цветным вихрем, и ты закрываешь глаза, стараясь привести их в порядок. — Останься, — всё ещё слышен её тихий шёпот, и ты хочешь, очень хочешь этого, хоть понимаешь, что это невозможно. Она мягко касается твоей руки, и ты видишь надежду в глазах любимой, знаешь, что не можешь оставить её одну, только не сейчас, только бы не подвести эту веру, такую детскую, такую преданную. Это твой выбор. Ты мечешься в поисках правильного варианта, но никак не можешь решиться. Без магии ты никто, о чём тебе каждую ночь напоминает твой новый владыка, но каждый раз, видя свет в яркой зелени любимых глаз, понимаешь, что не сможешь без неё, разрываясь между судьбами, между светом и тьмой, между двумя возлюбленными. Выбор должен быть сделан сейчас. Окончательно и бесповоротно, ты понимаешь это, всё ещё не веря в происходящее. Видя боль в чужих глазах, ты опускаешь веки, зажмуриваешься, опуская голову. Воспоминание острой стрелой пронзает сознание, ты вспоминаешь такую же боль, те же ясные глаза, распахнутые в секундах последней агонии. Ты уже делал этот выбор. Он был уже слишком прост. — Нет, — ты вскакиваешь, вцепившись пальцами в волосы, и с болью смотришь на оставшуюся на земле эльфийку. — Это невозможно, нет, я помню, помню этот день, тебя уже нет, ты умерла, зачем ты продолжаешь мучить меня? — Мертва, — спокойно повторяет Алириен, легко улыбаясь. — Но здесь я могу жить, могу оставаться неизменной и всегда, теперь всегда быть с тобой. — Ты… это невозможно, невозможно, это не может быть правдой… — Возможно, шалори. Теперь возможно всё, и всё может быть правдой. Мягко поднявшись, она кладёт руку тебе на плечо, продолжая легко улыбаться. — Разве ты не рад? Тогда моя жизнь оборвалась слишком рано, но теперь я здесь, я ждала тебя. И ты пришёл. Пришёл за мной, ведь так, шалори? Пришёл за мной. Зачем ты здесь? Ты явно не ждал этой встречи, но что-то привело тебя сюда, было ещё слишком рано, чтобы это произошло не по твоей воле. Шалори. Такое знакомое слово кажется чужим, ты уже привык к другому, такому похожему на него, но означающему совсем иное, совсем… Шалафи. Ты вздрагиваешь, резко скидывая её руку с плеча, и отворачиваешься. Шалафи, Рейстлин, ты здесь ради него, а это лишь очередная иллюзия, ловушка пустыни. Очередное испытание. — Нет, — слова находятся неожиданно быстро, и холодный тон заставляет тебя самого поёжиться. — Я здесь не ради тебя и твоих глупых игр. Всё это осталось в прошлом, и мой выбор был сделан уже давно. Я пришёл не за этим. — Жаль, — зелёные глаза наполняются слезами, но Алириен лишь качает головой, грустно улыбнувшись. — Я правда ждала тебя. Я верила. Тихий шепчущий голос растворяется во мраке, и остаётся лишь озеро, спокойной гладью воды равнодушно глядящее ввысь.