Naws kcalb

- Когда-то давно, лет 170 назад, существовал совсем другой мир. В нем процветали любовь, понимание, равноправие, свобода слова, а еще бескрайние леса, моря и океаны, уходящие за горизонт. Рано утром люди просыпались под пение птиц, а солнце согревало своими лучами, не причиняя вреда. Это были прекрасные времена, и до сих пор среди небольшого круга людей живет и передается из поколения в поколение легенда о прекрасном месте, которое не тронула война, которое уберег сам Господь. Место, в котором нет дискриминации и омеги могут жить в безопасности, где подсчитать виды растений и животных просто нереально, где нет необходимости добывать воду из самых недр земли.        Тонкие пальцы едва касаются пухлой щеки младшего брата, когда губы старшего трогает едва заметная улыбка. - Похоже, тебе никогда не наскучит эта история. Сладких снов, мой ангел, - шепчет Витэ, прежде чем подняться с кровати, обратив внимание на звук раскрывшейся двери. - Вас уже ждут, - приглушенно доносится голос, на который внутри парня что-то выключается, порождая в груди абсолютную пустоту.        Черноволосый не отвечает. Молча подходит к туалетному столику и проверяет укладку. В третий раз за вечер проводит по аккуратным губам бесцветным блеском и выходит из комнаты.        Переступая порог "дома", Витэ встречают холодное дуновение ветра, бездушный город, который в каком-то смысле стал для парня собственной тюрьмой, и ненавистные, черные глаза напротив. Эта улыбка на тонких губах, возрастные складки в уголках небольших глаз, потные большие ладони, сбившееся при виде молодого парня дыхание - все это Витэ терпеть не может. Всем своим существом чувствует отторжение к этому человеку, но подходит чуть ближе на негнущихся ногах, подставляя щеку под сухие, высохшие под гнетом возраста губы. Колющаяся щетина обжигает мягкую, непорочную кожу, а сам парень буквально задыхается от едкого запаха одеколона. Витэ уверен в том, что не сможет отмыться, не сможет стереть этот запах, даже если наждачкой снимет верхний слой кожи.       Пальцы правой руки сжимаются в крепкий кулак, а на лице расцветает улыбка, если это можно назвать подобием улыбки, а не оскала. - Витэ, как давно я не видел тебя. Полагаю, уже соскучился по мне, - чужая рука перехватывает тонкое запястье и силой прижимает длинные пальцы к выпирающему бугру черных штанов в области ширинки. На лице мужчины отражается лишь похоть, ничего больше. Его прищур, багровые от накатившего возбуждения щеки и тяжелое дыхание - еще немного, и парень блеванет ему прямо в лицо, не в силах больше терпеть.       Пошел 3 год, а Витэ никак не привыкнет. Его воротит от самого себя, своего тела и поступков, но продолжает каждый вечер краситься, укладывает прическу и садится в машину зачастую незнакомых для него людей. Проглатывает ком в горле, как сейчас, и тянет губы как только может, изображая самую, что ни на есть искреннюю улыбку. Витэ сжимает пальцы на чужом возбуждении сквозь плотную ткань и заглядывает в глубину небольших глаз, слегка наклонившись вперед. - Для начала, может все-таки выпьем, - губами приближается к чужой ушной раковине, подавляя рвотный рефлекс, поднимает глаза, прикрытые густой прядью волос к одному из окон собственного "дома", и продолжает:- к тому же мы на улице, у порога дома моего отца. Хотите сказать, у вас есть скрытые фантазии, о которых я не догадываюсь? К примеру, секс в людном месте, на глазах у всех, чтобы каждый смог увидеть как вы трахаете омегу на капоте собственной машины? - А ты все так же красноречив, мне это нравится. - острый подбородок перехватывают пухлые пальцы в перстнях, мужчина вплотную наклоняется к лицу парня и мажет языком по сладким губам, слизывая часть блеска:- Садись в машину, отсосешь по дороге.       Шлепок по заднице становится последней каплей. Открывая дверь крайслера вояджер и занимая место рядом с водителем, Витэ прокручивает в голове 1001 способ убийства этого недоноска. Мысленно отгрызает чужой член, вырывает голыми руками яйца и запихивает их в глотку орущего мужчины. А на деле медленно расстегивает ширинку черных штанов, садясь на колени, и зажмуривает глаза от едкого запаха, после которого сдержать рвотные позывы становится в разы сложнее.       Если бы Витэ мог, он бы отключил все свои чувства, реальность, только бы не чувствовать, не слышать, не понимать происходящее. У этого мужчины не столь большой размер, что в какой-то степени обнадеживает парня. Практически не дыша, упираясь в лобковые волосы, Ви заглатывает член до самого основания. Получает в ответ тихое шипение и отчетливо слышимое "хорошая сучка". Эти 15 минут, пока машина не остановилась у ресторана в центре "цивилизации", длились бесконечность. В такие моменты черноволосому кажется, что он все-таки умер и попал в ад, где его мучения будут повторяться длиною в вечность.       Витэ, сидя за столиком в одном из лучших ресторанов, одетый в исключительно брендовые вещи, выбранные со вкусом, в компании одного из влиятельнейших людей, хочет только одного: поскорее залить свой разум алкоголем. Как и всегда, парень практически ничего не ест, сухо отвечает мужчине на бессмысленные фразы, и только пьет, мысленно ведя подсчет опустошенных бокалов вина.       Проходит чуть больше часа, и Витэ выпадает из реальности, добившись желаемого. Картинка перед глазами расплывается, вновь собираясь воедино, а щеки заливает легкий румянец. На утро он практически не вспомнит того, как его выводили под руку из ресторана. Как посадили в машину и отвезли в ближайший отель. Только тело будет помнить ближайшие сутки как его прижимали к кровати, как до боли разводили ноги в стороны, на сухую вгоняя в несопротивляющееся тело колом стоящий член. Никакого возбуждения, никакого удовольствия со стороны Витэ. Лишь расфокусированный взгляд, направленный к потолку и чувство опьянения, приглушающее боль, которая пронизывает тело с каждым толчком.       Витэ не вспомнит и того, как его на руках несла прислуга к собственной кровати ближе к утру. Не вспомнит и хорошо, так будет проще.

***

      Неумолимо палящее солнце едва опустилось за горизонт, а десятки обессиленных жизнью людей уже выбираются из укрытий на небольшую площадь. Далеко за стенами "цивилизации" скрыто не одно убежище изгнанных, а также павших. Те, кто утратили смысл жизни, либо присоединились к местному восстанию, либо продолжили волочить бессмысленное существование, не в силах бороться и не имея храбрости покончить со всем самостоятельно. Местные камикадзе, как их любит называть Морти.       Их не в чем винить, ведь не каждый сможет подняться на ноги после того, как потерял все и всех. После того, как жизнь растоптана в мелкий песок. Когда Чонгук был совсем крохой, каждый раз перед сном Морти рассказывал ему историю о том, что именно этот песок наполнил пустыню. Что все люди, которые сложили руки и стали ждать смерти, не попробовав одержать победу над "праведниками", однажды превратились в золотистое море, породив бескрайнюю пустыню за пределами стен.       Чонгук вырос среди изгнанных и умрет, защищая их честь и права. Это то, в чем полностью уверен уже восемнадцатилетний ребенок, раздвигающий полотна шатра. Самодельные факелы, расположенные точно по кругу, хорошо освещают центральную площадь, в середине которой установлен небольшой пьедестал. Место, где принимаются всеобщие решения. Место, где было принято решение о том, что Чонгук станет частью этой небольшой, но семьи. Ровно 14 лет назад. Именно этот день Чон считает своим днем рождения, именно это место вызывает в груди неоднозначные, но определенно теплые чувства.       Запах свободы пропитывает насквозь казалось бы пропащее место, когда на пьедестал поднимается широкоплечий парень, выделяющийся на фоне остальных фиолетовым цветом волос. - Братья, эта неделя была сложной. Вчера, в ходе экспедиции, мы потеряли 11 человек, из которых 4 были совсем детьми. Детьми, которые поверили в то, что бесконечный страх и голод закончился. Дети, которых мы нашли по великой случайности и готовы были принять с распростертыми руками в семью как родных. Дети, у которых безжалостно и без колебаний отобрали право на жизнь, право на то, чтобы быть свободными.       На площади тишина, которую прерывают лишь тихие всхлипы немногочисленных омег, а также некоторых альф, стоящих в толпе. У самого Намджуна в горле собирается ком боли и горечи, а пальцы сжимаются в крепкие кулаки. - 11 человек, которые навсегда останутся в наших сердцах, став частью великой пустыни. Их смерти должны быть откуплены кровью. "Ты прав", "Полностью согласен", "Да"- эхом звучит в толпе. - Праведники - не боги! Мы обязаны вернуть себе право на жизнь! - голос Намджуна становится все громче, как и возгласы людей, стирающих с осунувшихся лиц слезы и загорающихся ярким пламенем с каждым последующим словом их предводителя.       В стороне от всего происходящего, Морти молча наблюдает за уверенными жестами Намджуна, докуривает самодельную сигарету и тушит окурок носком ботинка ровно в тот момент, когда к нему подходит Чонгук, останавливаясь рядом. - Хорошо говорит, правда? - звучит со стороны Морти, сложившего руки на груди. - Но ведь он говорит правду, - ни Чонгук, ни Морти не отводят взгляд от говорящего в центре площади, но успевают перекинуться парой фраз.       Морти так и не отвечает, в ожидании наблюдая за тем, как люди медленно расходятся, возвращаясь к ежедневной рутине, а Намджун обращает внимание на двоих альф, стоящих у самого дальнего факела.       Чонгук сразу же оживает, встретившись взглядом с Намджуном и спешно идет тому навстречу. Жилистые руки, раскинутые в стороны, ловят Чонгука в тиски, и прижимают ближе к вздымающейся груди стоит Чону оказаться в зоне досягаемости. Намджун растягивает губы в улыбке и сразу же утыкается носом в волосы парня, прикрывая глаза, полностью игнорируя присутствие еще одного парня и легкое сопротивление со стороны Гука. - Нам нужно серьезно поговорить, Джун, отпусти, - татуированная рука упирается в чужую грудь, благодаря чему Чонгук немного отстраняется от Намджуна, сводя брови к переносице, и продолжает:- у меня есть план.       Толчок чуть сильнее и парень наконец освобождается из крепкой хватки, слыша со стороны Джуна тихое хихиканье. - Я серьезно. И я, между прочим, уже не ребенок, - быстро начинает Чонгук, чтобы Намджун не успел его перебить, как обычно он делает:- Я даже Морти смог убедить в адекватности плана. - Я верю, Гук, но давай чуть позже поговорим об этом, - все же сократив расстояние между ними, Намджун берет лицо парня в ладони и оставляет на лбу Чонгука вполне ощутимый поцелуй:- Возвращайся в шатер, я скоро приду.       Чонгук еще больше хмурится, но не возражает. Обходит Намджуна и даже не оборачивается, уверенным шагом двигаясь в сторону небольшого, но вместительного шатра. - Он собирается проникнуть на их территорию с разведкой, - зрительно проводив Чонгука до самого шатра, Морти скручивает еще одну сигарету, зажимая между зубов, и взглядом, в котором едва проскальзывает презрение, одаривает собеседника:- И ты не сможешь ему помешать.       "Уже давно должен был появится человек, который от слов перейдет к делу". Эта мысль появляется в голове как Намджуна, так и Морти, и только Джун боится озвучить ее, не желая даже на секунду представлять Чонгука, держащего наперевес ружье. Восемнадцатилетнего альфу, пропитанного запахом пороха, которого с легкостью могут пристрелить обученные "праведники". Парня, который до сих поддерживает в Намджуне силы, чтобы каждый день вставать перед людьми и зажигать в потухших сердцах огонь справедливости, свободы и желания жить полноценной жизнью.

***

      Тихий стук закрывшейся двери заставляет Чимина подскочить с кровати. "Снова"       По щекам парня стекает несколько слез, хоть он и пытается держать себя в руках. Слабые после непродолжительного сна ноги едва удерживают Чимина, кинувшегося в сторону кровати старшего брата, а руки предательски дрожат, судорожно стирающие влагу с лица. Неестественно бледное лицо, черные следы от растекшейся туши, и такие же бледные губы. Чимин аккуратно убирает волосы с лица Витэ, и старается не захлебнуться в собственных слезах, накативших с новой силой. - Они заплатят за все, Тэхен-и, - задыхаясь в прерывистых вздохах, Чимин опускается на колени, берет правую руку брата в свои небольшие ладони и подносит к пухлым губам, - Я вытащу тебя отсюда, и мы обязательно найдем то место из сказки. Тебе больше не придется страдать, я обещаю.       Чимин полностью уверен в своих намерениях и не собирается опускать руки, даже если их отрубит жизнь. И даже особенности, данные им с рождения, не помешают, а станут козырем в подходящий момент. Стоит Чимину поднять взгляд, полный решимости, к лицу старшего брата, каштановые волосы с первыми лучами солнца по всей длине становятся синими, а карие глаза приобретают стальной оттенок.