Naws kcalb

      Подавители действуют слишком медленно по мнению Витэ, и достаточно быстро для течения времени. Звенящая тишина, царившая в каждом углу заброшенного здания, распространяется со стремительной скоростью. Давит на барабанные перепонки и без того запутавшегося в себе парня. Верно ли он поступает, обрекая обоих на вечные скитания? Должны ли они вернутся в мнимое, призрачно-безопасное место? - В первую очередь - безопасность, во вторую - надежды и мечты.       От одной мысли: "Придется вернутся по собственной воле" - становится тошно. Тошно от самого себя, от беспомощности, бессилия. Тошно настолько, что Витэ физически ощущает ком, подкативший слишком близко к горлу. "У нас нет выбора" - звучит оглушающе громко, когда по щекам катятся неподдающиеся контролю слезы. Витэ поджимает ноги ближе к себе, обхватывает их руками в поптыке согреться и продолжает наблюдать за тем, как равномерно вздымается грудь младшего брата при каждом вдохе.

***

      Держа автомат наперевес, Чонгук вглядывается в высоченную стену. Тишина, которую разрывает тихо воющий ветер, наполняет необыкновенным предвкушением. Он впервые стоит так близко у стен "цивилизации", что происходящее начинает казаться сном. Ни единого звука, который мог бы донестись до парней, осторожно приближающихся к стене. - Северо-восточная сторона, - сверившись с компасом, Морти выплевывает сигарету, туша ее носком правого ботинка, и перезаряжает двуствольное курковое ружье.       Осмотрев близлежащую территорию на наличие праведников, Морти подает знак Чонгуку, чтобы тот продолжил движение вслед за ним. Единственный проход в стене размером с человека невысокого роста, образовавшийся лет десять назад, оказался не охраняемым. Песок отчетливо хрустит под ногами, а сердце стучит слишком громко. Чонгуку кажется, что любой звук может привлечь тысячи праведников, ожидающих где-то в засаде. Он делает шаг, два, десять, но ничего не происходит: все та же тишина, все то же царящее спокойствие ночи.       Пальцы коченеют на спусковом крючке спустя несколько минут пребывания на холодном воздухе, отчего дух захватывает в разы больше. Дни в пустыне невероятно жаркие, а ночью температура опускается ниже нуля. Из крайности в крайность, как и все, что есть в этом сломанном мире.       Остановившись по обе стороны от расщелины и прижавшись спинами к холодному бетону, парни переглядываются, удерживая оружие двумя руками. - Помнишь план? - Морти говорит тихо, но этого достаточно для того, чтобы Гук расслышал каждое слово. - Осматриваем местность в районе пятиста метров, оставляем метки при необходимости, встречаемся через час у расщелины, на том же месте. - И помни: увидишь шавок... - Не нарываться, - сразу же дополняет Чонгук, поглядывая на автомат, - я помню, помню.       Переступая на территорию "цивилизации", Гук задерживает дыхание, вглядываясь в темноту. Никаких признаков жизни, только полуразрушенные старые здания, контрастирующие с виднеющимися вдали огнями, раскинутыми на горизонте. Ступая по асфальтированной дороге, парень с интересом рассматривает каждую улицу, не забывая об осторожности. Кажется до уха доносятся еле слышимые отголоски бурной жизни "цивилизации", отскакивающие эхом от стен.              Выставив автомат перед собой, Чонгук прижимает приклад к плечу, осматривая каждый угол и отмечая для себя особенно выделяющие улицы и строения. Времени для фотографий и записей нет, поэтому максимум, что альфа может сделать - это оставить несколько черных крестов граффити-спреем. Останавливаясь у очередного здания, видимо бывшего здания банка, Чонгук натягивает разноцветный платок на нос, любезно отданный Морти, прячет автомат за спину и взбалтывает балончик с краской. Он успевает провести лишь одну линию, когда слышится отчетливый звук приближающейся машины. В считанные секунды парень заходит в ближайщую дверь, приседая на корточки и медленно продвигается к окну.       Выглядывая из-под подоконника, Гук задерживает дыхание и проводит взглядом медленно движущийся джип, на крыше которого установлен мощный фонарь, в круговом движении освещающий ближайщий периметр. "Морти говорил в этом месте нет людей..." - проносится в голове парня в тот момент, когда альфа выглядывает из своего укрытия, замечая черноволосого парня, вышедшего из двери полуразрушенного костела.

***

      Где-то вдалеке слышен вой сирен. Поганая система безопасности в новороченных домах "цивилизации" реагирует на малейшие изменения. Конечно же, как только осколок пронзил затылок альфы, отряд праведников уже выехал за омегой. Тем более это подобие альфы застраховало свою жизнь.       Юнги нервно вытирает ладони, испачканные чужой кровью, о домашние штаны, отталкивает ногами остывающее тело альфы и резко поднимается на ноги. Подскальзывается на кровавых разводах, опираясь рукой о стену и бежит в сторону спальни. Самое необходимое для выживания летит в рюкзак, а молния с характерным звуком закрывается, когда в дверь начинают стучать.       Юнги не разбирает слов, которые доносятся с той стороны. Рывком открывает окно, всматриваясь в асфальт. Без сомнений перекидывает ногу через раму окна, выбирается на внешнюю сторону, и вдыхает свежий воздух ночи. Ветер лижет кожу, остужая и унося с собой все прошлое. Юнги поднимает взгляд и кажется на мгновение видит ангела. С большими, черными крыльями, изящно рассекающими воздушную гладь. "Я бы также хотел улететь" - на лице омеги появляется улыбка, полная боли, отчаяния и в то же время освобождения. Пролетающий "ангел" с одной стороны кажется омеге лишь миражом, игрой воображения; а с другой - знаком долгожданной свободы.       Спускаясь по железной лестнице, Юнги крепко держится за поручни, преодолевая несколько этажей. Спрыгнув с высоты 3-4 метров, колени парня раздираются в кровь, но боли не ощущается. На город опускается ночь, а в сторону парня спешат несколько праведников, осматривая каждый куст по пути. Один из фонарей чуть не задевает его босую ногу, когда Юнги срывается на бег, заворачивая за угол.       Убийство альфы карается смертью (пусть и существуют исключения).       Публичная казнь без разбирательств - то, что ждет 19-летнего парня, если его поймают. Босые ноги ступают по шершавему асфальту, взгляд то и дело возвращается назад, опасаясь преследования, а внутри ни с чем несравнимое ликование на грани с психозом.       Повернув на очередную улицу, омега опирается рюкзаком о бетон и медленно скатывается вниз. Перед глазами высоченная стена, отделяющая два мира друг от друга. Юнги кажется, что она устремляется ввысь бесконечно. Он не помнит, сколько просидел в одном положении, обнимая колени, но достаточно долго, чтобы перестать слышать надоедливый звук сирен. В голове ни одной мысли, лишь пустота; а в груди ни капли страха, только желание жить. "Может за стеной все же есть жизнь." - звучит где-то внутри, когда омега медленно встает на ноги.       Юнги не чувствует холода, не чувстсвует боли в стопах, уносясь все дальше в сторону темноты. Чем дальше он идет, тем меньше огней он видит. Дома все старее, людей все меньше, и звуки сирен больше не отдаются в ушах далеким эхом. Лишь тишина безмолвного района и собственное дыхание. "Может это и хорошо, что я жил здесь, ближе к краю цивилизации" - проносится в голове, когда парень останавливается.       Стоя на безлюдном перекрестке, омега недолго выбирает между левой и правой стороной. Сделав несколько шагов вправо, Юнги тот час ловит панику. Из-за угла выходит один из праведников, а тело омеги словно поражает электрическим током, прибивая к земле. Разворачиваясь, Юнги делает несколько широких шагов, но не успевает перейти на бег. Запинается о собственную ногу и падает на асфальт. Старый, потрепанный рюкзак рвется, и из него вываливается все содержимое.       Праведник реагирует мгновенно, наставляя дуло ружья в сторону омеги. - Руки вверх, считаю до трех, - звучит как скрежет по металлу, когда омега решается идти до конца. Светлые волосы спадают на глаза, когда Юнги поднимает взгляд, медленно поднимаясь с колен. В его зрачках ни капли страха, ни капли сомнения. Он мысленно прощается со своей недолгой жизнью, поднимает руки и закрывает глаза. - Может это и есть она, свобода, за которой я гнался, - тихо проговаривает омега, готовясь к худшему. - Не в мою смену, - звучит со спины, когда уши закладывает от выстрела, а воздух наполняется запахом пороха, металла и совсем отдаленным, но достаточно четким запахом свежих, только что почищенных апельсинов.

***

      Витэ резко отрывает глаза, когда тело передергивает от едва слышимого хруста колес, проезжающих по асфальту. Аккуратно, почти бесшумно, подойдя к массивной деревянной двери, парень вглядывается в небольшую щель. Несколько праведников, спрыгнувших с черного джипа, обходят территорию, открывая каждую дверь, заглядывая в каждое здание. Тело омеги мгновенно коченеет, а с макушки до пят словно окатывает ледяной водой. До костела менее пятидесяти метров. Джип продолжает неспешное движение, а фонарь, установленный на крыше, на долю секунды освещает лицо парня.       Прижавшись спиной к двери, Витэ кладет ладонь на грудь, зажмуривая глаза. Сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки, а уши закладывает то ли от страха, то ли от давления в голове. Длинные пальцы дрожат, но сжимаются в кулаки. Взгляд в последний раз цепляется за брата, спящего на каменном возвышении, а правая рука тянется к дверной ручке. "Несправедливо"       Витэ не решается открыть дверь, отдергивая руку, а лишь кусает собственные губы в отчаянии. Глубоко вдыхает, складывает руки в молитвенном жесте и подносит к губам. - Прошу, Господи, если ты есть, защити моего брата, - горько шепчет парень, проглатывая нарастающую истерику, стирая с щек скатившиеся слезы.       Рывком распахивает дверь, выбегая наружу, и привлекает внимание праведников. Его замечают не сразу, а только в тот момент, когда он отходит от дверей костела на достаточное расстояние. - Меня искали? - на лице безумный оскал, а руки расставлены в сторону. С плеч парня спадает кожаная куртка, а сам омега уверенно идет в сторону мужчин, одетых в выбеленные одежды.       Его руки заламывают в считанные секунды. Витэ проводит взглядом по обветшалому храму, замечая одного единственного праведника, продолжевшего осмотр территории, и чувствует как сердце замедляет свой ход. Его голову пригибают, заталкивая в салон массивного автомобиля, когда Витэ кричит: - Он сбежал, вы его не найдете, - звучит в унисон с выстрелом. Оглушающим, вырывающим из реальности.       Витэ не видит того, что происходит снаружи. Затонированные окна не дают проскользнуть в салон ни единому лучу света, когда джип срывается с места. Шины горят с выраженным запахом жженной резины, когда машина разворачивается на 180 градусов, уносясь в само сердце "цивилизации", а внутри омеги что-то разбивается, с оглушительным треском падая вниз.       Последнее и единственное, что держало Витэ на плаву - младший брат. Единственный луч света в этой кромешной тьме, поглотившей всю жизнь черноволосого. Костяшки на его руках будут разбиты в кровь в попытке раскрошить бронированные стекла. Многочисленные гематомы на ребрах не дадут забыть о том, как сильно его будут бить по приезду "домой". Этот звук: звук одиночного выстрела - единственное, что будет звучать в его голове каждую ночь, заставляя просыпаться в холодном поту.