Naws kcalb

      Витэ хочется верить, что он умер, когда глаза открываются. Все та же комната, та же кровать с балдахином напротив собственной, только одного человека не хватает. Омега молча разворачивается спиной к чужой, пустой кровати и смотрит в окно. Ярко-голубое небо раздражает своей чистотой, лучше бы была гроза или ураган. Лучше бы этот дом снесло к чертям собачьим.       Накрывшись с головой одеялом, Витэ трет пальцами опухшие от слез глаза и старается задержать дыхание. Ему кажется если задержать дыхание достаточно долго, можно умереть. Но инстинкт выживания ни за что не позволит умереть так просто. Кашляя от недостатка воздуха, Витэ все же поднимается с кровати. Полностью нагой он подходит к зеркалу. На шее и запястьях следы от веревок, в области ребер все синее, колени разбиты, руки в запекшейся крови, на внутренней части бедер так же все в крови.       Омега молча опускается на ковер. У него больше нет смысла жить, нет смысла держаться. Он не думает о самоубийстве, потому что уже мертв внутри. Ему плевать, что будет дальше. - Я заслужил это, это мой выбор, - проведя пальцами по своему отражению, Витэ сгибается по полам, заходясь в новой истерике.       Порой наступает момент, когда вся жизнь рушится под ногами. Когда все мечты в миг становятся несбыточными. Когда смысл жизни угасает, а взамен появляется пустота. Когда боль и унижение приносит успокоение. Когда боль заставляет чувствовать, что ты еще жив, история не окончена, но в ней нет смысла.       Деревянные двери открываются и заходит прислуга. Парня поднимают с пола словно тряпичную куклу. Усаживают на резное, старинное кресло, расчесывают спутанные волосы, обрабатывают раны. Берут на руки и несут в просторную ванную комнату. Усаживают в теплую воду, от которой каждая ссадина начинает болеть. Стирают с бледного тела кровь, грязь, остатки макияжа с лица.       Его лицо не выражает ни единой эмоции, даже тогда, когда прикасаются к свежим ранам.       Омегу одевают в дорогую одежду: черная, атласная рубашка с исключительно редкими запонками; лакированные туфли; кожаные штаны. Дополняют образ серьги с жемчужинами и браслет из серебра с инкрустированными бриллиантами. С его лица убирают все остатки истерики, замазывая тонной косметики. Профессионально, ни оставив ни единой причины для сомнения в его внешнем виде.       Прислуга исчезает так же внезапно, как и появляется. В отражении идеал: идеальные черные локоны; пухлые губы, подведенные блеском; длинные ресницы, подведенные тушью. Витэ тошно смотреть в отражение. Он наклоняет голову, вглядываясь в собственные глаза. - Слабак, - слетает с губ едва слышимо, когда парень поднимается с кресла.       Очередной прием, на котором он - главный гость. Чхве Лихен - 29-ти летний альфа. Перфекционист и конченый извращенец. О нем неизвестно ровным счетом ничего, кроме его предпочтений в сексе: подвешивание, связывание, использование игл для прокалывания сосков, фистинг и еще много чего. К такому моральному уроду ни один здравомыслящий человек не хотел бы попасть в руки.       Одетый с иголочки, терпеливый на людях, обходительный в общении. Чистое воплощение дьявола в овечьей шкуре.       Витэ наслышен о нем. Всего на долю секунды он перевел взгляд в сторону альфы, как был поймат с поличным. Омега не обращает внимания на пронзительный взгляд карих глаз и берет с подноса проходящего мимо лакея бокал сухого вина. Выпивает залпом и ставит на ближайший стол с закусками. - Сраный пежон, - цедит сквозь зубы омега, перехватывая еще один бокал вина.       Так называемый "отец" был бы рад, если бы Витэ выкупил на ночь подобный урод, карман которого расходится по швам от количества денег. Был бы, но не в этот раз.       Заприметив пустой диван, Витэ с очередным бокалом в руках усаживается на кожаную поверхность. Осматривает всех присутствующих и с презренной ухмылкой опустошает бокал.       Глаза застилает пеленой, а помещение медленно начинает двигаться. Именно этого эффекта он и добивался. Чтобы не знать, что будет дальше. Чтобы не помнить в деталях еще один день. Чтобы на утро только тело страдало от боли, а совесть оставила в покое.       На шею омеги опускается широкая ладонь, только что растегнутая рубашка мягко сползает с плеч, а губы парня расплываются в улыбке. В помещении не меньше 30-ти человек, и каждый обращает внимание на пьяного омегу. Под действием алкоголя Витэ не ощущает как его феромоны начинают выделяться, привлекая альф на сладкий запах. Омеге кажется, что руки окружают его со всех сторон, и только взгляд карих глаз остается все так же вдали, прожигая насквозь.

***

      Чимин просыпается в холодном поту на заднем сидении доджа. Резко подскачив с колен незнакомого парня, с торса сползает куртка Чонгука, которую омега тут же тянет назад, прикрывая грудь. Осматривается по сторонам и не может найти знакомого лица. - Где? Где он? - начинает омега, в панике ерзая на сидении. - Тише-тише, - Юнги тянет дрожащего омегу на себя, заключая в обьятия, и покачивает из стороны в сторону. - Мой старший брат, - не вырываясь из объятий, Чимин рассматривает золотистое море за окном:- он все еще там.       Отстранившись от Юнги, Чимин смотрит прямо в глаза, держась руками за его плечи. Переводит взгляд на обернувшегося Чонгука и продолжает: - Остановите машину. Мне нужно вернуться! - в приступе паники Чимин тянется к дверце автомобиля, но та оказывается заблокированной. - Будешь буянить, посадим на цепь, - то ли в шутку, то ли всерьез доносится со стороны Морти, сидящего за рулем. - Ты идиот? Не пугай ребенка, - в плечо Морти тот час прилетает легкий удар кулаком от Юнги, а Морти показательно хватается левой рукой за плечо, изображая страдальческое лицо. - Сказал ребенок, - Морти заходится смехом, а Чонгук закрывает лицо ладонью от абсурдности ситуации. - Нашего водителя зовут Морти, ты привыкнешь когда-нибудь к его юмору, - начинает Чонгук, - меня зовут Чонгук. Я видел твоего брата в тот вечер. Обещаю, мы вернемся за ним.       На этих словах Чимин наконец выдыхает, и спокойно усаживается на сидение. - Юнги, - коротко кидает омега, сидящий справа от Чимина.       Только сейчас Чимин отмечает, что этот омега полностью в крови. Но на его лице ни капли страха, а взгляд устремлен прямо. Парень на пассажирском выглядит дружелюбно, если не обращать внимание на его руки, полностью покрытые татуировками. А Морти видимо не может без сигарет - отмечает для себя Чимин, ловя взглядом забитую доверху самодельную пепельницу из под банки кофе. - Юнги, Чонгук, Морти, - тихо проговаривает омега, стараясь с первого раза запомнить их имена. "Они кажутся хорошими людьми"- думает про себя Чимин, переводя взгляд в сторону и рассматривая бесконечную песчаную гладь. Перед глазами последнее, что он помнит - брат, спускающийся с неба словно ангел. Тот, кто сохранил его жизнь. А в душе беспокойство. "Надеюсь с тобой все хорошо"

***

      Глаза открываются с трудом, но Витэ тот час подскакивает, принимая сидячее положение. Та же одежда, тот же зал для приемов, тот же мужчина, сидящий вдали помещения. - Почему я еще здесь? - нерпеливо выпаливает Витэ в попытке подняться с дивана. На плечи опускаются руки, заставляющие омегу сесть, и тот невольно оборачивается. Несколько охранников стоят у спинки дивана в ожидании приказа. Медленно переведя взгляд на альфу, омега недоумевающе разводит руками. - Я свою работу выполнил. Уверен, гости были довольны. А теперь дай мне уйти, - скидывая со своего плеча руку охранника, Витэ все же поднимается на ноги. - Ах, так ты не помнишь, - зачесав длинными пальцами смолистые волосы, Чхве Лихен поднимается с кресла. Медленно подходит к омеге, который ниже его на пол головы и пальцами стискивает чужое лицо. - Так я напомню, - цедит альфа сквозь зубы:- Ты убил пятерых. Банкира, нефтяника, казначея, сына генерала и моего прямого подчиненного. Разорвал на куски, словно животное.       Пальцы на лице омеги сжимаются, отчего Витэ хватается за его руку в попытке освободится и только сейчас замечает, что собственные руки в чьей-то крови. - Только попробуй вынуть когти, я их с корнем вырву, - предупреждающе выплевывает Чхве и отталкивает омегу, наблюдая за тем, как он падает на мраморную плитку. - Я? - неуверенно спрашивает омега, поднимая глаза. - Но я не помню, я не мог ...       Слова Витэ прерывает удар ногой. В голове звон, челюсть ноет от удара ботинком, а реальность уходит из под ног. Ли тянет его за волосы, не давая упасть и присаживается на корточки, рассматривая чужое лицо. Губа разбита, глаза затуманены, волосы хаотично закрывают лицо. Чхве Лихен тянет омегу за волосы на себя и слизывает кровь с разбитой губы. - Этот вечер обошелся цивилизации в полугодовую выручку из-за твоей выходки. Думаешь так просто руководить всем этим сбродом? - Чхве оттягивает волосы омеги назад, заставляя его запрокинуть голову. Презрительно смотрит в чужие глаза и продолжает:- ты опасен, Ким Тэхен.       Омегу передергивает. Откуда этот ублюдок знает его настоящее имя. Откуда у него эта информация - так и останется не высказанным. - Я буду выводить тебя в свет лично. Как раз долг отработаешь. - отпустив омегу, Чхве Лихен презрительно отряхивает руки, словно от грязи, и кивает охране, приказывая увести Витэ.       Витэ всегда думал, что хуже и быть не может. Оказалось, еще как может.

***

      Солнце стремительно исчезает за линией горизонта, когда парни решаются сделать привал. Чонгук ловко разводит костер, а Чимин помогает достать из багажника провиант.       Пока младшие занимаются готовкой, Юнги садится на место, рядом с молчаливым водителем. Открыв аптечку, найденную в багажнике, омега молча раскручивает бинт, подготавливает вату, пропитанную медицинским спиртом, и поворачивается к Морти. - Сними джинсовку, обработаю. - Морти выбрасывает тлеющий окурок в окно и молча снимает джинсовку, а после и растянутую футболку. - Тебе не идет образ Мать Терезы, - с улыбкой выдает Морти, наблюдая за тем, как Юнги обрабатывает рану под ключицей. - А ты в курсе, что она была отбитой на всю голову? - не поднимая взгляда отвечает Юнги. - Думал ты не в курсе. - все так же с улыбкой продолжает Морти, тут же отдергивая плечо от соприкосновения спирта и раны. - Сиди смирно. Будешь буянить, на цепь посажу, - Юнги наконец смотрит в чужие глаза, отвечая язвительной улыбкой. Достав пинцет, омега прижимает плечо альфы к сидению и аккуратно вводит его в открытую рану. - Глубоко застряло, - наклонившись ближе к груди альфы, Юнги сосредоточенно старается вынуть пулю, как в открытом окне появляется довольный Чонгук. - Кушать подано, - своим криком альфа пугает омегу, сосредоточенного на ранении. Его передергивает, а Морти едва слышимо шипит от боли. - Чонгук, я тебе голову откручу, если ты еще раз так сделаешь. И мне плевать, что мы знакомы пару часов. - бросив в Чонгука нераскрытую упаковку бинтов, омега возвращается к своему делу, вынимая небольшую пулю. - Вы не понимаете, я впервые ем такую вкусную кашу. У Чимина золотые руки, отвечаю! - парирует Гук, поднимая с песка упавшую упаковку бинтов. - Ты как, живой? - заглядывает в салон альфа, рассматривая только что перебинтованную область. - Рано мне умирать, пока я тебя не вырастил, - отшучивается Морти, натягивая футболку. - Подумаешь, всего-то 9 лет разницы. - бурчит в ответ Чонгук. - и вообще-то я уже совершеннолетний. - Парни, быстрее, иначе остынет, - доносится со стороны костра голос Чимина.       Морти выбегает из салона машины первым, догоняя Чонгука, а Юнги не может поверить, что жизнь может быть такой ... обычной. Расплываясь в улыбке, он также выходит из машины, захлопывая за собой дверцу, и спешит нагнать удаляющихся альф.