Naws kcalb

      Путь назад занял около недели по бескрайней пустыне. Дни пролетали с невероятной скоростью для Юнги, и тянулись целую вечность для Чимина.       Окна раскрыты. От невыносимой жары кажется, что машина вот-вот расплавится, а шины с треском разорвутся, увязнув в песке. Высунув голову, Чимин закрывает глаза, подставляя лицо под обжигающие лучи солнца, так ярко контрастирующие с легким ветром, развевающим русые волосы. Видит яркие причудливые узоры под закрытыми веками и прислушивается к играющей из салона мелодии.       Он не может разобрать слов в ритмичной песне, но четко улавливает депрессивные нотки в голосе певца и самой мелодии. Все происходящее кажется ему сном. На мгновение Чимин даже ловит себя на мысли "не умер ли я?"       "Слишком хорошо, чтобы быть правдой"- проносится предупреждающим знаком в момент, когда омегу хватают за руку, возвращая в салон. - Твое лицо уже успело обгореть, - притянув омегу к себе, Юнги берет его лицо в руки и аккуратно рассматривает красные щеки и лоб. - Ничего, обгоревшая кожа быстро слезет. - кинув взгляд на парней через зеркало заднего вида, Морти достает очередную сигарету из полупустой пачки и прибавляет громкость играющей композиции группы Кино - "Последний герой".       Отдаленно сквозь сон Чонгук слышит разговор парней, улавливает отголоски незатихающей мелодии и проваливается глубже. Настолько глубоко, что становится страшно. Вокруг темнота и ни единого звука. Чонгук аккуратно ступает по мокрой поверхнности и идет вперед. От его шагов тонкий слой воды пускает рябь, которую едва можно заметить в кромешной тьме. Вдалеке силуэт. Худой, обнимающий собственные колени. С каждым шагом Чонгук различает отдельные черты: бледная кожа, покрытая гематомами; черные волосы, ниспадающие отдельными локонами; открытые, кровоточащие раны на спине парня.       Протянув руку, Чонгук подходит ближе. Настолько близко, что может почувствовать слабое дыхание сидящего парня. Собирается прикоснуться. Подрагивающими пальцами останавливается в миллиметрах от чужой кожи, когда парень оборачивается.       Яркие, пухлые губы, глубокие янтарные глаза, выглядывающие из-под отросших волос и немая просьба, которую Чонгук читает по губам. "Помоги"       Его выдергивает из сна резко, в холодном поту, несмотря на то, что отметка термометра, установленного в машине, перевалила за 40. В носу стоит свежий едва уловимый запах, как тот, что он почувствовал на безлюдной улице в цивилизации. А голова раскалывается, будто на нее скинули несколько кирпичей. - Гук, приехали. - доносится со стороны голос Морти, который звучит словно эхо.       Чонгуку кажется, что он сходит с ума, когда пересохшие губы открываются в попытке сказать хоть слово: - Я его видел, - глубоко дыша, шепчет Гук, - во сне, только что.

***

      Первые дни даются тяжелее всего. Витэ тащат буквально на коленях, когда он хватается за каждый угол, за каждый дверной проем, оставляя глубокие царапины от длинных когтей. Заламывают руки, не давая пошевелить пальцами. Оставляют пощечины на бледном лице, в попытке усмерить сопротивление. Заталкивают в машину и вкалывают в бедро неизвестную жидкость. Возможно успокоительное, а возможно наркотики.       В бредовом состоянии его ведут к высоченному зданию, передают слугам, кидая его на асфальт у самого порога и исчезают из виду.       Витэ помнит только отдельные моменты, когда сознание пробивается сквозь пелену. Лифт, он на коленях, под которыми кровавые разводы. Длинный бесконечный коридор с ярким, раздражающим глаза, светом. Комната, кровать, темнота.       Очнувшись, омега не хочет открывать глаза. Лежит неподвижно, словно вещь и надеется на то, что просто растворится. - Почему я все еще жив, - беззвучно задает вопрос Витэ. Поднимает свое тело с кровати и осматривает помещение.       Небоскреб, с которого видна большая часть цивилизации. Комната Витэ на последнем этаже. Понарамные окна так и манят, чтобы спрыгнуть вниз. Проведя пальцами по волосам, Витэ разворачивается. Ничего лишнего: двуспальняя кровать, прикроватная тумба, небольшой комод у противоположной стены и ванная комната у самого выхода. Больше напоминает номер в отеле, нежели жилое помещение.       Включив холодный напор, Витэ становится под струи воды и закрывает глаза. Спекшаяся кровь стекает с рук, ног, водоворотом исчезая в сливе. Омега проводит пальцами по осунувшемуся лицу и растирает остатки макияжа. - Есть ли смысл для борбы. Господи, почему я не могу просто умереть, - сокрушенно спрашивает в пустоту Витэ, когда крепко сжатый кулак встречается со стеной. Черные глаза приобретают янтарный цвет, а раны на спине кровоточат с новой силой. "Проклятие" - так он называет свою особенность.       Перед глазами образ брата, лежащего на том самом каменном возвышении. Сердце сжимается тисками, когда омега думает о том, что произошло в тот вечер. Он не поверит в его смерть, пока сам не увидит бездыханное тело.       Выходя из душа, Витэ накидывает небольшое полотенце на мокрые волосы и останавливается в нескольких шагах от кровати. Небольшая записка, одежда и только что замененные простыни. - Да, ну точно психопат, повернутый на перфекционизме. - бурчит под нос парень, беря в руки записку.

"15-ый этаж. Приходи на завтрак, гадкий утенок.

Ли"

      И никаких подробностей, кроме странного костюма, лежащего на кровати. Штаны клеш, поверх которых кожаная длинная полуюбка. Рубашка, с единственной пуговицей и ошейник из кожи крокодила, поблескивающий драгоценными камнями. - Думает, я это не надену? - ухмыльнувшись, Витэ цепляет когтем ошейник, чтобы рассмотреть поближе. - Не того пытаешься сломать, ублюдок.              Застегивая на затылке широкий ошейник, Витэ всматривается в небольшое зеркало над умывальником в ванной комнате. Проводит пальцами по темным кругам под глазами и даже не думает о том, чтобы замазать. Ну худом, истощенном теле одежда смотрится лучше, чем на любой моделе. Дверь закрывается, а Витэ выходит в коридор. Прислуга то и дело поглядывает на молодого парня, уверенно направляющегося к лифту. Острые когти протыкают кнопку вызова лифта, на что омега невольно улыбается.       Он больше не собирается прятать свою силу, пусть это и истощает. Только крылья останутся внутри до того момента, когда они действительно понадобятся.       15-й этаж. Он входит в банкетный зал под стихшие голоса. Целенаправленно идет к Чхве Лихену и не церемонясь, тянет на себя за идеально выглаженную рубашку. Под когтями рубашка расходится по швам, а Витэ довольно улыбается, оставляя на чужих губах едва ощутимое прикосновение своими. - Мой брат, где он? - шепчет в чужие губы омега прежде, чем отстраниться.       По залу сразу же проходится шепот. "У Чхве Лихена новая пассия?" "Говорят он проблемный сын мистера Кима" "Слышал его младший братишка дорого стоил, пока не исчез" "Да чего они могут стоить. Посмотри на его лицо и руки. Даю миллион на то, что он падший" - Друзья! - альфа уверенно прерывает шепчущихся, притягивая омегу к себе за талию. - Знакомтесь, мой омега, Витэ.       Витэ удивленно поднимает глаза, вглядываясь в уверенное лицо альфы. Пальцы болезненно сжимаются на его талии, отчего омега опускает взгляд, раздумывая о мотивах этого извращенца. - Как вы все знаете, мой конкурент, баллотирующийся в этом году на пост президента цивилизации, Ким Сокджин, также присутствует в этом зале.       Все взгляды моментально обращаются к парню, стоящему у одного из столиков. Идеальная прическа, мягкая улыбка, внушающая доверие. Темные глаза обрамляют слегка квадратные очки в серебряной металлической оправе. Этот альфа притягивает внимание с первого взгляда. Его мягкая внешность сильно контрастирует с терпким, алкогольным запахом, не оставляющим сомнения в его превосходстве над многими альфами. - Так вот, его главный вектор - защита омег и падших. Однако сам Сокджин до сих пор без омеги, - разводя руками в стороны, Ли наконец отпускает Витэ и выходит вперед. - Да, мой омега падший. И что? Я всегда относился к ним с уважением и пониманием. Чем же ты отличаешься от меня, Ким Сокджин? Никакой индивидуальности, - на лице Чхве Лихена победная улыбка, когда он поднимает бокал просекко. - Выпьем же за наше светлое будущее!       Витэ впервые видит государственные разборки, но уже может отметить несколько пунктов. Чхве Лихен - президент цивизации, которого мало кто знает в лицо. Скорее всего присутствующие - его люди. Соответственно, весь прием - спектакль для одного человека, Ким Сокджина - оппозиции, которая, как очевидно, стремится свергнуть Лихена с воображаемого трона. "Оппозиция? То, что нужно. В следующий раз я обязан с ним поговорить"- отмечает для себя Витэ, провожая взглядом уходящего альфу.

***

- Ты думаешь, я сумасшедший? - единственное, что спрашивает Чонгук после длинного монолога, выссказанного Намджуну.       Сев на край стола, Чонгук берется за голову, которая все еще отдает тупой болью. - Чонгук, ты пережил многое. Тебе нужен отдых, - звучит со стороны альфы, поднявшегося со стула и подошедшего к Гуку. Зацепив подбородок парня, Намджун поднимает его голову, заглядывая в уставшие глаза. - Гук, мы не можем спасти всех, это слишком рискованно. Возможно, он уже мертв. - Чонгук резко отталкивает Намджуна и впервые осуждающе смотрит на лидера. - Что нам терять? Разве это не цель нашего сопротивления - помощь тем, кто в ней нуждается!? - раздраженно опрокинув стоящий неподалеку стул, Чонгук молча выходит из шатра, вдыхает спертый горячий воздух и трет переносицу от переизбытка напряжения. - А я говорил, - тихо доносится со стороны.       Повернув голову, Чонгук замечает стоящего в тени шатра Морти, и медленно направляется в его сторону. Выхватывает сигарету из рук альфы и сразу затягивается. - Он всегда был таким мудаком? - прокашлявшись после первой в жизни затяжки, спрашивает Чонгук. - Всегда. - звучит слишком ровно и без эмоций.       Неподалеку от альф, в небольшом шатре загорается свет. Чимин рассматривает небольшое помещение с четырьмя односпальными кроватями, а Юнги заканчивает с постельным бельем на своей. Присаживается и опирается руками о края. - Кайф, - тянет светловолосый, прикрывая глаза, - впервые так тихо, да? - И правда, - соглашается Чимин, прислушиваясь к окружающим звукам.       Где-то снаружи слышни единичные голоса, совсем отдаленно можно разобрать дребезжание струн расстроенной гитары и треск огня. Никаких машин, пьяных людей, драк и сирен. Подлинная тишина и спокойствие, которое омеги чувствуют впервые в своей жизни. На глаза обоих парней наворачиваются непрошеные слезы от шанса на лучшую жизнь, от шанса увидеть будущее, отличное от гниения в стенах цивилизации.