Важна лишь игра

Я проснулась от чувства чьих-то пальцев на своём теле. Казалось, что я где-то дома, папа или мама будят меня, завтрак на столе, возможно, мои любимые блинчики с творогом, если брат их, конечно, не успел съесть; мы проведём этот день счастливо, как и всегда, разумеется, я начну ссориться с родителями, но они лишь проигнорируют меня, а уже к концу дня я пойму, что они пытались не испортить нам с братом настроение, ведь я на самом деле не обижаюсь, просто гормоны часто играют в крови. Однако я поняла, что это далеко не мой родственник, почувствовав, как грубо большой палец вдавился в мою артерию, из-за чего стала потихонечку раскрывать глаза, что мне давалось с большим трудом, ведь тот, кто нёс и держал меня, явно знал, что у него есть преимущество, мужская рука накрыла мой рот и сжала со всей силой, посему я укусила эту ладонь, оставив след своих зубов, и внезапно смогла раскрыть тяжёлые веки. Стоило мне это сделать, как из горла вырвался отчаянный крик, ибо то, что предстало моему взору, заставило всё моё тело онеметь, а голову начать вырываться с новой силой, пускай стоящий за мной человек держал её так крепко, что мне было больно, его пальцы впились в мои скулы, и я ощутила, как они минуют кожу, добравшись до мяса. В конце концов, я попытаюсь описать то, что стояло.. Или сидело... В общем-то, то, что было передо мной. Это была тварь. В прошлом явно красивая девушка. Светлые волосы слиплись из-за сгустков крови, опадат, касаясь пола, больше походят на жалкую солому или те локоны, которые делают дешёвым куклам на базарах, когда нити просто вбивают в голову игрушки, а потом их очень легко испортить, превратив в колтун. Блекло-водянистые глаза, наверняка, были когда-то ярко-голубыми, в обрамлении длинных золотистых ресницах, но сейчас являлись лишь двумя круглыми пятнами с еле видными зрачками и белками, всё место заняла радужная оболочка, из-за чего можно был предположить будто бы на вас смотрят мультяшка, ведь глазницы были чересчур большими, и походили на блюдца, которые налились кровью, в буквальном смысле этих слов. Вот серьёзно. Огромная струя крови по её белому, как простыня, лицу потекла так обыденно, что мне стало ещё страшнее. Единственным звуком в помещении были капли, падающие на пол... Вместе со слюной. Тварь облизывала свои припухшие губы, где застыла чуть запекшаяся багровая жидкость, скалила зубы, больше подходящие пиранье, чем человеку, её язык был разделён на две части, как у змеи, один облизывал губы, другой же направлялся к моему лицу. Видимо, у неё уже шестая фаза, так как преображения начинаются именно на ней, а более острых ногтей у неё не наблюдалось, изменился лишь рот и его внутренняя часть. А единственным, что позволяло мне быть в безопасности — это сильная железная цепь, держащая эту тварь около трубы для отопления. Я стала вырываться с ещё большим остервенением, когда поняла, зачем меня сюда принесли. Я предназначена, как обед, для этого существа!

***

Морти лежала в постели, когда почувствовала себя неуютно, что было странно. Казалось бы, кровать, мягкое такое тёплое одеяло, ставшее родным за это время, под головой подушка, по которой растрепались волосы зелёного оттенка, а также проглядывались тёмные корни, однако сейчас не это беспокоило её, ибо неприятное чувство змеей заползло в воротник, свернувшись вокруг шеи, лишь сейчас, после вполне себе приятного вечера с друзьями, точнее приятелями. Лучшими приятелями. Причёска в данный момент волновала её меньше всего остального, так как главной причиной страха и беспокойства стала девушка, попавшая к ним совсем недавно. Состояние Томэль казалось отвратительным, худоба и явные раны бросились ей в глаза ещё тогда, когда она впервые встретила её. Ту не укусили, просто поранилась, что немудрено. Трудно выживать одной, не надеясь на то, что тебе смогут прикрыть спину, у неё не было ни семьи, ни родных, ни даже друзей или тех, кто сможет помочь ей хоть чем-то, что... Ошеломляло. Сама Морти вряд-ли смогла бы свыкнуться с тем, что придётся убивать или делать что-то похуже лишь бы выжить. И всё же её волновали даже не способности и телосложение Томэль, такой же в начале была Слэшер, только ещё ревела ночами, сожалея о убитой сестрёнке. Мортимер поражало то, как она смотрела и говорила. Казалось, что она знает гораздо больше, или насмехается... Или просто сама Морти стала сходить с ума от недоедания и ситуации, в которую попало. Решившись на более серьёзные действия, девушка встала с кровати и тут же почувствовала, как ноги попали в плен холода, пробегающего по полу медленными шагами, свечка почти догорела, и та достала новую из ящика стола, зажгла, заменила и взяла в руку тарелку с ней, куда медленно таял воск. Осталось ещё три, на неделю хватит, потом придётся идти в магазин за новыми, ведь тратить драгоценное электричество не хотелось никому, включая главного врача, без достойного образования. Подойдя к зеркалу, она поставила тарелку на стол, и стала готовить себя к встрече, пускай и ночной, дабы появиться пред новенькой в более презентабельном виде: бледное лицо и чуть видные синяки под глазами, скулы выделялись достаточно сильно, из-за чего она горестно поцокала языком. Сделала себе лёгкий макияж, обойдясь без подводки и помады, накинула длинную толстовку, достающую ей до бёдер, на ногах были шорты и те же носки, что и во время «вечеринки», шла, держа перед собой тарелку со свечей, опираясь рукой на стены, и успела сто раз пожалеть о своей глупой идеи, так как, наверняка Томэль спит, а резкое пробуждение только разозлит её. Однако совершенно иная картина предстала перед глазами врача. Вместо темноволосой девушки, что могла бы миленько подложить под голову ручки-палочки, Морти увидела пустую кровать, возле которого лежало полуупавшее одеяло. Холодный пот медленным ручьём бежал по спине Мортимер.

***

И так, как я уже говорила: Мы стояли тихо, как мышки, прижимаясь друг к другу, и я чувствовала дыхание мертвеца на своей шее, пока другой был около Безликого, мою руку сжимала рука Мортимер, такая же потная и окровавленная. Рядом валялся, ещё не превратившийся в тварь, Леон, чьи каштановые волосы скрывали его лица, слипаясь от крови. Существа ожидали от нас хоть каких-нибудь действий, а мы лишь стояли, не осмеливаясь двинуться друг к другу. Пайпер на цепи рычала и переминалась с одной руки на другую, её длинные светлые волосы касались пола, из одного блекло-водянистого глаза вытекла слизь с кровью, внутри рта виднелся тот самый кусок плоти, — не прожевала ещё — гнилой язык, по которому полз толстый таракан, двигая усиками-антенами, от чего меня почти стошнило. Кажется, Слэшер разделяет мои чувства. Она стояла, прислонившись к стене, приподнявшись на носочках, одна из тварей щупала её ногу, но ещё не нападала, однако этого всё равно хватило, чтобы несколько солёных горьких слёз скатилось её щекам. Рыдания рвались из груди, однако она не тряслась, что уже радовало. Вдруг тварь приподнял свою когтистую лапу и ткнул одним длинным устрашающим ногтем в грудь Слэшера. Где-то послышался крик. — Эй, ты, голова варёная, хочешь познакомиться с моим топором? Он с тобой поцелуется хотя-бы охотно! — А дальше лёгкий смешок, я лишь успела заметить русые волосы собранные в пучок и резкий взмах тем самым топором, что разрубил шею одной из тварей. Голова отлетела на некоторое расстояние, покатилась к ногам так называемой Пайпер, и та... Начала жрать её с алчностью, будто могут отнять в последний момент и совсем ничего не дать — просто животное желание утолить голод хоть чем-нибудь, даже своим собственным дерьмом и мочей; отчасти я понимала её, но глядя на то, как ногти вгрызаются в плоть головы с таким же остервенением, как и зубы, мысли считали совсем иначе. Передо мной мелькали острые клыки, впивающиеся в мясо и кожу, кровь и непонятная слизь, похожая на мускус, стекала по губам и подборку девушки-твари, пока она ела, разрывая свою добычу на маленькие кусочки. Сначала ей пришлось зацепить клыком язык и переплести со своим первым, вторым же она облизала глазные яблоки и просунула его за них, пробираясь в черепную головку таким вот интересным и мерзким образом; одна её рука вонзилась в рот головы с такой силой, что челюсти разошлись и ротовая полость стала выглядеть, как у акулы из фильма «Глубокое синее море», когда она выпрыгнула в последний момент. Я успела заметить, как точно она действует, меня это одновременно ужасало и... Восхищало! Она так ловко справлялась с полученной данью, что можно было лишь завидовать: зубы её рвали плоть, оставляя видные следы, куда она вновь и вновь впивалась, пока кусок не падал, потом она принималась обгладывать его до чистоты костей; по языку уже бегал не таракан, а ручейки крови, причём не ясно, чьей именно; ногами она опиралась на пол, и когда какой-то другой хищник начинал приближаться, приподнималась на носочках, складывая свою пищу в ногах, дабы если он туда потянется — убить в одночасье. Это было первым, что бросилось мне в глаза за эти минуты. Я никогда и помыслить не могла, что твари едят друг друга... Следующим потрясением было то, что перед нами оказалась Кофеманочка, продолжающая нападать на других тварей, дабы обезопасить помещение, щёки её пылали, несколько локонов выбилось из причёски, и один из существ воспользовался этим, случайно зацепившись об них ногтем, потянув на себя, и та упала с писком, который показался ужасно громким в царившей тишине, так как звуки не издавали ни мы, ни твари, мы в страхе быть замеченными теми, у кого ещё нет десятой фазы, а существа просто потеряли способность хоть как-то общаться, из-за неимения языка, ибо уже на девятой фазе тот начинает превращаться в губы, прилипая к ротовой полости изнутри, зубы же впиваются, закрепляя то, что снаружи и внутри. Мы с Мортимер переглянулись и поняли друг друга сразу: когда от меня отошла первая тварь, Морти кинулась в противоположную сторону, и все существа отреагировали на её движение, раскрыв пасти, обнажив свои изменившиеся рты без языков и зубов, но я знала, что разрывают они плоть на десятой фазе когтями, такими длинными и острыми. На нашей стороне был эффект неожиданности, поэтому я, схватив ближайший стул, стукнула им по спине чудища, за что тут же поплатилась — меня откинули в другую сторону, и я столкнулась со стеллажами своей спиной, почувствовав, как опадает моё тело на пол, как подают на мою голову коробки, слышала, как кричит кто-то из наших... Поднявшись на трясущихся ногах, я привлекла к себе внимание, за что одна из тварей подбежала ко мне и стала лезть своей пастью; кажется, у этого только седьмая фаза, — слух ещё остался. Отталкивая его руками, я пыталась нащупать хоть что-то и смогла — труба, причём не использованная и не сгнившая. Я со всей силы протолкнула её меж нами, держа руки возле концов, пока зубы его вцепились в неё, безжалостно оставляя следы клыков, еле видными дырками, из-за чего я взмолилась всем богам, дабы она выдержала его, смогла держаться до последнего; краем глаза увидела, что Безликий также начал отбиваться и, мать мою, на одного из его соперников напала гребанная Пайпер, шокировав не только нас, но и других тварей, которые явно стали понимать, кто здесь босс, однако не желая признавать поражение, надеясь на количество, продолжили нападать. Тем временем я заметила, что Морти схватила ножницы, которые еле-еле открывались, потом подскочила ко мне и стала с бешенством терзать спину твари, чуть ли не крича с открытым ртом, кровь брызгала в разные стороны, пылая чёрным и алым одновременно, несколько капель попало на её одежду, но это её волновало в последнюю минуту, так как нападающих на нас стало лишь больше. В помещение ворвалось ещё трое тварей, а я уже знала, что мы явно проиграем, поэтому сделала знак Мортимер, чьи ноги были возле лежащего тела чудища. Оно было исколото до нельзя, несколько раз ножницы прошлись так глубоко, что из дыр плескался фонтан крови, кое-какие кости выглядывали из под плоти, благодаря тому, что он напоролся на ту самую трубу, что теперь стояла, воткнутая в колено твари. — Бежим! — Крикнула я, взяв Морти за руку и двигаясь в сторону остальных, которые поднимались по лестнице. Безликий тянул за собой Пайпер на цепи, а та лишь недовольно скалилась, щелкая зубами. — Убери эту тварь! — Приказала я ему, за что тут же получила по лицу. Он со всего размаху ударил меня по губе, из-за чего тонкая струйка крови потекла по подбородку. Я также поняла, что губа рассечена и плоть моя разорвалась на встречу холоду помещения. — Моя Пай — не тварь! Поэтому замолчи и беги, — Сказал он мне, продолжая тащить по лестнице Пайпер, нападающую на тех, кто пытался пробраться к ещё живым. Мы с Морти схватились за руки, и побежали по ступенькам, после чего тяжело отдышались, зайдя в комнату с остальными. Через несколько вздохов и мгновений громкого мата, к нам пришёл Безликий с той же девушкой со светлыми волосами, что касались пола. Во рту у неё теперь было некое подобие кляпа — железная труба, схваченная с задней стороны тряпками и закрепляющаяся на волосах заколкой. — Блять, а что с вами Леон-то делал?... — Спросила я, когда мы немного отдышались, осев на пол. — Мы пошли за тобой... Он увязался за нами... Пытался остановить... Но потом пошёл с нами... — Поясняя, Морти тяжело дышала и держала свой живот двумя руками. — Какие и сколько там фаз? — Поинтересовалась Слэшер, откинувшись на матрас, лежащий на полу этой комнаты, из-за чего её тёмные волосы растрепались по нему, задевая чуток пол. — Я успела разглядеть лишь троих на десятой. — Один на одиннадцатой. Как-раз-таки к Слэшер тянулся.. Ещё двое лишь на девятых. Думаю, можно выбраться через окно, — Предложил нам это Безликий, поглаживая Пайпер по волосам и прижимая её к себе. — Я попросил Брока подождать меня около магазина, который мы ещё не исследовали. Думаю, он сможет подвезти нас всех обратно. Внезапно до меня дошла одна ужасающая мысль: — А где Кофеманочка?... Все переглянулись, и в их глазах я прочла тот самый ужас. В моих был такой же.