Betrayal

      Время семь вечера, а Намджун все сидит, корпит над документами, которые в этот раз отдать Чимину не решается. Нужно прекращать эту игру, она Киму боком выходит, только хуже становится. Намджун его не только в каждом углу университета видит, Чимин в каждой строчке, прописной букве и запятой. Намджун его почерк заучивает, стиль письма впитывает, каждую эмоцию (пускай и сухую) внутривенно принимает. Еще чуть-чуть и Намджун его в свой дом пустит, еще хуже в сердце. Этого он допустить не может. — Простите, можно? — послышался знакомый запуганный голосок. Ким надеется, что ему кажется. Не дай бог этот тон младшего фетишем станет. — Заходите, — пробасил ректор, не поднимая глаз с бумаг и все же отчаянно надеясь, что ему мерещится, и обладателем голоса является не тот, о ком он думает.       Надежды прахом падают, когда перед ним предстает объект его жадных желаний, мокрых снов и причина, почему он в моменты оргазма в постели с Сокджином больше не говорит его имя — оговориться боится. — Я принес документы, которые Вы просили исправить. Надеюсь, больше поручений не будет, — не смотря ректору в глаза, проговаривает Пак, положив папки на край стола, заведомо избегая недавней ситуации.       Даже одетый в обычную белую рубашку, заправленную в черные брюки, Чимин выглядит невероятно сексуально. Намджун к своему сожалению задерживает на парне слишком долго свое внимание. Резинки вокруг крепких бедер, являющиеся подтяжками для рубашки, не обходят стороной его внимание. Она у него всегда идеально заправленная? Значит, чтобы снять рубашку, нужно первым делом избавиться от штанов. Понятно.       Ничего непонятно, Намджуна уводит не в ту степь, его просто ведёт от одного присутствия парня. Своим видом, одеждой, волосами, феромонами, любым бредом, испускаемым им, доводят мужчину до невероятных желаний и чувств. Только им, ни кем другим.       Намджуну кажется, что парень явно замечает его двусмысленный рассматривающий взгляд.       Что? Но Чимин ничего не замечает, он занят другим, тем же самым, но в сторону Намджуна. Увидев свободно развалившегося мужчину в кресле с расстегнутой парой-тройкой пуговиц, у парня мгновенно пролетело дежавю того момента в кладовой, когда это место было так близко для его губ. Эти острые ключицы, яремная ямка, большие мышцы, кадык, вся шея остались без такого нужного внимания, отчего у обоих животы сводит, им до животной потребности необходимо коснуться друг друга.       Намджун это тоже чувствует.       Сейчас.       Ректор резко встал со своего места, скинув со стола все ненужные бумаги, чтобы преподаватель мог рывком забраться на него коленями и, миновав его в один шаг, броситься в чужие объятия и губы. Мужчина, подхватив парня за упругие бедра, садит его на стол и, устроившись между ними, чувствует, как его крепко обнимают ногами за бедра, а после и руками за плечи, прижимаясь как можно ближе к чужому торсу, желая слиться воедино. И, черт возьми, Намджуна эта прыть, эта страсть и желание до коликов сводят с ума. Его губы так жадно сминают, словно хотят съесть, и Ким не может не ответить взаимностью, ведь то же самое ощущает. Его кроет от этого парня, лаская руками все это соблазнительное тело, он понимает, что близок к тому, чтобы разложить его на своем столе здесь и сейчас.       Одна минута. Гребанная минута свободы и безграничного удовольствия разрывается.       Чимина внутри разрывает, он не желает останавливаться, зная, что это обеспокоенный Тэ трезвонит, переживая, куда запропастился друг в назначенное время. Позвонит и перестанет, главное, чтобы этот лишний звук не растворил их связь, воцарившуюся идиллию и желание. Однако Намджун, явно отрезвленный чужим звонком, разрывает поцелуй, Чимин, чувствуя уход первостепенной страсти, ослабляет хватку в руках и ногах, чтобы после и вовсе отпустить желанное тепло и слезть с края стола. Бросив последний раз взгляд в омут чужих глаз, вылезает из-под тесноты стола и Намджуна, который на большее отстранение своих сил не нашел. Чимин, обойдя стол ректора, берет выпавший из заднего кармана телефон и отвечает на навязчивый звонок. — Алло! Чимин, ты где?! Я переживаю! Договорились встретиться в семь, но я уже минут десять трезвоню в твою квартиру! — Я еще на работе, — холодным тоном, от которого у Намджуна пробежали мурашки, проговорил Чимин и, не оборачиваясь, вышел из кабинета ректора, чтобы после добавить: — Тэхен, я тебя ненавижу, — чуть ли не хныкая, проговорил Пак, направляясь к своему кабинету. — Что? Что я сделал?! — Ты мне секс обломал! — Что?! Погоди! С Намджуном?! Как ты его..? — Да сам не знаю, как обычно, само как-то. — Ваше «само» называется «притягивание магнитом», и оно явно не должно произойти в тухлом кабинете ректора, а как минимум в номере отеля. — А максимум? — А максимум в браке, черт возьми! Я предотвратил не секс, а кучу сожалений, недомолвок и неправильных слов. Ваша связь точно не с постели и безмолвной страсти должна начинаться, а хотя бы с пары-тройки свиданий. — Тэ, ну какие свидания в наши-то годы? — Ничего не знаю, давай шуруй быстрее, дома поговорим.