Betrayal

— Итак, Тэхен, выбирай, мне тебя четвертовать или на кол посадить? — спросил Чимин друга, отворяя входную дверь квартиры.       Ким его добрые тридцать минут ждёт у подъезда, пока тот соблаговолит добраться с университета до дома. — Ты давай не перегибай, тебя за такое по статье повяжут, убийство с особой жестокостью знакомо? — прочитал Тэхен, заходя в открытую Чимином квартиру. — О да, ещё как! Причем, знаешь, с особым пристрастием, но, Ваша честь, я убил не со зла, я убил потому, что любил, любил того, с кем секс этот молодой человек обломал, — не упускал своего Чимин, закрываясь изнутри. — Ну Чимин, я тебе всё объяснил по телефону, — сдался парень, ставя пакеты с алкоголем и закусками на стол. — Оправдывайся дальше, — ответил друг, зайдя на кухню. — Но ведь я прав… Чимин? Ну блин, откуда я знал? Да ведь даже если бы и знал, помешал бы, ты мне спасибо должен сказать, а не под статью попадать. Чимин, поговори со мной! — ТЭ… — уже не выдерживая, мямлит парень. — Я же люблю его… Как забыть? Как отпустить? Как не рушить построенное им? Я не хочу, он же счастлив в семье, зачем я лезу? — Если бы он был счастлив и по-настоящему любил мужа, он бы все пресек, любые поползновения чувств, но он сам к тебе тянется, ласки ищет. Твоё тепло ему желанней, нежели сокджиновы объятья, — достав первую банку пива, ответил Тэхен, запивая разрывающее нутро, сказанное запретное имя, и словно сам в свои слова верит. — Ты вселяешь в меня надежду, — задумался Чимин, в след за другом открывая первую банку пива. Он понимал, что в словах друга есть логика. Крепкие браки не рушатся лёгкими интрижками, коей, как считает Пак, сам является. Тут точно что-то глубже, сильнее зарыто, возможно, правда, весь корень находится в семье, а он просто появился не в то время. Или в то. Мысли прерывает Тэхен. — Бери еду, я напитки, и пойдем фильмец посмотрим, отдохнем, а там язык на какой-нибудь теме завяжется. Хватит с нас сегодня замужних мужчин.       На что Чимин прыснул в кулак и пошел следом, не догоняя, почему он сказал во множественном числе, но это не важно.       Спустя два часа просмотра комедии Тэхен не выдержал: — Мне не нравится твоя кислая мина, — и плевать, что тоже не особо вникал в фильм, думая о своем (Сокджине). На свое состояние ему всё равно, за Чимина очень переживает. Знает, какой он эмоциональный, ранимый, у него все на лице написано (одна из причин почему не пошел работать по специальности), но Тэхен, выпивая уже пятую банку пива, хмельным тоном продолжает: — Ты так за весь вечер ничего и не сказал. О чем думаешь? — Обдумываю твои слова и всю ситуацию. Реально, на что я надеюсь? У него счастливая, крепкая семья, а я все только порчу, — от друга Чимин отстает на одну бутылку. Алкоголь никак не дает отвлечься от ненужных мыслей. Наоборот, Чимин только сильнее загоняется. — Ну, если Намджун позволяет ее портить, то, значит, не такая уж и крепкая. Значит, что-то не так. Я это уже говорил. — Ты не понимаешь, ты бы видел их вместе, втроём! — глаза горят, восторг переполняет Чимина. — Как они друг на друга смотрят. Вот все у них так правильно, гармонично, словно все так, как и должно быть. А Намджун с такой преданностью и любовью смотрит на мужа, да на меня никто так не посмотрит, — Чимин готов вот-вот заплакать, но слезы не идут из-за кома в горле и напряжения, разрывающего грудную клетку. Пиво только все обостряет. Он просто не знает, куда себя деть, чтобы хоть немного отпустило. Эта тяжёлая туманность и тяжесть во всем теле наводят на не самое лучшее умозаключение — моральное и физическое истощение. В последний раз у него только одним способом получилось облегчить состояние, которое решает применить и в этот раз. Развалившись на диване, он устремляет свой затуманенный взгляд на друга и ждёт, когда тот посмотрит в ответ, но Тэ не спешит, все гнет свое. — Ну, с преданностью ты, конечно, загнул, — прыскает Тэхен, открывая новую банку пива. На Чимина не смотрит. — Не издевайся, — укоризненно легонько пихнул Чимин друга и все продолжает прожигать взглядом, тот ни в какую не смотрит в ответ, чувствует и игнорирует чужой взгляд. — Ну Чимин, вроде уже доцент, а таких вещей не понимаешь, услышь же меня, что если Намджун на тебя слюни пускает, то явно не все в порядке в семье, подумай об этом и может все же стоит… Ну это… — Что? — Чимина немного сбивает, из-за чего начинает смотреть сквозь друга словно в пустоту. — Отбить Намджуна, — а сам думает, что тому легче Джина завоевать будет. От этих мыслей ублюдком и всемирным злом себя чувствует. — Тэхен! Как ты можешь о таком говорить? — вздернуло Чимина ни то от слов друга, ни то от игнорирования немой просьбы, которую уже сам начал терять в процессе диалога. Когда нужно Чимину, Тэхен его не считывает, не понимает, сам просить заставляет. Чимин пытается вернуться, снова фокусирует на нем взгляд и видит, как тот глубоко задумывается, глаз не сводит, пытается применить навык Тэхена на нём же. — Ну не в любовниках же тебе сидеть. Вот не позволю, чтобы этот прохвост тобой пользовался, — хлещет залпом алкоголь Тэхен, пытаясь потушить внутренний пожар от ужаса ситуации по отношению к Джину.       Встретить его впервые после клуба было большой неожиданностью, но не сказать, что неприятной. Не так он ее представлял, он не хотел показаться Джину жалким, каким он себя выставил. Его образ до сих пор стоит в сознании. Даже его прекрасное лицо, искаженное чувством негодования, вызывает у Тэхена чувство любви и готовность принять все его загоны и недостатки, которых, Тэ уверен, не найдет. Тут он чувствует, как алкоголь ударяет в голову, а вместе с ним флешбеками прокручивается их первая ночь. Сокджин тогда был таким послушным, податливым, отчаянным, но при этом очень страстным. С каждым его стоном, тяжёлым дыханием словно исходил пар, в глазах его вместо своего отражение он видел адский затягивающий огонь, которым Тэхен все не мог насытиться. В нем хотелось сгореть и никогда не возрождаться из пепла.       Чимин своим аналогично туманным сознанием ясно видел мгновенные изменения Тэхена. Алкоголь всегда снимал с них обоих броню, и именно в такие моменты каждый из них чувствовал некую власть друг над другом, которой каждый с удовольствием пользовался. — Тэхен? — на выдохе позвал наконец Чимин друга, приоткрыв призывающе губы, а после положил руку на чужой пах, убеждаясь в догадках: у него уже твердый. А Тэхен не сопротивляется, не убирает руку, наконец поворачивает голову в сторону друга и смотрит на его губы. Представляет другие. У Джина они тоже пухлые, но не такие, как у Чимина. У Чимина более мягкие, а у Джина упругие. Чимина хочется ласкать, а Джина истязать. Но что если это шанс отвлечься? Хотя бы на время освободиться от груза чувств. Им обоим это нужно.       Чимин поглаживает член друга через ткань штанов и прислушивается к шипению и учащенному дыханию. Интересно, а как стонет Намджун? Как реагирует на прикосновения к своему члену? Сдерживается или наоборот открыт в проявлении чувств? Было столько возможностей, а он ещё ни разу не касался его члена, но почему-то уверен, что он больше, чем у Тэхена, но умелей ли? Тэхен вот своим пользоваться умеет, постоянно экспериментирует с углами проникновения. У Пака от этих мыслей анус пульсирует, предвкушая.       Оба сидят, гипнотизируют словно друг друга, дожидаясь последующих действий, но, видимо, следующим должен действовать Тэхен, раз Чимин взял на себя смелость начать игру. И Тэхен одним резким движением передом садится на колени Чимина и впивается в его губы страстным поцелуем, сминая, покусывая, словно только от жажды умирая, спасительный оазис находит, но все равно яро «истязает», как в последний раз. Понимает, что какой же Намджун дурак, что отказывается от таких губ, но при этом не может осуждать, что выбирает другие. В этой дилемме Тэхен его очень хорошо понимает. Своим же мыслям в поцелуй усмехается.       А Чимин не отстаёт от чужой прыти, отвечает в той же манере, понимает насколько колоссальная разница между губами Намджуна и Тэхена. Если раньше эти двое, имея разные губы, целовали со схожими чувствами, будто нужно только так, не иначе, то сегодня Тэхен словно отходит от негласного правила и открывает новый рубеж, следующий уровень. Чувствует, будто Тэхен его сейчас съест, да и пускай, может внутри него вся тяжесть этого мира отпустит. Одной секундой пропускается мысль, что возможно на его месте Тэхен представляет другого (как и он пытается, но не выходит, они слишком разные), но того, кого Чимин точно бы знал. Они лучшие друзья и всегда в курсе секретов друг друга…       Оба от одного поцелуя уже на пределе. Тэхен тем временем, разорвав поцелуй, снимает через верх сначала с себя рабочую рубашку, а потом с Чимина. На секунду задерживает свой взгляд на измученных, налитых алым губах, но не акцентируя на них долго внимание, спускается к основанию шеи, ключицам, лаская солоноватые участки языком. Слышит приглушённые хрипы Чимина, одной рукой ласкает грудь и соски, другой вставший член Пака через штаны. Тот в свою очередь поглаживает руки, спину друга, наслаждаясь фактурой кожи, беспорядочно царапая и пощипывая от удовольствия.       Чимин первый не выдерживает и достает чужой орган из плена одежды. Понимает, что, черт возьми, скучал по этому невероятному члену, который доводит Пака до луны и обратно. Поглаживая головку члена, а после проведя по всей длине, уже чувствует собравшуюся слюну во рту и пульсацию в горле, предвкушая. Как же он хочет его. Но пока рано, не сейчас.       Тэхен в свою очередь вытаскивает Чиминов член и, на пробу пару раз проведя им рукой, флешбеками проносит в голове свой последний раз с ним, когда чувствовал его в себе. Приятные воспоминания дрожью отдаются во всем теле. Вспоминает, что никому кроме Чимина в себя проникать не позволяет, и надеется, что в будущем так будет и дальше. Соединив рядом оба члена, Чимин накрывает чужой член рукой с противоположной стороны, а Тэхен сразу оба поверх руки Чимина, создавая некий Инь Ян из их правых рук. Во время этой их особенной дрочки всегда руководит процессом Тэхен из-за размера руки, заметив, как идеально в руку Тэхена входят два члена и рука Чимина. При таких актах эта ласка является их обрядом до того, кто первый не кончит. Одновременно ещё не было. Кто кончает, тот отсасывает, или берет нижнюю позицию первым, и сегодня Чимин очень хочет проиграть. Тэхен сразу набирает скорость, он очень хочет кончить, но не учитывает тот факт, что в отличие от него у Чимина очень давно не было секса, поэтому к радости Пака он очень быстро изливается. На что Тэхен даже сначала не понимает, что произошло, и смотрит на друга, мол, «Серьезно? Ты уже?». На что Чимин, пару секунд отдышавшись, хитро прикусывает губу, сверкает своим взглядом, словно это не он тут спустя пару минут кончил. Прижав к себе Тэхена, поворачивается с ним на девяносто градусов и опускает его на сиденье дивана. Тэхен откровенно тупит и охеревает, какого сейчас происходит. Почувствовав Чиминовы губы на головке и то, как они с не уступающей скоростью наяривают, до Тэхена медленно доходит план Пака, разрываясь между стонами и смехом от своих мыслей. Черт, сейчас нельзя смеяться. Может потом, когда обсуждать будут, сейчас надо отдаться и отпустить себя в рот парню. Когда Чимин заглатывает, то Тэхен чувствует вибрации от горла, поступающие по головке, от чего в удовольствии выгибается в спине. Тэхену очень хочется взять за волосы и направлять Пака, но знает, что тот этого не любит, он сам понимает как и когда нужно. Запрещено забирать у того управление, даже если очень хочется. По догадкам Тэхена, Чимин стонет либо из-за пальцев внутри него, либо от дрочки себе, но Тэхен не знает, что на самом деле от удовольствия нахождения его члена во рту. Тэхен не любитель делать миньет, но Чимин испытывает нереальное удовольствие, когда головка члена упирается в горло, словно там его чувствительное место. Тэхен даже как-то шутил, а не получает ли Пак оргазмы, когда ест, на что Чимин шуткой ответил положительно. Ведь единственное и питательное, что Чимин принимает с удовольствием, это сперма. И Тэхен это определенно знает, иначе как объяснить то удовольствие на лице, когда он ее глотает или вообще слизывает. У Тэхена просто голова кружится от такого Чимина, это словно другой человек.       Этот момент, когда после миньета Чимин как кот, наевшийся сметаны, поднимается к лицу Тэхена за поцелуем, тот не может отказать такому другу. Сплетаясь с Чимином в поцелуе, парень чувствует вкус своей спермы, но его это никак не отталкивает. Он привык. Чимин тем временем пристраивается анусом к члену Тэхена, и когда тот заходит только головкой понимает, что он ещё не растянут. Засунув в себя три пальца, а после добавив ещё три пальца Тэхена, Чимин уткнулся в шею Тэхена, постанывая и выгибаясь в спине. После, сменив наконец пальцы членом, Чимин стал двигаться на Тэхене, постепенно насаживаясь, пока тот на вошёл полностью.       Тэхен не удержался от шутки: — Ну и кто кого сегодня на кол посадил?       Чимин от смеха резко вошёл, из-за чего, почувствовав боль, замер, но ответил: — Ты сегодня свое ещё получишь. Сегодня я просто первый. — Во всем. — О да, — и Чимин не понял, что это было саркастичное замечание, мол, сегодня он первый кончил. Ему плевать, он хотел. — У тебя прям давно никого не было, да? Прям даже не дрочил? — Мннн, нет… — Чимина разрывало от пульсирующего внутри него члена. — Не до этого было. Не отвлекай, дай кайфануть… Мнх, боже, — запрокинув голову назад, стонал Чимин, медленно подвиливая бедрами и упираясь руками в грудь другу. — Мне так хорошо, когда ты во мне… Мнх… Ааах… — высокие стоны Чимина нереально возбуждают парня, побуждая ускоряться. — Даже лучше, чем если бы был на моем месте Намджун? — Тэхену хотелось подразнить друга. Не только же он должен думать о другом и сгорать о чувстве вины из-за этого. — Боже, Тэхен, заткнись! — раздражённо ответил Пак, больно сжав член парня в отместку, от чего тот зашипел. — МММ… Чимин, блять! — рефлекторно Тэхен сжал бедра Чимина, удерживая на месте. Из-за чего у Чимина прошла мелкая дрожь от прерванного приближающегося оргазма. — Ты что творишь?! — раздражённо спросил Пак, смотря на друга сверху вниз. — Мне так нравится тебя злить, люблю, когда ты грубый, — запрокинув голову, открывая доступ к шее, усмехнулся Тэхен. Мимолётный гнев у Чимина улетучился, на его смену пришел этот демонический азарт доминанта, благодаря которому Тэхен всегда получал сполна. Чимин наклонился к шее и прошептал: — Моя задница сегодня в твоём распоряжении.       Не ослабляя мышцы в анусе, Чимин стал быстрее двигать бедрами, не обращая внимание на руки Тэхена, что пытались их замедлить. Но Паку плевать, с каждым последующим толчком он ускорялся, и в какой-то момент чужие руки стали помогать. Послышались гортанные стоны Тэхена, Чимин уже во всю разрывал связки. Пака невероятно заводил низкий голос Тэхена, из-за чего сильнее сжимал в себе, от чего Ким уже задыхался от стимулирующих пульсаций в анусе Чимина и того, как он тягуче медленно на нем катается, смакует каждое движение, от которого у Тэхена просто голова кругом. Возбуждение на пределе, и он до боли во всем члене желает разрядки, но черт бы побрал этого Чимина и его любовь к плавным, медленным оргазмам. Когда Чимин на нем, он управляет своим удовольствием и плевать, что под ним Тэхен уже в судорогах заходится, жёсткий трах всем своим естеством требует, еле держится, чтобы не перевернуть Пака лопатками к дивану и хорошенько отодрать. Но нет, с Чимином так нельзя, проходили. В последний раз подобного самовольничества насильником в лице Пака вышел, мучительные дни без него коротал. Оба не выдержали, помирились, обговорив табу и кинки во время секса, если хотят все же его продолжать. Тэхен тогда понял, что Чимин — это нежность, ласка. Да, может быстро скакать, как сейчас, но это не сравнится с долбежкой бедрами, когда непрерывные звуки шлепков стоят. И плевать, что когда выступает активом, сам в Кима как ненормальный трахает, для друга старается, знает, что тот любит жёстко, и не понимает, что в такие моменты в подобие демона в глазах Тэхена превращается, на атомы от такого себя рассыпаться заставляет.       На время выпав из реальности, Тэхен не замечает, как Чимин наконец кончает, наконец, потому что настала очередь Тэхена быть оттраханым. Однако Чимин не спешит вытаскивать член Кима, он только сейчас видит искаженное лицо вперемежку с удовольствием и болью, предоргазменное состояние друга и, нагнувшись, в полголоса шепчет, замечая, как с запыхавшегося высокого тона происходит переход в более низких и властный: — Я тебе так благодарен за твою выдержку. Ты так невероятен в своем этом состоянии, что самолично драть тебя стало доставлять мне истинное удовольствие, в такие моменты я чувствую себя твоим палачом, вытрахивающим из тебя всю душу, — встав с члена Тэхена, Чимин переворачивает друга на живот, приподнимает за бедра так, чтобы тот упёрся своими трясущимися коленками в диван и начинает жадно вылизывать анус Тэхена, постепенно растягивая пальцами. Тем временем Ким где-то не здесь, он ощущает себя безвольным телом, мягким и одновременно напряжённым желе в руках Чимина, и его слов даже не разобрал, только изменяющийся тембр голоса, говорящий, что уже скоро он получит свое. Выдержать бы это мучительно сладкое, приторное растягивание, которое Ким бы пропустил, и плевать, что задница бы саднила, но вот Чимин себе этого не простит. Но долго ждать себя не заставляет, понимает, что анус у парня вполне растянут, словно готовился к вечеру, что не может не вызвать улыбки. Пристроившись меж ягодиц, Чимин на пробу входит по головку, не услышав никакой реакции, резко заходит по яйца, выбив из лёгких Кима болезненный, но не лишенный удовольствия стон. На пробу проведя рукой по члену друга, поздно осознал, что парень себя ласкал, что не входило в их правила. В отместку Чимин медленно вышел и резко вошёл снова, от чего Тэхен до хруста выгнулся в спине и рефлекторно сильнее нужного сжал член. Чимин начал медленно двигаться и в такт двигать руку Тэхена поверх члена. Вскоре рука Кима обессиленно упала, и Чимин сам сжал его член. Ускоряясь, Чимин сжал бедра Тэхена, вдалбливаясь в него с каждым разом быстрее, выбивая из парня не только стоны, но и воздух в придачу с дрожью и звёздами в глазах. От жёсткой ебли Тэхен кончил не быстрее Чимина до этого.