Betrayal

      Следующим утром оба друга, не смотря на небольшое похмелье, пришли с цветущим и пахнущим настроением. Чимину очень давно не было так легко на душе, словно какой-то давний груз с сердца спал. Если каждый секс с Тэхеном будет иметь такое действие, то он готов променять проверку рефератов и курсовых на ночи с ним. Чимин даже сам поражается своим мыслям, но ничего плохо в них не видит, у него с Тэхеном всегда был хороший дружеский секс, который никогда не выходил за рамки к чему-то большему. Они, разумеется, обсуждали этот момент, даже шутили, что может быть если не найдут пару, то женятся друг на друге, но это был скорее пьяный бред, скреплённый детским обещанием на мизинчиках, чем что-то серьезное.       Они правда серьезно обсуждали наличие чувств друг к другу кроме дружеских, буквально выпытывая. Если у кого-то из них есть особое влечение, то они попробуют встречаться и полюбить взаимно, ведь оба не хотят из-за френдзоны потерять дружбу. После этого разговора они пришли к выводу, что они платонические соулмейты, которые чувствуют одно, понимают друг друга с полуслова и, главное, осознают, что ни с одной стороны наличие романтических чувств никогда не прослеживалось и прослеживаться не собирается, чему Чимин несказанно рад (да и Тэхен тоже).       Для большего счастья Чимину очень хочется хотя бы сегодня не пересекаться с ректором, ведь тогда ночная терапия с Тэхеном просто пойдет насмарку. Чимин знает, что от одного вида Намджуна перед собой внутри все снова поднимается ураганом, нерушимым булыжником на груди и извергающимся вулканом, от которого Чимину снова станет плохо, причем не только морально, но и физически. Эти чувства к мало знакомому человеку ненормальны, то, что происходит между ними, ненормально, выходит за рамки разумного, но, чёрт возьми, оно есть по факту, и оба осознают эту странную связь, но почему-то никто не хочет брать ответственность это решить. Вот кому больше надо? Холостому Чимину или семейному Намджуну? Тот наверняка испытывает не менее истерзывающие чувства, все же по факту он изменяет своему мужу, если зажимки по углам и поцелуи можно расценивать как измену. — Боже, о чем ты думаешь, Чимин? Готовься к паре, — пробубнил себе под нос парень, готовя материалы для лекции.       Лучше, правда, об этом не думать. Все, что касается Намджуна, не должно касаться Чимина. Они просто начальник и подчинённый, и в принципе нормально, что Пак планирует избегать ближайшую неделю свое начальство, ну или пока тот не захочет с ним серьезно поговорить. От чего-то Чимин наивно надеется, что если они не будут пересекаться, то все их чувства улягутся, и на горизонте их отношений станет спокойно. Кстати, Намджун перестал нагружать Чимина вне учебными заданиями, чему он не может нарадоваться, ведь наконец-то сможет стать куратором паре-тройке дипломникам, и тогда точно Намджун до него не сможет добраться, ведь Чимин будет занят студентами, а для такого ректора, как Намджун, благополучие учащихся одно из самых главных аспекта.       На удивление Чимина ректор правда его не беспокоит. Вообще. Его это не может не радовать и не расстраивать одновременно. Вроде вот оно спокойствие, наконец можешь вести себе нормально пары и не переживать о дополнительных заданиях после работы, из-за которых приходилось лишний раз видеться с ректором и переговариваться о, разумеется, рабочих моментах. Однако с каждой встречей время рабочих разговоров сокращалось, а личных увеличивалось, и это было так странно и супер неловко для Пака, что иногда в такие моменты он творил разные глупости по типу слишком острой реакции на то или иное слово (действие), или мог упасть или споткнуться на ровном месте, отчего младшему становилось ещё более неловко. О какой дружбе может идти речь, когда Пак себя в порядок привести не может рядом с этим мужчиной? Попытки говорить уверенно с каждым разом становились все отчаяннее, а надежды не потерять свое лицо проваливались все дальше, заставляя Пака после каждой встречи чувствовать отчаяние от понимания, что даже едва уловимая связь с его помощью по волосинке разрывается безвозвратно. О чем Намджун думает, Паку неизвестно, но он очень надеется, что вся эта котовасия уже закончится.       Пара начинается, студенты заполняют аудиторию, а вместе с некоторыми и четверо маленьких деток лет 3-5, которые, уже привычно поздоровавшись с преподавателем их родителей, устраиваются за маленьким детским столиком возле стола Пака. Там уже лежат их любимые карандаши и раскраски, за которые те молча берутся и продолжают разукрашивать то, что не успели в прошлый раз. Вниманию Пака попадается студентка с люлькой в руках, и, поймав взгляд преподавателя, виновато улыбается и тихонько подходит: — С пополнением, — добродушно улыбается Чимин, глядя на свою студентку, которая почему-то в глаза ему смотреть стыдится, но все же смущённо улыбнувшись, отвечает: — Спасибо. — Как назвали? — Родители назвали Джевон. Ким Джевон. — Хорошее имя. Родители дурного не предложат. Ладно, ты правила знаешь? — Да, если начнет срывать пару, мы покидаем аудиторию. На людях грудью не кормить, грязные подгузники выкидывать в специализированные урны, расположенные в женских туалетах, в коридорах пеленальные зоны не устраивать, для этого есть специальные помещения, где есть все необходимое, — наконец посмотрев в глаза преподу, выпалила девушка. — Умница. Ну, идите на место, — кивнув, слегка хлопнул по плечу девушки, что уже двигалась к месту.       Тяжёлый вздох Пака растворился в гамме располагающихся на своих местах студентах. Ещё один ребенок, да ещё и такой маленький, и Чимин искренне надеется, что с ним проблем не возникнет. Дети в этом возрасте много спят, насколько Пак помнит, а значит, все должно сложиться хорошо.       Чимин как вчера помнит совещание, на котором обсуждалось проведение занятий в выходные дни, на котором присутствовали старосты университета, которые выразили протест такого расположения дел, аргументировав это не желанием отдохнуть, а проводить время с семьёй. Тогда наш любимый ректор (на то время бездетный) предложил-таки брать детей на пары. Неугомонность детей в дошкольном возрасте его не убедила, считая, что даже с ребенком можно договориться. Договорился. С каждым по отдельности, и все диву даются, как он смог на них повлиять так хорошо. И дети все словно партизаны молчат о том, что им сказал «большой главный дядя». Ограничений в возрастной категории детей, которые могут с родителями посещать вуз, никто не ставил. Из-за этого первое время в вузе выходные дни был безумный хаос из плачущих детей, нервных родителей и раздраженных преподавателей, у которых срывались пары из-за младенцев. Приходилось принимать меры. Родители младенцев бастовали из-за дискриминации их детей, никакие аргументы их не убеждали. Пришлось специализировать вуз под условия детей. Создались отдельные зоны и помещения для родителей и их детей, которые в разы облегчили проведение занятий в вузе. И вроде бы такие меры не стоили выходных пар, но все уже сделано и обратно возвращать никто ничего не собирается. Да и многие уже привыкли к такому укладу дел. Один Чимин только может догадываться, что не слова на детей повлияли, а харизма, заставляющая слушаться и повиноваться. Сам же ей поддается.       С тех пор суббота-воскресенье национального корейского университета юстиции и мировых отношений превращается ещё и в детский сад, во время которого все обожают время не перерывов, а пар, ведь это единственное время, когда нет крика маленьких детей в коридорах, которые в перерывы пытаются размять ножки и голосовые связки после долгого, послушного высиживания двухчасовых занятий родителей. Чимин же особенно любит именно выходные пары, все эти дети словно размягчают строгость преподаваемого предмета одним своим присутствием. Да, Чимин любит детей, что уж скрывать, сам когда-то отцом недолго был, жаль что обстоятельства и люди могут быть сильнее родительской любви и семейных уз.       Под монотонный шелест конспектов и редких перешептываний детей Пак читает лекцию, пока его не начинает прерывать скрипучий звук с задних пар того самого нового младенца, что с правилами не знаком и ещё не скоро ознакомиться. Инструктаж всем ясен, вот только в этот раз что-то идёт не по плану, чему Пак сам внутренне удивляется, но не может противиться этому позыву. Движением руки Чимин показывает студентке сидеть на месте и с ее немого позволения берет маленького Джевона на руки, продолжив читать лекцию и слегка покачивать свёрток в руках. Лекцию не прерывает, говорит также спокойно, только на октаву ниже, своим голосом убаюкивая маленькое создание. На его ещё недолгой практике все же впервые грудной ребенок, которого от чего-то Чимину не хотелось терять из виду до конца пары, да и тема сегодня серьезная, будет обидно, если из-за такой безобидной ситуации мамочка пропустит важную информацию и, не дай бог, завалит экзамен. Этого Пак точно не мог допустить. Покачивая на руках ребенка, Пак все также ходит по аудитории, младенец давно успокоился, вот только возвращать в люльку ребенка Чимин не спешил, оперируя тем, что если перестанет качать, то снова заплачет. Капризный, видимо, мальчуган вырастет и точно не в мамочку, что всегда была на парах усердной, тихой мышкой.       Намджун долго блуждал по пустым коридорам вуза в поисках убежавшей дочки, что неожиданно решила поиграть в прятки. Скорости и ловкости Енсу нужно отдать должное, ведь как за пару секунд можно выпалить «хочу играть в прятки» и убежать настолько быстро, что не успел Джун опомниться, как ее и след простыл. Слава богу, сейчас идут лекции, и затеряться в толпе ребенок не может, она точно далеко убежать не могла, следовательно, спряталась в одной из аудиторий, в которых сейчас проходят пары. Но вот незадача, преподаватели знают о такой игре ребенка и сразу пишут ректору смс о том, где она находится. Да, этот непутёвый папаша пользуется подобной хитростью, но иначе девочку в шестиэтажном здании просто не найти, но ей об этом знать необязательно. Сейчас Намджуна беспокоит, что вот он уже минут десять исследует коридоры, а смс ни от кого из преподавателей так и не приходит. Появляется мысль, что Енсу спряталась в туалете или в помещениях без присутствия людей. Проходят ещё добрые полчаса, и Намджун уже чувствует надвигающуюся панику. Он заглядывает в последнюю аудиторию, находящуюся в этом крыле, и просто молится на то, чтобы его дочь оказалась там, а преподаватель эту маленькую бестию просто не заметил.