Betrayal

      Открыв с шумом в дверь, первое, что попало в поле зрения Кима, был преподаватель, что держал в руках маленький голубой свёрток и тихо рассказывал лекцию своим усердным студентам. Пак, слегка покачиваясь, двигался между рядами и часто поглядывал на младенца, поправляя пеленку у его лица. Умиротворенная улыбка не сходила с лица Чимина, он выглядел до безумия хорошо и так правильно, отчего у Намджуна в груди что-то заныло, взывая к тому, что картина такого холеного, мягкого, нежного, домашнего Чимина (пускай и в рабочем костюме) должна находиться дома в пределах его спальни у детской кроватки, а не в стенах холодного, строгого университета. Заметила аудитория ректора не сразу, Чимин — тем более. Он, аккуратно покачивая ребенка, решил подойти к появившемуся в дверях ректору, желая узнать цель визита. Намджун пропал. С приближением Пака, Намджуна переносило в несбыточные фантазии, где Чимин также встречает его после работы с их общим ребенком на руках, и это ощущается так хорошо, так правильно, словно все так как и должно быть. Никто не должен видеть такого Чимина, такой Чимин только Намджуна и никого больше. Однако силой воли Намджун возвращает себя в реальность университета, где домашняя чистота Чимина опорочена стенами вуза и взглядами студентов. Намджун сходил с ума, реальность била по ушам тяжёлыми барабанами, из-за чего ему пришлось окончательно смести наваждение с сознания, и в этот момент он услышал голос того, по кому, оказывается, безумно скучал. — Господин Ким, Вы такой запыхавшийся, что-то случилось? — прозвучал медовый голос Пака, и тревога Кима вмиг сменилась на онемение не только голоса, но и конечностей, из-за чего на секунду забыл, зачем открыл аудиторию. — Я… Кхм, к тебе не заходила моя дочь? Мы играли в прятки, и я уже ее минут сорок ищу. Прошу, скажи, что она здесь, — наконец собрался с мыслями Ким. — Ее… — «нет», хотел сказать Пак, но из-под учительского стола вылезла причина повторного изучения универа. — Ну наконец-то! Я уже устала ждать и хотела вылезти сама, думала, до конца занятия просижу.       Глаза Чимина полезли на лоб: как он не заметил ее появление и почему студенты ему не сказали? Но по лицу ребят было видно, что они тоже удивлены и, видимо, за усердным записыванием конспекта не заметили появление ещё одной «маленькой студентки». — Енсу, ты почему не сказала, что ты здесь? — озадаченно спросил преподаватель. — Ты бы сразу написал папе.       Кто. Ей. Сказал.       Единственная хитрость Намджуна была с треском раскрыта. Теперь неизвестно, что предпримет этот ребенок, чтобы ее отец играл более честно. — Ну конечно бы написал. Думаешь, легко искать маленькую девочку в таком большом здании? — строго, но не лишенным беспокойства тоном, сказал Пак. После же более участливо и подыгрывающе продолжил: — Твоему отцу явно нужна помощь в этой игре, ты же видишь, что он не справляется. Обычно в такую игру играют в небольшом месте, будет лучше, если он тебя будет искать в пределах аудитории, а не университета, так и играть интереснее и для твоего папы менее нервно, а для тебя более интересно, — затем он подошёл к девочке, чуть присел, чтобы быть с ней одного роста, хитро сузил глаза и, усмехнувшись, продолжил: — Ты будешь слышать, где он ходит, и контролировать его местоположение, даже перепрятываться, пока он отворачивается.       Намджун желает возразить, ведь искать ребенка ещё и по аудиториям будет более сложной задачей, чем просто по всему университету. Он замечает горящие глаза дочери и хочет сказать, что он не согласен с этой идеей, однако дочь его опережает: — Хорошо, я тогда не против, если ему будут говорить о том, в какой я аудитории, но тогда какой в этом смысл? Лучше тогда прятаться в кабинете, там больше мест спрятаться, никто не скажет, где я, да и нудные лекции не придется слушать.       Здесь Намджун прикусил язык, потому что это гениально, и какое чудо, что Енсу сама к этому пришла и что она не против, ведь ранее он уговаривал ее на эту затею, вот только маленький неокрепший мозг это, видимо, забыл. Тут Чимин наигранно восхитился и ответил: — Это гениально, Енсу, ты права. Кабинет твоего отца будет лучше любой аудитории. К тому же он просторный, там много шкафов и щелей, куда ты с лёгкостью пролезешь и спрячешься. Думаю, твоя смекалка придумает те места, где твой папа даже не подумает тебя искать, — Чимин подмигнул девочке на последней фразе, после которой девочка возбужденно подбежала к отцу: — Да! Папа, пойдем, я хочу поиграть в твоём кабинете, — тянет девочка Намджуна за рукав, а тот только и может вымолвить: — Обязательно поиграем, сейчас папе нужно отдохнуть, иди пока в мой кабинет, а мне нужно переговорить с преподавателем Паком.       Девочка кивает и покидает аудиторию. — Это может подождать? До перерыва двадцать минут, — обращается Пак к ректору, понимая что, пока говорил с ребенком, забыл о нахождении в руках другого, который дал о себе знать шевелением и жеванием на руках. — Основная тема может. Сейчас же хочу тебя поблагодарить за Енсу, благодаря тебе я перестану ее искать по университету. Признаться, она единственный человек, который меня не слушается, и на ней не действует мое воспитание.       У идеального Ким Намджуна, оказывается, не все бывает идеально, с собственной дочерью справиться не может, и Пака это одновременно удивляет и почему-то радует. Особенно то, что хоть в чем-то Пак его превзошел, и он не может не насладиться этой маленькой победой. — Вы можете обращаться ко мне по поводу Енсу, помогу чем с могу. А сейчас, пожалуйста, больше не занимайте время пары, Вы и так его очень отняли.       И не дождавшись ответа, Пак двинулся вглубь аудитории, чтобы положить, наконец, ребенка в люльку. — Отдохнули? Берём ручки и наверстываем упущенное, у нас осталось мало времени.