Saint Riddle

Гарри не спал спокойно. Он всё время просыпался из-за того, что у него чесалась шея. Блокаторы запаха душили его, и он размышлял, стоит ли попросить у Снейпа зелье, которое могло бы приглушить его аромат. Диппет прислал письмо, в котором утверждал, что наиболее вероятная причина появления Сэйнта — путешествие во времени. Им было строго запрещено покидать комнату Тома, чтобы не нарушить ход истории. Никто не должен был знать об этом, кроме них троих. Гарри едва не подавился отвращением при мысли, что он и Том Реддл могли бы стать парой. Это было самое нелепое, что он когда-либо слышал. А он слышал много глупостей от своего дяди Сириуса. Реддл выглядел таким же озадаченным и отстранённым, и Гарри был рад, что хотя бы в этом они были едины — никакого спаривания. Никогда. Но вдруг в голове Гарри возник образ Тома, только что проснувшегося. Вид его заставил Гарри покраснеть. Этот альфа выглядел… внушительно. Гарри даже не мог подобрать слово. Этот вид слишком ясно напомнил ему, что Риддл — настоящий альфа. Огромный во всех смыслах. Утренняя… ситуация застала Гарри врасплох. Конечно же, Риддл оказался одарён и в этом отношении. Гарри поймал себя на мысли, что мог бы… принять это в себя, если бы представилась возможность (что, конечно же, никогда не случится!!!). Это бы идеально заполнило его. Это бы идеально заполнило любого омегу. Гарри мельком подумал о размере узла и о том, сможет ли он вообще вместить это… Омеги ведь такие маленькие, а эта штука… Гарри заставил себя вернуться к реальности. Том всё ещё держал Сэйнта на руках. Если быть честным, Гарри был даже рад, что именно Реддл оказался рядом, когда всё это началось. Гарри знал, что на слизеринца всегда можно положиться, даже если они не выносили друг друга. Именно поэтому они выбрали друг друга в партнёры на уроке Трелони. Оба прекрасно понимали, насколько абсурдна эта дисциплина, и хотели побыстрее закончить работу с кем-то, кто действительно знал, как работает предсказание. Разумеется, они никогда не признавали это вслух, но вместе они работали быстрее и эффективнее. Именно поэтому они всегда становились парой на дуэлях на уроках Защиты от Тёмных Искусств. Ну, или, возможно, потому что никто другой не хотел с ними связываться. Гарри это устраивало. Только Том мог справиться с ним, а Гарри не собирался ослаблять себя, выбирая менее талантливых партнёров. Они всегда спорили и поддразнивали друг друга во время дуэлей, но после этого Гарри чувствовал себя немного сильнее. Сейчас Том держал на руках спящего Сэйнта, читая «Ежедневный Пророк». Что-то в этом выглядело так естественно, так… по-домашнему, что Гарри вновь почувствовал приступ зависти и раздражения. С Реддлом всегда было так. Как у него всё получалось так легко? Когда появился Сэйнт, Том ничего не сказал, не пожаловался, а просто принял это как должное и стал заботиться о ребёнке без малейшего колебания. Вот какой он, этот слизеринец. Гарри знал это. Именно поэтому он был лучшим. Том принимал проблемы и вызовы с готовностью и всегда знал, как их решать. И даже сейчас, когда, по идее, Гарри как омега должен был лучше разбираться в таких вещах, именно Том вёл их обоих. Гарри же только подшучивал, пока Том брал на себя ответственность. Гарри должен был постараться лучше. — Как думаешь, что он захочет съесть, когда проснётся? — спросил Гарри. — Почему ты спрашиваешь меня? — Том перевернул страницу газеты. — Он же такой же, как ты. Съест всё, что попадётся под руку. Улыбка Гарри застыла. Он с трудом удержал себя в руках, чтобы не разбудить Сэйнта. — Отдай его мне. Ты держишь его с самого утра. — Он может проснуться, если ты его заберёшь. — Он крепко спит, ничего не заметит. — Гарри взял ребёнка из рук Тома, и его настроение мгновенно улучшилось. Сэйнт пах именно так, как должен пахнуть младенец: молоком и мёдом. Он был таким тёплым и мягким, что Гарри, как омега, начал тихо мурлыкать. Вот что нравилось ему в том, что он омега. Способность дарить жизнь. Гарри бы соврал, если бы сказал, что не мечтает завести собственного ребёнка. Сейнт зашевелился у него на руках, медленно открывая глаза. Он несколько секунд смотрел на Гарри, а потом улыбнулся. — Мамочка! — Мой малыш, — Гарри поцеловал его в лоб. — Ты уже голоден? Мамочка заказала тебе французские тосты. Тебе это понравится, малыш? — голос Гарри стал высоким и мягким, почти детским. Он совсем забыл, что в комнате находится его заклятый враг. Гарри взглянул на альфу. Том всё ещё читал газету. Гарри облегчённо вздохнул. — Папочка! — воскликнул Сэйнт. — Да, малыш? — Том обернулся к Сэйнту с улыбкой, которая была слишком яркой для утра. Как у него получилось сделать это обращение таким естественным? Сэйнт засмеялся, очарованный своим «папой», как и все остальные. Гарри неодобрительно покачал головой. — Кушать! Сэйнт кушать завтк! Сердце Гарри растаяло, когда Сейнт попытался произнести слово «завтрак». Он крепче обнял ребёнка и чмокнул его в щёку. — Ты такой милый! Гарри выпрямился, вспомнив, что Том смотрит в их сторону.