Saint Riddle

Гарри зевает, просыпаясь. Наконец-то. Нормальный сон. Такого у него не было уже… Гарри широко распахивает глаза. Это точно был не его потолок. Он резко садится и тут же жалеет об этом. У него болела спина, болели ноги и… зад. Что он вообще делает в комнате Тома?! И тут он вспоминает. Плакал, как дурак, перед альфой и умолял его обнять и поцеловать, как самая обычная шлюха… — Доброе утро, — раздается голос Тома от двери спальни. — Хорошо спалось? — Д-да, — отвечает Гарри. В голосе альфы не было даже намека на насмешку. Наоборот, Том выглядел так, будто сам только что проснулся. Том подходит к кровати и садится на край. Он наклоняется вперед, и Гарри делает то же самое. Это был целомудренный, быстрый и невинный поцелуй. Но он оставляет Гарри без дыхания и с желанием большего. — Тебе не больно? — спрашивает Том. — Что-нибудь нужно? Гордость заставила бы Гарри отрицать это. Но у него действительно болело все, а Том выглядел серьезным. — Болит везде. Улыбка, что появляется на губах альфы, заставляет Гарри нахмуриться. — Выпей это, — предлагает Том, протягивая зелье. — Что это? — Гарри внезапно начинает паниковать. А вдруг это противозачаточное? Он и сам не знал, почему его это так задело. Они ведь все еще были студентами, и беременность сейчас была бы плохой идеей… но все же. Его руки дрожат, когда он берет бутылочку. — Для снятия боли, — говорит альфа буднично. Ах. Так он… Гарри поклялся, что помнил, как альфа связывал их узлом… Может быть, это было так хорошо, что Гарри исказил воспоминания… Если альфа забыл, Гарри не напомнит. Если это значит, что через девять месяцев он увидит Сэйнта снова, ему все равно. Гарри скучал по нему. Он чувствует прикосновение пальцев Тома к своей щеке. — Ты уверен? — спрашивает альфа. Гарри замечает, что Том держит еще одно зелье. Гарри смотрит на него, пытаясь прочитать мысли альфы. — Ты уверен? — Я возьму ответственность, — говорит Том, слегка наклоняя голову Гарри и целуя его. И в этот момент Гарри чувствует, как между его ног становится влажно. Неужели альфа всегда был таким властным? — Но у меня нет течки, — говорит Гарри. — Я могу забеременеть? Альфа долго смотрит на него, а потом говорит: — Я связывал тебя узлом несколько раз прошлой ночью. Гарри краснеет. Как можно было сказать такое так спокойно? — Подождем, — говорит Том, придвигаясь ближе, беря Гарри за волосы, чтобы тот поднял голову. Том целует его снова, и Гарри, закрыв глаза, открывает рот. Когда они отрываются друг от друга, Гарри едва дышит. — Хорошо, — тихо говорит он, смотря на альфу, снова притягивая его ближе, прося еще один поцелуй. Удивительно, как им удается не начать все снова. Гарри краснеет, чувствуя влажность между бедрами, и думает, может ли альфа это почувствовать. — Ты голоден? — спрашивает Том. Гарри краснеет еще сильнее от мягкого тона альфы. Как его будущая версия выдерживала это годами? Как он не терял сознание от этого? Как он не раздвигал ноги каждый день? Он хочет этого прямо сейчас. Умолять альфу взять его снова, как омега, которым он был. Гарри кивает. Он впервые за долгое время чувствует голод. Его аппетит возвращается. Но когда он пытается встать с кровати, его тут же снова бросает обратно, и боль заставляет его вскрикнуть. В тот же момент альфа оказывается рядом, с каким-то странным выражением лица, будто бы он… переживает. — Не двигайся, — говорит Том, устраивая Гарри в максимально удобной позе. — Я принесу тебе завтрак. Черт побери. Том не может быть таким заботливым, когда Гарри болит. Гарри ведь не тот, кто не воспользуется ситуацией, чтобы получить еще больше внимания от такого Тома. После завтрака, во время которого Том несколько раз просит Гарри поесть еще немного, они погружаются в комфортное молчание, которое в прошлом было бы неловким. — Пойдем в больницу Святого Мунго через три дня, — вдруг говорит альфа, беря Гарри за руку. — Хорошо, — соглашается Гарри. Гарри тоже хотел узнать, увидит ли он Сэйнта снова в ближайшее время.

***

В конце концов, Гарри не был беременен. Целитель сказал, что у мужчин омег самые низкие шансы зачать вне течки. Но Гарри не чувствовал той грусти, что испытал, когда Сэйнт ушел. Наоборот, он чувствовал надежду, что однажды они снова будут держать его в руках. — Знаешь, — говорит Гарри, обнимая Тома в постели той ночью. — Ты не отметил меня, когда мы… делали это. — Ты хотел, чтобы я это сделал? — серьезно спрашивает Том, глядя на омегу. Гарри кивает — а потом осознает, что он уже такой… такой… распущенный, раз пришел в комнату альфы в нижнем белье, даже не будучи в отношениях, а потом спал с ним и позволил ему несколько раз связать их узлом — и быстро качает головой, надеясь, что альфа не посчитает его слишком доступным. Том смеется. Это такой теплый, чудесный, глубокий смех, что Гарри не может не прижаться носом к его шее. — Я хочу, чтобы мы сначала поженились, — говорит Том, прижимая омегу ближе к себе. Поженились?! Ну, конечно, они могли пожениться. В традиционных семьях, таких как семья Гарри, ранний брак всегда был ожидаемым. А он был омегой, так что ожидания были вдвойне выше. Даже его мать вышла замуж за отца сразу после выпуска. — Это было предложение? — шутит Гарри. — Нет, — отвечает Том. Гарри надувает губы. — Я знаю, что ты все равно скажешь «да», — добавляет Том.