«Магнолия»

      Тренировки, лекции, семинары, деловые встречи и важные совещания — рабочий день Атобе Кейго с раннего утра и до самого вечера был расписан по минутам, едва втискивая в плотный график перерыв на ланч и пятичасовой чай, и даже тогда, обедая или наслаждаясь чашечкой ароматного Earl Gray, Атобе умудрялся вести дела. Он ненавидел тратить свое время попусту и сидеть сложа руки. Только усердно работая, можно добиться высоких результатов, и он работал: над собой, над студенческим советом и над делами компании, управление которой должен будет получить в свои руки сразу после выпуска. И вникать во все тонкости бизнеса Атобе предпочитал уже сейчас.       И потому он совершенно не вспоминал о неприятном инциденте вплоть до середины следующей недели — ему и без того было чем заняться. Пока во второй половине дня в кабинет студенческого совета не постучались три раза, а получив разрешение войти, порог не переступил курьер с небольшой коробкой в руках.       — Атобе-сан? — переводя взгляд с одного юноши на другого, вежливо спросил молодой человек.       — Это я, — хмыкнул блондин, с неохотой отложив бумаги и откинувшись в кресле.       — Вам посылка. Распишитесь, пожалуйста.       Ошитари удивленно хмыкнул, заметив, как вопросительно изогнулась светлая бровь капитана, но только молча пронаблюдал, как тот расписался в бланке, взял коробку и начал задумчиво вертеть ее в руках. Курьер, поклонившись, вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.       — Подарок от поклонницы?       — Понятия не имею. Обратного адреса нет.       — Ничего не тикает? — серьезно спросил Ошитари.       Президент студсовета только закатил глаза.       — Она почти ничего не весит.       — Слабое утешение.       — Хочешь открыть?       — Нет, что ты. Невежливо вскрывать чужие подарки.       Атобе в ответ на это скептически хмыкнул и потянулся за ножницами для бумаги. Разрезал серебристую ленточку, избавился от оберточной бумаги, и взглядам молодых людей предстала коробка из-под обуви.       — Fila? — Ошитари коротко усмехнулся. — Боюсь, твоя поклонница немного не угадала с выбором. Может, стоило предупредить ее, что ты носишь только Head?       Атобе промолчал. Его начало терзать неприятное предчувствие, поскольку коробка была слишком легкой, чтобы в ней лежала пара кроссовок.       Он снял крышку, а внутри, поверх светло-бежевой бумаги, лежала записка. «Без адресанта, но с карточкой?» — заинтригованный, блондин развернул свернутый пополам клочок бумаги.

«Чуть не забыл».

      — И что там? — делано-безразлично спросил Ошитари, сняв очки и начав протирать салфеткой фальшивые стекла.       «Что за чушь?» — не понял Атобе. Уверенный, чуть размашистый почерк оказался ему незнаком, но самое интересное — фраза была написана по-английски.       Откладывая записку в сторону и разворачивая бумагу, Атобе быстро перебирал в памяти всех знакомых и бывших любовников. Не то, чтобы он особенно интересовался, особенно у случайных пассий на ночь, как у них обстоят дела с английским, но… чем черт не шутит. На мгновение промелькнула мысль о Тезуке и этом гении из Сейгаку, Фуджи, но он тут же отмел ее в сторону. Они не встречались со старшей школы, а Тезука к тому моменту и вовсе уже улетел в Германию. Отправителем точно были не они, равно как и не кто-либо еще из бывших друзей-соперников, это Атобе знал наверняка, разворачивая и убирая последний лист бумаги.       А увидев в коробке знакомый пурпурный шелк, замер.       «Только не говорите мне, что…»       — Атобе? — водрузив очки обратно на переносицу, Ошитари заметил, каким неоправданно сосредоточенным взглядом блондин изучал содержимое коробки, и обеспокоенно нахмурился. Подарки от анонимных и не совсем поклонников и поклонниц Атобе получал довольно часто, но всякий раз взгляд его был полон пренебрежения, скепсиса или раздражения, чаще всего — полного равнодушия, но никак не такой напряженности.       Молча, не проронив ни слова, наследник огромного состояния подцепил двумя пальцами холодный шелк и вытянул его из коробки. Ошитари удивленно вскинул брови, а когда капитан развернул ткань, на деле оказавшуюся рубашкой, и вовсе поперхнулся, совсем не подобающим образом вытаращившись на… это.       — На кого-то ты произвел очень… сильное впечатление, — совладав с собой и стараясь не засмеяться, Юуши сдержанно кашлянул в кулак.       — Кто-то, — ядовито прошипел Атобе, и Ошитари удивленно посмотрел на него, впервые слыша такой тон, — сильно пожалеет, что решил окончательно меня выбесить!       — Ты знаешь, кто осмелился на такое? — деловито поинтересовался друг, удобнее устраиваясь в кресле и предвкушая интересное развитие событий.       — Догадываюсь.       — И что будешь делать?       — Убью! — прорычал блондин.       — Даже так, — Ошитари мысленно присвистнул, проводив взглядом яростно отброшенную обратно в коробку рубашку или, точнее, то, что от нее осталось. Дорогой изысканный итальянский шелк был безжалостно изрезан на множество мелких лоскутков, и некогда красивое произведение одного известного дизайнера теперь не подлежало восстановлению. Совсем. Юуши даже посочувствовал немного — не Атобе, а действительно качественной вещи, — за то, что с ней так бесчувственно обошлись. «Две тысячи долларов в мусорку, — меланхолично подумал он. — И вроде бы это была любимая рубашка Атобе. Не единственная, конечно, но все же… жалко немного».       — Ты свободен сегодня вечером? — глубоко вдохнув и выдохнув пару раз, сдержанно поинтересовался Атобе.       — К сожалению, именно на сегодняшний вечер у меня есть планы, — покачал головой Юуши. — И я не смогу их отменить даже ради тебя.       — Очередной урок скрипки? — изогнул бровь блондин. — Ты все еще занимаешься?       — Нет, не он, но да, занимаюсь.       — Свидание?       — Бинго, — ухмыльнулся друг.       — И кто на этот раз? — хмыкнул Атобе.       — Одна симпатичная первокурсница. Не думаю, что ты обращал на нее свое внимание.       — Кто?       — Айно Миюки.       Атобе мысленно перебрал все личные дела первого года.       — Милая, — припомнив фото, кивнул он, — но и только.       — И я очень рад, что она не в твоем вкусе, — усмехнулся Ошитари. — Иначе, боюсь, шансов у меня не было бы.       — Ты себя недооцениваешь, — ухмыльнулся капитан.       — Это было очень мило с твоей стороны — подбодрить меня за пару часов до свидания.       — Всегда к твоим услугам.       — Пожалуй, воздержусь в этот раз.       — Будешь сам виноват.       — Переживу как-нибудь.       Молодые люди обменялись понимающими ухмылками.       — А что ты хотел предложить? — поинтересовался Ошитари. — Куда-то собрался вечером?       — Да так, — туманно отозвался Атобе и встал у окна позади рабочего кресла, задумчиво перебирая между пальцами ручку. — Надо отыскать кое-кого.       Юуши удивленно изогнул бровь. Нечасто капитан выглядел таким загадочным, он его заинтриговал. На какой-то миг у Ошитари даже промелькнула мысль перенести свидание на другой вечер, лишь бы поучаствовать в интригах Атобе, но это было бы нечестно по отношению к девушке.       «Видимо, в другой раз», — с сожалением вздохнул Юуши.       Несколько позже, когда часы миновали очередной круг и остановились на пяти минутах восьмого, Атобе убрал папку с документами в ящик стола, закрыл на ключ, бросил взгляд на наручные часы и, удовлетворенно хмыкнув, достал один из личных мобильников.       Поднявшись из-за стола, он подошел к распахнутому окну, на ходу набирая нужный номер, закрыл окно и, услышав, как бодро отозвались на том конце, обведя внимательным взглядом окутанные незаметно опустившимися сумерками корты, отдал приказ вместе с адресом.       Лимузин уже стоял у главного входа, ожидая. Атобе спустился из почти опустевшего университета пять минут спустя.       Они вновь попали в пробку, как и всегда в такой час, и подъехали к «Магнолии» только в половину девятого, когда на дорогах стало чуть-чуть свободнее. Все это время Атобе терпеливо ждал, постукивая пальцами по кожаной обивке кресел и наперед просчитывая сегодняшний вечер, если этот вконец обнаглевший паршивец посмеет попасться ему на глаза.       Вот только стоило Атобе выйти из лимузина, как у входа в клуб его ожидал неприятный сюрприз.

* * *

      — Выглядишь довольным, — заметил клиент. — Что-то произошло?       — Да так, — потянувшись, усмехнулся Рема. Кошачьи глаза шкодливо сверкнули. — Ерунда.       Мужчина понимающе хмыкнул, аккуратно стряхнул пепел и затянулся вновь, несколькими секундами позже выпуская в потолок кольца белого дыма.       — Напакостил кому?       — И вовсе нет.       — Твои глаза тебя выдают.       Рема цыкнул недовольно, а вот взгляд ни капли не изменился — по-прежнему светился самодовольством.       — Так что же?       — Устроил маленькую шалость. Ничего особенного.       — Расскажешь? — поинтересовался мужчина, выразительно изогнув бровь.       Хост принял задумчивый вид, поразмыслил немного и посмотрел на клиента, чуть наклонив голову на бок. Желто-зеленые глаза сверкнули усмешкой, секунду позже переметнувшейся в уголки приподнявшихся губ.       — Как-нибудь в другой раз, — пообещал он.       — Понятно, — насмешливо хмыкнул тот, затянулся в очередной раз и, с наслаждением выпустив дым, затушил наполовину скуренную сигарету в стоявшей на столе черной массивной пепельнице. — Помнится, ты задолжал мне партию. Сыграем? Как раз успеем закончить, когда они наконец-то спустятся вниз. А если что, и подождут.       Рема лениво посмотрел в сторону бильярдных столов, среди которых была парочка свободных, ухмыльнулся и изящно поднялся с кожаного дивана, бросив небрежно:       — Не люблю оставаться в должниках.       Очертив взглядом линии соблазнительного тела, мужчина хмыкнул и посмотрел в кошачьи, играющие насмешливыми золотистыми искорками, глаза.       — И всегда платишь по счетам?       — Именно, — очаровательно улыбнулся тот в ответ на снисходительный тон и взгляд.       — Мне нравится твой подход.       — Так, играем? — Рема вопросительно приподнял бровь.       — Играем. И пусть принесут еще виски.       Юноша скользнул беглым, ненавязчивым взглядом по опустошенному бокалу с почти растаявшими на дне кубиками льда, проследил за поднявшимся с дивана мужчиной, как тот неспешно размял мышцы шеи, снял пиджак и бросил на кожаные сиденья, первым направившись в сторону бильярдных столов. Проводил его взглядом и, не задумываясь, щелкнул пальцами. Почти сразу же рядом появился официант, и Рема передал ему короткий заказ, в конце указав взглядом на игровую зону. Парнишка, новенький, понятливо кивнул и тут же побежал исполнять.       Эчизен невольно проследил за ним взглядом, пока не наткнулся на сидевшего за одним из уединенных столиков старика, и мысли его не приняли иное направление.       Тот сидел в одиночестве и неспешно пил чай, перебирая бумаги и практически не следя за работой хостов, отвлекаясь лишь на подходивших клиентов из числа его старых знакомых и друзей. Но тут к Нацуки подошел парень из охраны, наклонился, тихо передавая что-то, и у Ремы отчего-то похолодело все внутри — вскинув голову, хозяин клуба пристально посмотрел на него через весь зал, и взгляд его, тяжелый, пробирал до печенок.       Сердце предательски екнуло. Юноша пробежал языком по вмиг пересохшим губам, а Нацуки поднялся из-за стола, накинул пиджак, что-то сказал охраннику и, оставив на столе все так, как есть, направился к служебной лестнице, ведшей на последний этаж — туда, где располагались комнаты отдыха, видеонаблюдения, обслуживающего персонала и его личный, соединенный со спальней, кабинет.       Рема проводил старика непроницаемым взглядом, невольно сжав пальцы в кулак. Где-то под ребрами, неприятно щекоча, поселилось тревожное предчувствие, и юноша решительно направился к бильярдным столам, надеясь избавиться от него, полностью растворившись в игре.

* * *

      Дверь открылась, пропуская молодого человека в кабинет, и Нацуки тотчас поднялся из-за стола, коротко кивнув застывшему на пороге охраннику. Тот молча закрыл дверь с той стороны, оставляя хозяина с его гостем наедине.       — Пожалуйста, присаживайтесь, Атобе-сан. Чем могу быть полезен?       Расстегнув форменный пиджак, наследник громкой фамилии опустился в кожаное кресло напротив рабочего стола, за которым устроился сам хозяин клуба.       — Подозреваю, только вы и можете, — холодно произнес он и вальяжно перекинул ногу на ногу. Взгляд его, цепкий, внимательный, прошелся по кабинету, скользнул лениво по застекленным шкафам с рядами папок на полках вперемежку с всякими статуэтками и американскими сувенирами и на мгновение остановился на дальней части кабинета. Угловой кожаный диван, пара удобных кресел напротив, в центре — низкий деревянный стол. Висевшие над диваном бра были выключены, и уютный уголок, вносивший в строго официальную атмосферу кабинета непринужденную нотку свободы, сейчас окутывала тоскливая пустота.       Атобе хмыкнул. Удовлетворенный осмотром, он, наконец, устремил взгляд на владельца клуба.       — Я хочу стать членом клуба, — переходя сразу к делу, уверенно заявил блондин. — И желательно сегодня же. Деньги значения не имеют. А если все пройдет так же быстро, как и недавний… инцидент на входе, то честь вам и хвала лично от меня, — не удержавшись от издевки, он снисходительно склонил голову и холодно усмехнулся. — Признаться, я был удивлен, как быстро среагировала ваша охрана и не постеснялась остановить меня. Не ожидал, что добавка «закрытый клуб» к названию — не просто слова для поднятия престижа, но под ними еще и что-то есть. Очко в вашу пользу, Ёсихара-сан, — молодой человек изящно взмахнул рукой, поправляя и без того идеально лежавшие волосы. — Давайте, что там нужно подписать.       Нацуки еле удержался от того, чтобы выразительно вскинуть брови, и только откинулся назад в кресле, не сводя с собеседника внимательного взгляда, размышляя. Кажется, Рема просчитался. Такое было нечасто, но в этот раз он с какой-то особой, очень спокойной и непоколебимой уверенностью заявлял, что вряд ли кто-то из «той» компании пожелает стать постоянным клиентом «Магнолии», а «его блондинистое великолепие» так и вовсе не перешагнет порог клуба вновь — хватило одного раза.       И Нацуки поверил юноше, но все равно, как и всегда, поручил службе безопасности с особой тщательностью проверить всех семерых парней. И, как оказалось, не зря. Даже странно, что чутье Рему подвело — мужчина готов был поклясться, что знает, кому стоит сказать спасибо за такого именитого клиента.       «Не знаю, что ты сделал, но это определенно твоя заслуга, Рема».       И хозяин клуба улыбнулся.       — Прошу прощения за доставленные неудобства, Атобе-сан, но таковы наши меры безопасности. В «Магнолию» не так просто попасть, если вы не являетесь членом клуба, а для всех остальных вход возможен только при условии, что они приходят сюда в первый раз. И последний, — добавил Нацуки, отмечая, что молодой человек внимательно слушает, а судя по цепкому взгляду, и анализирует каждую фразу, — если впоследствии они не становятся членами клуба. Все же «Магнолия» — не совсем обычный клуб и уж тем более не проходной двор, где достаточно показать документы на входе, что ты совершеннолетний.       — Понятно, — после некоторого молчания молвил Атобе и хмыкнул. — Приманиваете одной вкусной конфеткой, пряча целую коробку. Она — за отдельную плату.       — Именно, — довольно улыбнулся мужчина. — Все же вкусы и предпочтения у всех разные, а покупать кота в мешке никому не хочется. Рад, что вы любите конфетки, а не печенье.       Блондин недоуменно изогнул бровь.       — А я не говорил, что не люблю.       Ёсихара ухмыльнулся.       — Печенье тоже будет. И конфетки, и печенье, и мармелад — все, что угодно. Желание клиента для нас закон, — мужчина вежливо, на несколько мгновений склонил голову, слегка опустив подбородок, а после, подняв, улыбнулся. — Я рад, что «Магнолия» смогла заинтересовать вас, Атобе-сан. Нечасто нас балуют своим вниманием такие люди, как вы. Но, поскольку это закрытый клуб, — добавил Нацуки, внимательно смотря на собеседника, — у нас есть несколько своих правил. Их немного, и введены они для нашего с вами общего спокойствия. На территории клуба запрещено употреблять наркотики и проносить их, делать денежные ставки и проявлять любого рода насилие — как в отношении других членов клуба, так и персонала, — пауза. — Три, впрочем, четыре табу, за нарушение которых руководство клуба лишает членства без права на восстановление. Здесь, в «Магнолии», свои правила и атмосфера. К нам приходят расслабиться, отдохнуть от повседневных забот, провести время в приятной компании и справедливо рассчитывают на личную безопасность и полную конфиденциальность. Во всем. И ото всех, — особо подчеркнул мужчина и, выдержав паузу, пристально смотря в темно-голубые глаза, светски улыбнулся. — Надеюсь на ваше понимание, Атобе-сан.       — Это и в моих интересах тоже, — чуть наклонил голову тот, принимая условия.       — Рад, что мы поняли друг друга, — удовлетворенно произнес Нацуки, чувствуя, как атмосфера в кабинете изменилась, перестав оплетать удавкой горло и давая вздохнуть свободнее. — Теперь осталось разобраться с некоторыми деталями.       — Der Teufel steckt im Detail, — хмыкнул Атобе.       — Прошу прощения? — с интересом взглянул на него хозяин клуба.       — Дьявол кроется в деталях. Немецкий, — пояснили ему и небрежно махнули рукой. — Продолжайте.       — К сожалению, я не силен в иностранных языках, — добродушно усмехнувшись, мужчина покачал головой и вернулся к теме разговора, вновь становясь серьезным: — Хочу кое-что прояснить. Получая членскую карту, вы получаете определенные права и привилегии. В вашем распоряжении три этажа: танцевальный первый, там же находится бар, двухэтажный vip-зал с более спокойной и расслабляющей атмосферой, подземная парковка, машина с водителем, если требуется отвезти или, наоборот, привезти. Ваша членская карта — ваш главный инструмент. С ней вы оказываетесь на территории, с ней же — царь и бог внутри клуба. Шоу-представления, еда, выпивка, сигары и сигареты, развлечения. Любой каприз, который персонал клуба исполнит, если только он не нарушает табу. Все это входит в «счет заведения», но, — мужчина сделал выразительную паузу, — как и всегда, в каждом правиле есть исключение. В баре на первом этаже все коктейли вы оплачиваете из своего кармана, что касается vip-зала — там ситуация иная, — Нацуки на пару секунд замолчал. — Для каждого члена клуба установлена определенная сумма, на которую он может заказать себе выпивку и еду. Вкусный ужин и пара бокалов вина, легкие закуски к стаканчику-другому виски, фрукты и нежный десерт к ароматному кофе — наш шеф-повар любит баловать публику новыми блюдами со всего света. Клиент может уложиться в установленный лимит, а может за него выйти, и тогда он оплачивает разницу. Может так же оставить чаевые, — Нацуки хмыкнул, — независимо от суммы заказа. Это никак не поощряется и не возбраняется, все зависит от желания клиента.       Мужчина прервался, задумался ненадолго и, решив что-то, сам себе кивнул.       — На этом, пожалуй, все, — и он, наклонившись, выдвинул нижний ящик стола, доставая на свет тонкую, черную кожаную папку с изящно-небрежным, почти схематичным тиснением знакомого цветка на обложке, и передал ее в руки блондину. — Решение остается за вами, Атобе-сан.       Внутри лежала брошюра клуба, выполненная в уже привычных черно-золотистых тонах, договор, а в небольшом кармашке сбоку — черная карта с аккуратно выгравированным на ней единственным словом: «Магнолия». Мельком глянув на кусочек пластика, Атобе перевел все внимание на бумаги.       Пробегая цепким взглядом по лаконичным строкам и официально-сухому стилю письма, он прочел все то, о чем ему только что рассказал хозяин клуба. Запреты, права и обязанности, членский взнос, его размер и частота, установленный предел на заказ в vip-зале «в счет заведения», отдельно важный пункт про конфиденциальность с обеих сторон. Все было описано предельно ясно и на удивление бесхитростно.       Атобе многозначительно хмыкнул, произнеся:       — Свое решение я озвучил практически сразу, как зашел в этот кабинет. — Он достал из внутреннего кармана пиджака чековую книжку, ручку и мгновение спустя уже ставил твердую, размашистую подпись на одном и втором экземпляре договора, следом выписывая чек на оплату членского взноса. — Надеюсь, на этом все? — убирая ручку и книжку обратно, вопросительно изогнул он ухоженную бровь.       — Почти, — убедившись, что клиент забрал членскую карту и свой экземпляр договора, Нацуки убрал тонкую кожаную папку в верхний ящик стола, вложив туда чек и заперев все на ключ. — На втором этаже vip-зала оборудованы комнаты, где вы можете расслабиться и отдохнуть. В вашем распоряжении будет спальня, ванная комната и все самое необходимое на случай, если вы решите уединиться с кем-нибудь из клиентов. В клубе также работают специально обученные люди, и, если вам захочется компании, они будут рады вам ее составить. Некоторые юноши носят на запястьях широкие кожаные браслеты, черные с золотым узором. Они могут скрасить ваш вечер после ужина в более интимной обстановке. Это дополнительная услуга клуба и в стоимость членской карты не входит. Выбор партнера, равно как и размер его вознаграждения, остается за вами. Со своей стороны могу заверить, что все молодые люди здоровы, не болтливы и с удовольствием исполнят любые ваши желания.       Атобе поймал на себе спокойный, внимательный взгляд мужчины и хмыкнул — вот теперь точно все.       — А самое главное оставили напоследок?       — Вы могли и не вступить в клуб, — вежливо улыбнулся тот, пожимая плечами, — а данная услуга возможна только для постоянных клиентов. Все, что происходит в «Магнолии», остается в «Магнолии», и ни нам, ни вам лишние слухи за пределами клуба ни к чему.       Атобе с сомнением хмыкнул.       — Что ж, приятно знать, что вы так заботитесь о репутации клиентов. И клуба, разумеется, тоже, — иронично отметил он и поднялся с места, полагая, что разговор окончен.       Ёсихара поднялся следом.       — Именно поэтому к нам и приходят.       — Я учту. Надеюсь, вы не заставите меня сейчас плутать по всему клубу? Я бы хотел поужинать.       — Разумеется. Я провожу.

* * *

      Он был здесь. Окруженный несколькими мужчинами, легко и уверенно держал в руках кий, прислонившись бедром к бильярдному столу, знакомо ухмылялся, поддерживая разговор, и периодически вставлял едкие комментарии, вызывая сардонические усмешки на губах собеседников, очень часто переходившие в низкий смех. Спокойный, расслабленный, уверенный в себе. С безукоризненной осанкой, красивым изгибом плеч и рук, подтянутой фигурой, приковывавшей взгляд больше, чем разбитые на темно-зеленом сукне шары. Затянутый в узкие брюки, белую рубашку с закатанными рукавами и высоко поднятым воротником и черную жилетку, что соблазнительно облепляла стройное тело, словно корсет, он сосредотачивал все внимание на себе каждый раз, едва подходила его очередь забивать.       Но Атобе заметил его не сразу.       Спустившись в vip-зал, Нацуки пригласил блондина за один из свободных столиков в центре зала, предлагая отметить вступление в клуб. Тут же подбежал официант. Мужчина шепнул тому пару слов, и несколько секунд спустя юноша уже ставил на стол ведерко с шампанским, пару узких фужеров и легкие закуски.       — Подарок, — объяснял хозяин, пока официант, умело и быстро открыв бутылку, разливал вино по фужерам. — Каждому члену клуба в его первый, «официальный» приход. Прошу и добро пожаловать в «Магнолию», Атобе-сан. Надеюсь, вы останетесь всем довольны.       Молодой человек думал, что на самом деле это не было такой уж плохой идеей — вступить в клуб. Царившая кругом атмосфера расслабляла, позволяя после долгих часов работы и бесконечных переговоров наконец-то вздохнуть с облегчением. Из тела постепенно выходило скопившееся за день напряжение, с плеч словно сняли застоявшийся груз. К собственному удивлению, Атобе заметил в зале пару знакомых лиц и теперь совсем успокоился. Достойное место, приятная компания, любимая кухня и абсолютный комфорт. Да, пока он всем доволен.       А потом он увидел его.       Размеренно шедший разговор, незаметно перетекший с устройства клуба на обсуждение недавно вступивших в силу законов, а после на уровень школьных и университетских спортивных команд, громко заявивших о себе за последние два года, оборвался на середины фразы. Атобе резко замолчал и только стиснул сильнее тонкую ножку фужера, хищно сузив холодные темно-голубые глаза. Нацуки удивленно было взглянул на собеседника, а проследив за его взглядом, понимающе хмыкнул.       — Красив паршивец, — усмехнулся он и, покачав головой, сделал глоток шампанского. — И язык подвешен что надо. Только, боюсь, сегодня мне его не выцепить — конкуренция слишком высокая. Против такой не выстоять даже мне, хотя вроде бы я все еще владелец этого заведения. Но, помнится, вы с ним уже знакомы? С прошлого раза?       Атобе ответил не сразу, продолжая сверлить взглядом спину юноши.       — Да. Посчастливилось провести с ним тот вечер, — сухо ответил он. «И ночь», — с сарказмом добавил про себя, чувствуя, как вместе с воспоминаниями о той ночи, что не было, его затапливает глухая злость.       — Надеюсь, он ничем не обидел вас? — спокойно поинтересовался Нацуки. — Если нужно, я разберусь.       — Я сам разберусь, — холодно отрезал тот. Не хватало еще кого-то посвящать в его планы. Он-то прекрасно знал, как разберется с этим мелким паршивцем, задолжавшим ему весьма крупную сумму в целую ночь. — И часто он здесь появляется?       — Раньше практически каждый день, но сейчас три через два, — мужчина весело хмыкнул. — Многие возмущаются, что теперь его невозможно выловить в зале, как раньше, и каждый раз приходится договариваться заранее. Но тут я ничем не могу помочь, график есть график, а он такой же сотрудник клуба, как и все остальные.       Гейм.       Сет.       Матч.       Атобе не заметил, как задержал дыхание. Глаза его неверяще расширились, а в памяти ярким калейдоскопом пронеслись жаркие воспоминания. Блеск золотистых глаз, дерзкий и открытый взгляд, ленивая ухмылка, виноградный привкус поцелуев, горячий шелк кожи под ладонями, хриплое дыхание, отзывчивое тело, подернутый дымчатой поволокой взгляд…       Блядь. Его обвела натуральная штатная блядь! Атобе гневно стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки, еще не зная, оскорблен он или потрясен и на кого злится больше. На изворотливую сучку, что решила позабавиться за его счет, или на себя самого, что попался на искусно созданный образ, фальшивку, готовый стать черт знает каким по счету клиентом у насквозь лживого хоста. Он повелся, повелся как идиот, а все с самого начала было хладнокровной, с ювелирной точностью просчитанной игрой. Одна из сотен масок, меняющихся так часто, что зарябили бы глаза, если бы только было возможно уследить за отточенным искусством лжи и обмана этих элитных шлюх.       Атобе зло усмехнулся, испепеляя взглядом окруженного клиентами брюнета — тот явно пользовался успехом и каждой продуманной до мелочей соблазнительной позой беззастенчиво приклеивал к себе все новые липкие, жадно раздевающие взгляды.       Пальцы с силой обхватили ножку бокала, грозя переломить хрупкое стекло пополам.       «Что же ты, шлюха такая, забыл упомянуть о себе эту скромную деталь?! Я бы проникся и заплатил сразу, и не стоило бы устраивать весь этот спектакль! А ты промолчал, решил позабавиться? Хорошо повеселился! Убью! К чертовой матери отдеру так, что неделю работать не сможешь! Блядь!»       Хотя теперь-то он знал, что хосты раздвигают ножки только для постоянных членов клуба, как в прошлый раз мелкий ублюдок знал, что Атобе Кейго в число этих «избранных» не входит — знал и ничего не сказал, видел, чего хочет от него блондин, и решил ему подыграть. Даже дублера себе нашел для полноты спектакля, изворотливая дрянь! Вот только теперь он от него точно никуда не денется.       Нацуки, заметив, что молодой человек не сводит с Эри пристального взгляда, вопросительно изогнул бровь.       — Желаете присоединиться к игре? — предложил он.       Чувствуя, как ярость, бессильная, страшная, подстегиваемая задетым самолюбием и потоптанной гордостью, затихает на неспешно остывающих угольках, Атобе чуть ослабил хватку вокруг хрустальной ножки, а после преподнес бокал к губам, не сводя потемневшего взгляда с насмешливо улыбающегося брюнета.       «За тебя, мелкий паршивец. И за ту веселую жизнь, что я тебе тут устрою».       В два глотка осушив остатки шампанского, он задумчиво поиграл фужером с несколько секунд, будто решая, пока по тонко очерченным губам не зазмеилась холодная усмешка, и Атобе не отставил небрежно бокал обратно на стол.       — С удовольствием присоединюсь.       Вот только в этот раз играть они будут по его правилам.