«Магнолия»

      Тихонько насвистывая приевшийся еще в Штатах популярный попсовый мотивчик, Рема легко спрыгнул на платформу и огляделся. Вместе с ним из поезда вышли еще несколько человек: типичный офисный служащий, допоздна засидевшийся на работе и чудом успевший на последний поезд, а из соседнего вагона — молодая девушка и группа ребят. Парни о чем-то жарко спорили, размахивая руками, громко смеялись, пошатывались, с трудом удерживаясь на ногах, и с веселым улюлюканьем проводили торопливо цокающую каблучками девушку. Той явно было не по себе, и она, прижимая к груди сумочку, спешила убраться подальше от станции в целом и выпивших ребят в частности.       Поправив на плече съехавшую сумку, Эчизен проводил взглядом скрывшуюся в переходе девушку, огляделся на парней, все еще топтавшихся возле поезда и, похоже, никуда не торопившихся, и направился в сторону подземного перехода, на ходу вытаскивая наушники и выключая плеер. Этот спальный район и в дневное время был не самым спокойным, а ночью и подавно стоило держать ухо востро, прислушиваясь к малейшему шороху.       Возле станции работал круглосуточный магазин, и, проходя мимо, Рема вовремя вспомнил, что дома у него ничего нет, кроме лотка пожухлой зелени в холодильнике и куска застарелого сыра, на который даже изголодавшиеся мыши не позарились бы.       «И я так и не поел в «Магнолии», — мысленно проворчал юноша. — Чертов Атобе-как-его-там. Надо было сначала поесть…»       Но стоило вспомнить об излишне самоуверенном блондине, как настроение снова приподнялось, а по губам сама собой заскользила довольная ухмылка. Вечер, начавшийся столь печально, закончился лучше некуда, и Рема ни о чем нисколько не жалел. Вот только Нацуки, пожалуй, не стоило знать все подробности, иначе скандала не избежать, да и пары воспитательных оплеух, возможно, тоже.       Двери за его спиной с тихим шелестом закрылись, и брюнет, машинально сжав в руке пакет с продуктами, двинулся вверх по улице. Дорога до дома занимала минут десять-пятнадцать — тот находился всего в двух кварталах от станции. В памяти тем временем всплыл еще один веселый мотивчик, и Рема начал тихо-тихо бормотать его себе под нос, не забывая боковым зрением сканировать улицу и темные переулки. Он не расслаблялся всю дорогу до дома, помня обо всех «несчастных» случаях, но знакомый темно-фиолетовый, почти черный Lexus кроссовер, припаркованный в тени жилого дома по другую сторону улицы, из виду упустил.       Почтовый ящик радовал обилием счетов, и Рема недовольно скривился. Видимо, под «полной финансовой независимостью» старик подразумевал и это тоже, и теперь ему придется заботиться обо всем — в буквальном смысле обо всем — самостоятельно, не полагаясь на «дядюшку», его бухгалтера или кого бы то ни было еще. Впрочем, это скорее радовало, чем угнетало. Сколько бы ни проходило времени, а Рема все равно чувствовал себя неуютно, оставаясь обязанным Нацуки, и в этом плане старик сделал ему воистину щедрый подарок. Долг брата наконец-то прощен, а у него появилась работа. Теперь он сможет сам оплачивать продукты, одежду, квартиру, аренду, а там, возможно, и школу — и вот тогда почувствует себя свободным.       Рема почти взбежал по лестнице на третий этаж, на ходу внимательно просматривая счета и мысленно прикидывая, сколько у него осталось от самостоятельно накопленных «отпускных». По всему выходило, что ему едва-едва хватает все это оплатить, но тогда в холодильнике у него последняя мышь повесится. А еще нужно запастись кормом и наполнителем, что были не из дешевых… А еще обновить гардероб — клиенты наверняка захотят увидеть его после длительного перерыва в новых шмотках и не дай бог решат купить их ему самостоятельно. Забот набегало немало, но Эчизен только усмехнулся, чувствуя накатившее воодушевление. Раньше обо всем беспокоился Нацуки или его бухгалтер, и Реме оставалось только зубами скрипеть, ощущая себя содержанкой какой-то, а теперь ему нужно было самому научиться сводить концы с концами. И ему хотелось этого. Кажется, давно он не чувствовал такого азарта, и подушечки пальцев закололо от возбуждения.       Эчизен не ощущал какого-либо подвоха ровно до тех пор, пока, наконец, не обратил внимания, что вставленный в замочную скважину ключ отказывается поворачиваться. «Заело?» — нахмурился он, а потом заметил слабую полоску света под дверью. Взгляд метнулся с пола на старенькие, висевшие в коридоре часы. «Гости в половину третьего ночи? Занятно».       Толкнув дверь, юноша переступил порог, закрыл за собой, пока не щелкнул тихо замок, скинул обувь, сумку и пакет с продуктами на пол и направился вглубь небольшой квартирки, по пути размышляя, кого принесла нелегкая. Дубликаты ключей были у соседа, охранника из клуба, периодически завозившего ему продукты, бухгалтера, иногда занимавшегося тем же самым, а заодно прихватывавшего из ящика счета, и, само собой, у старика. У того вообще были запасные ключи от всех квартир здесь — как-никак, сам же выкупил этот «старый многоквартирный домишко» для своих работников и в какой-то мере нес за всех ответственность. По крайней мере, так думал он сам. А дом, в действительности, не был таким уж старым, да и выглядел вполне прилично. Ровные стены, свежая краска, прочные ступеньки и лестницы, чистенький подъезд. Типичный жилой дом с одинаковой планировкой во всех квартирах: крохотная прихожая, узкий коридор, две небольшие комнаты, маленькая ванная, кухня. В большинстве своем даже отделка внутри была однотипной, и мебель располагалась на тех же местах. Но после долгих часов работы измотанным хостам и не нужно было ничего, кроме как рухнуть на футон и проспать с утра до самого вечера.       — Вернулся.       Эчизен невольно вздрогнул, едва шагнул в комнату, служившую ему гостиной, и настороженно посмотрел на старика. Тот стоял у приоткрытого окна, убрав руки в карманы брюк — рукава рубашки были закатаны до локтей, а пиджак аккуратно висел на стуле. Но, несмотря на кажущуюся расслабленность, от мужчины веяло холодом, а его сухой тон неприятно резанул слух. И взгляд темно-карих глаз парню совсем не нравился.       Смотря на мужчину, Рема зябко поежился. «Узнал? Так быстро?!»       — Я пытался дозвониться до тебя, но ты все время был вне зоны доступа. Думал, случилось что. Мне передали, что из клуба ты уехал не один, а вместе с Атобе-саном, — Нацуки медленно окинул юношу цепким взглядом и, пройдясь снизу вверх, встретился с настороженным взглядом. Сузив глаза, сухо спросил: — И как? Хорошо повеселился?       — Нормально, — уклончиво отозвался тот, пока еще не слишком понимая, что происходит.       Владелец клуба недоверчиво вскинул бровь, а потом хмыкнул. Линия сжавшихся губ стала будто бы жестче.       — Отлично. Тогда раздевайся.       Рема изумленно вытаращился.       — Что?       — Я неясно выразился? Раздевайся, — холодно приказал Нацуки. — Я должен оценить ущерб.       И тут Эчизен завис. Медленно, но ситуация начинала проясняться, и он не удержался от смешка, вызвав еще один колючий взгляд старика в свой адрес. Плечи опустились, пальцы, вцепившиеся было в поло, разжались. Полностью расслабившись, Рема весело хмыкнул.       — В этом нет необходимости.       — А это не тебе решать, — процедил мужчина. — Раздевайся или я раздену тебя сам.       — Так не терпится увидеть меня без одежды? — насмешливо вскинул бровь юноша, но Нацуки был настроен серьезно.       — Не доводи меня еще больше! — прошипел он и в несколько шагов преодолел расстояние до хоста, схватив того за ворот поло. — А лучше вообще молчи! Иначе, клянусь, я не сдержусь.       Рема внимательно посмотрел в сузившиеся темные, почти черные глаза. Выдержал несколько секунд, а потом спокойно, удерживая чужой взгляд, произнес:       — Ничего не было, Нацуки. Ничего из того, что ты успел придумать за эти несколько часов.       — Так уж и ничего? — ядовито осведомился тот. — А это что?       Его пальцы коснулись местечка на шее, надавив и мгновенно вызвав у брюнета толпу мурашек. Он не мог видеть, но догадывался, что так раздражало старика.       — Прощальный подарок, — скучающим тоном отозвался он, мысленно прикидывая, сможет ли скрыть за шарфом чужую отметку.       — Еще скажи, единственный.       — Да.       — Не лги мне.       — Старик… — брюнет устало вздохнул.       — И не беси меня, Рема.       — Да не было ничего! — наконец, разозлился он. — Не было! Я не собираюсь ложиться под кого бы то ни было даже ради тебя и «Магнолии»! Слышишь ты?!       Какое-то время Нацуки пристально смотрел на парня, а Рема — на него, и взгляд его потемневших золотисто-оливковых глаз был полон яростного негодования.       Наконец, мужчина тихо, не терпящим возражений тоном, произнес:       — Я должен знать наверняка, — Эчизен скрипнул зубами. — Раздевайся, — велели ему.       Проклиная всех и вся, юноша вырвался из хватки Нацуки и сердито посмотрел на него, сузив кошачьи глаза. Не сводя с мужчины пристального взгляда, он начал медленно расстегивать пуговицы на поло, после чего обеими руками подхватил футболку за низ и потянул вверх, снимая через голову. Отшвырнув ее в сторону, Рема упрямо посмотрел на старика, гордо распрямив плечи. А тот, стоя в полушаге, разорвал контакт, опустив взгляд, и внимательно прошелся по гладкой загорелой коже, вздымавшейся груди, подтянутым рукам с красиво обрисованными мышцами, плоскому животу с едва заметными кубиками пресса и соблазнительно выступающим тазовым косточкам. Постепенно взгляд его остывал, теряя остатки гнева, и загорался совсем иным огнем, а подушечки пальцев начинало покалывать от болезненного желания прикоснуться…       — Доволен? — разрушая иллюзию момента, осведомился Эчизен. Несмотря на бравый вид, ему было не по себе стоять вот так. Полуобнаженным, под чужим жарким взглядом, почти осязаемым, слишком близко к мужчине, старше его раза в два и во столько же сильнее. Он не чувствовал себя в безопасности на своей территории, потому что все это была территория Нацуки.       Старик обвел его тело оценивающим взглядом еще раз, после чего отошел, поднял отброшенную футболку-поло и швырнул Реме. Тот поспешно надел ее, чувствуя себя в разы увереннее и спокойнее.       — Я не знаю, что между вами произошло, и даже знать не хочу, — после некоторого молчания произнес Нацуки, адресовав юноше мрачный взгляд. Но в этот раз он казался не таким холодным, как несколько минут назад, скорее, просто уставшим. — Но, если из-за тебя у «Магнолии» возникнут проблемы, будешь разгребать их сам.       Эчизен на секунду задумался, словно вспомнив что-то, невольно сглотнул, но кивнул.       — Это был не вопрос, — закатив глаза, фыркнул старик.       — Я просто кивнул, что понял, — проворчал тот.       Нацуки усмехнулся.       — Хорошо, — он подошел к стулу, подхватил пиджак, но надевать не стал, перекинув его через руку. — Я привез немного продуктов, посмотришь потом на кухне и сам разберешься, что куда. Я не стал ничего разбирать. И да, — вспомнил он, — в спальне тебя ожидает сюрприз. Я даже не удивлен, что он такой же дикий, как и его хозяин, — заметив, как радостно загорелись золотисто-оливковые глаза, мужчина довольно ухмыльнулся. «Вот только тебя я хоть немного приручил за все это время, — мысленно добавил он. — А для него трех недель оказалось явно недостаточно».       Нацуки вышел в прихожую, Рема поплелся за ним, чтобы проводить, хотя невооруженным глазом было видно, как ему не терпится сорваться с места и убежать в спальню. Мужчина только посмеивался про себя, удивляясь такой очаровательной привязанности, но ничего не сказал, молча надевая ботинки.       А поднявшись на ноги, он обернулся к юноше, и взгляд его вновь был серьезен, почти холоден. И Эчизен весь подобрался внутри, когда старик сделал шаг к нему и подхватил двумя пальцами за подбородок, приподнимая.       — Я рад, что ты помнишь о нашей с тобой договоренности, — тихо произнес он. — Надеюсь, так оно будет и впредь. Не разочаровывай меня, Рема. Потому что если я узнаю, что ты нарушил контракт, а я непременно об этом узнаю… ты знаешь, что будет, — юноша мгновенно похолодел, а Нацуки, ласково поглаживая его за шею, наклонился совсем близко и шепнул на ухо: — Пойдешь по рукам.       Рема шумно вздохнул, но ничего не сказал. Только глаза недобро сузились, в одном взгляде передавая всю бурю чувств.       Выпрямившись, Нацуки потрепал парня по волосам и привычно усмехнулся, стоило тому отстраниться, недовольно отфыркиваясь, и мрачно зыркнуть на него исподлобья. Сколько бы ни проходило времени, а в привычной, далеко за пределами клуба, обстановке Эчизен вел себя как настоящая дикая кошка, шипящая и скалящая зубы в ответ на малейшую попытку подобраться к себе ближе, не говоря уже о «приручить».       — Отдыхай до конца недели, — хмыкнул мужчина. — Акклиматизируйся, приводи в порядок себя и квартиру, наведайся в школу — я передал твоему сенсею, что уже завтра ты будешь на занятиях. А в воскресенье начинаешь работать, на тебя уже есть заказы, — Нацуки коротко усмехнулся, — расхватали на две недели вперед. Соскучились, видимо, по твоему острому язычку.       Рема только глаза закатил в ответ, но, чуть подумав, сказал:       — Пришли мне утром расписание.       — Начнешь готовиться за несколько дней? — мужчина удивленно изогнул бровь. — На тебя не похоже.       Эчизен пожал плечами.       — На занятиях все равно нечего делать.       — Эй, — тут же нахмурился старик, — только не вздумай заявиться с ними в школу. Еще потеряешь, не дай бог, или попадешься учителям. Будет слишком много подозрений и вопросов, а там и до скандала недалеко.       — Больно надо, — фыркнул парень. — Я всего лишь посмотрю с утра, никуда с собой их тащить не буду.       — Смотри у меня, — предупредил его Нацуки. — За пределами клуба ты сам себе хозяин, но не натвори глупостей.       — Старик, — медленно протянул Рема, — я что, первый месяц у тебя работаю? Не надо читать мне нотации. Я и так знаю, как ты трясешься над репутацией «Магнолии». — «И найдешь замену любому, если что-то пойдет не так», — мысленно добавил он. — А моя работа мне пока еще нравится.       — Вот и чудно, — удовлетворенно кивнул тот. — Рад, что ты все понимаешь. А теперь дуй в постель, завтра у тебя английский первым уроком.       — Что?! — простонал парень. — Ни за что! Я буду спать.       — Нетушки, — возразил Нацуки. — Ничего не выйдет. Если надо, я пошлю кого-нибудь, чтобы заехали за тобой и отвезли в школу.       Стоило представить расстояние от дома до школы, как Рему всего передернуло. Такая поездка обещала занять около двух часов, а с пробками и того больше. Он не выдержит столько. А старик не даст ему прогулять — хоть сам заявится и вытащит за шкирку. И времени уже было много, вон, еще немного — и солнце встанет…       — Ладно, — нехотя согласился брюнет. — Я понял.       Нацуки довольно ухмыльнулся.       — Вот и славно.       Пожелав спокойной ночи, он вышел из квартиры, на ходу доставая ключи от машины и щелкая кнопкой, снимая сигнализацию, а Эчизен, закрыв за ним дверь, еще некоторое время стоял в прихожей, слушая стихающие шаги.       В памяти холодным лезвием полоснул тихий, вкрадчивый шепот: «Пойдешь по рукам».       — Да черта с два! — прошипел Рема, с силой ударив кулаком в стену. — Не стану я шлюхой. Ни твоей, ни «Магнолии». Обломишься! — процедил он и круто развернулся, направившись в спальню. Костяшки пальцев неприятно саднили, но Эчизен не обращал на это никакого внимания, а стоило увидеть на кровати огромную сумку для животных и клубочком свернувшегося внутри Карупина, как это и вовсе стало неважным. Равно, как и продукты на кухне, и все остальное. Он слишком соскучился по своему самому близкому существу и мечтал зарыться в мягкий, пушистый мех, крепко прижимая к себе теплый комочек личного счастья.       Ближе кота был только старший брат, оставшийся по ту сторону океана. На Западном побережье Штатов, в солнечном Лос-Анджелесе. В их родном доме, где когда-то давно царили веселье и смех счастливой семьи.       Судорожно вздохнув, Рема потянулся к коту и осторожно достал его из сумки, растягиваясь на кровати и перекладывая Карупина к себе на живот. Тот завозился, вцепился коготками в футболку и утробно заурчал, почувствовав родной запах хозяина, наконец-то вернувшегося к нему.       Очутившись в прохладном салоне машины, Нацуки хлопнул дверцей и устало откинулся в кресле, прикрыв глаза. Пиджак и ключи полетели на соседнее сиденье, а рука опустилась на ширинку брюк, через ткань сжимая восставшую плоть. Перед глазами так и стоял образ полуголого мальчишки, такого гордого, непокорного и чертовски соблазнительного. Дьявол, как же ему хотелось, чтобы все его подозрения оказались правдой! Тогда он взял бы его сразу же, прямо там, у стены. Потому что имел бы на это полное право хозяина.       Но черт бы его побрал… Нацуки не хотел знать, но в то же время терялся в догадках. Как? Как такое возможно? Перед Атобе Кейго трудно устоять, желающие прыгнуть к нему в постель чуть ли не в очередь выстраиваются, а тот и плевать хотел на это, выбирая лишь самых достойных. Известно, что семейство Атобе всегда получает то, что хочет, а молодой наследник жаждал обладать юным пареньком — только слепой не заметил бы этого вчера вечером. И, получив желаемое, вряд ли бы он отпустил его до восхода… А Эчизен и вернулся не слишком поздно, и выглядел непотрепанным, и единственное напоминание о том, что он вообще с кем-то уходил, — темнеющий засос на шее. Нацуки не знал, что и думать.       А еще его раздирали противоречия. Он не желал, чтобы парень достался кому бы то ни было, и очень этого хотел — тогда он сможет наконец-то взять его под свою опеку по-настоящему, безо всех этих игр.       Порой Нацуки проклинал тот день, когда повстречался с братьями Эчизен и предложил расплатиться за долг старшего натурой младшего. Если бы он знал, чем все это обернется для него самого…       В кармане пиджака завибрировал телефон, заставляя мужчину очнуться от собственных мыслей. Он пошарил по сиденью, выудил телефон и, не глядя, кто звонил, ответил:       — Слушаю.       — Босс, к вам тут мальчик новый просится. Говорит, хочет работать с vip-клиентами.       Нацуки шумно вздохнул и потянулся за отброшенными ключами.       — Он знает правила?       — Говорит, что да.       — Хорошо, — двигатель мягко заурчал, темноту улицы рассек свет вспыхнувших фар. — Веди его в мой кабинет. Я буду минут через тридцать-сорок, — мужчина хмыкнул, отъезжая от дома и напоследок кинув взгляд на окна Ремы. Свет в них уже не горел. — Будем экзаменовать, раз знает.       «Очень вовремя. Именно это мне сейчас и нужно».

* * *

      Атобе вздохнул и открыл глаза. Какое-то время он смотрел вверх, изучая невысокий потолок. Такого у него точно не было — ни в загородном особняке, ни в роскошной квартире в центре. Честно говоря, он впервые видел нечто подобное. Безвкусное, блеклое и тесное.       Блондин глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя, как стены давят на него, будто стальные прутья клетки. Но он сам виноват, что поддался на уговоры и передумал ехать в «Империал», согласившись на скромный ночлег в этой коробке.       «Впрочем, — по губам скользнула сытая ухмылка, — не такой уж и скромный».       На память Атобе никогда не жаловался, и он прекрасно помнил все, что произошло в этой комнате, до мельчайших подробностей. Тело мгновенно отозвалось на сладкие воспоминания приятной дрожью, сбежавшей к паху и мгновенно налившемуся кровью члену, требуя продолжения ночных забав. Атобе чувствовал сбитые под собой простыни и засохшие следы семени, ощущал слабый запах секса, не до конца развеявшийся с ночи, и это его заводило.       Он провел рукой по второй половине кровати, намереваясь сграбастать гибкое, удивительно отзывчивое тело, но лишь наткнулся на пустоту. «Не понял?» — нахмурившись, молодой человек приподнялся на локтях и, осмотревшись, осознал, что в комнате он находится совершенно один. И это ему совсем не понравилось. Атобе хотел получить свою порцию удовольствий с утра, но, похоже, для начала ему придется отыскать своего вчерашнего любовника.       Он сел на постели и опустил ноги на пол, с каким-то вежливым любопытством окидывая постеленный внизу ковер. С простеньким рисунком и коротким ворсом, но неожиданно приятный на ощупь. «Все еще совсем не так плохо, как могло быть», — утешил блондин сам себя и потянулся, едва ли не мурлыча. Он чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим и полным сил.       Атобе стянул с постели простынь и обмотался ею вокруг талии. Каким бы прекрасным ни было это тело, а светить утренним стояком особого желания не было. Он поискал взглядом одежду, но вовремя вспомнил, что вчера они спешно раздевали друг друга, разбрасывая вещи по всей квартире, и хмыкнул неопределенно. С одной стороны, воспоминания были приятными, с другой — надевать помятую и грязную одежду он не собирался. Да и вообще не в его было духе появляться в одной и той же одежде дважды за месяц. Стоило вызвонить шофера и приказать, чтобы тот привез ему свежий костюм.       Телефон, как ни странно, нашелся на прикроватной тумбочке, но не он привлек внимание блондина. Рядом со смартфоном лежал свернутый пополам белоснежный листок, резко выделяясь на фоне валявшихся тут же мелочей. Словно его положили сюда недавно, поверх всего остального, рядом с телефоном, чтобы точно не оставили без внимания. И молодой человек потянулся к нему.

«Спасибо, все было здорово. Э.»

      — Чт… — Атобе шумно втянул воздух.       «Что?! — он резко поднялся с кровати, пальцы безжалостно смяли записку, желая вовсе стереть ее в порошок. — Да как он посмел?! Оставить! Меня! Да что он о себе возомнил, негодный мальчишка?! «Спасибо, все было здорово», — мысленно передразнил блондин, злясь еще больше. — «Спасибо, все было очень вкусно!» Ну, погоди у меня, змееныш… встречу в следующий раз — прикую наручниками к кровати, мало не покажется!»       Атобе чувствовал себя оскорбленным до глубины души. А еще использованным. О, ему очень знакома была вся эта ситуация, вот только с одним исключением: обычно это он бросал своих любовников с утра, прощаясь лично или оставляя аналогичные записки, что-то вроде «Ты был великолепен. Спасибо за ночь» и прочая бессмысленная ерунда. Ему не составляло труда написать пару ничего не стоящих фраз, а брошенные пассии только и рады были проглотить всю эту чушь и не донимать его после своими истериками, слезами, угрозами и скандалами. Атобе давно понял простую истину: что парни, что девушки — и те, и другие любили глазами и ушами, зачастую выключая мозг, а порой и вовсе начисто забывая о его существовании, отдаваясь во власть эмоций и плотских желаний. И он этим бессовестно пользовался, чувствуя, когда и что сказать, как сказать, чтобы и выгоду свою получить, и избавить себя от головной боли в дальнейшем.       И у него отлично все складывалось. До сих пор. Пока один засранец не вздумал играть в его же игру!       Атобе скрипнул зубами. Утро, начинавшееся так многообещающе, было весьма подпорчено. «Я это так просто не оставлю, и не надейся, — мысленно поклялся он, подхватывая с тумбочки телефон и набирая номер личного водителя. — Но надо же было додуматься оставить почти незнакомого парня одного в своей квартире… — молодой человек покачал головой. — Он что, идиот? Или прошедшая ночь настолько вскружила ему голову? Точно идиот. Очередной на мою голову».       — Доброе утро, сэр, — бодро отозвались на том конце, не прошло и двух гудков.       — Я бы не был в этом так уверен, — сухо произнес Атобе. — Где ты сейчас?       — В особняке, жду дальнейших распоряжений, как вы и приказали вчера.       — Отлично, — одобрительно хмыкнул блондин и поправил спадающую с бедер простыню. — Скажи Джеральду, чтобы собрал мне полный комплект одежды, привезешь его туда же, где оставил меня вчера. И побыстрее. У меня не так много времени.       — Слушаюсь, сэр.       — Выполняй, — коротко приказал Атобе и отключился.       Мельком оглядевшись по сторонам и не находя ничего, стоящего его внимания, молодой человек прикинул, сколько у него есть времени. Он понятия не имел, где находится. В конце концов, и не должен был, всегда имея под рукой личного водителя. Но отсюда возникал вопрос: как долго ему ждать и ходить по чужой квартире в таком виде? Грубая ткань неприятно скользила по коже, но иного варианта у Атобе не было. Рыться по чужим шкафам он считал ниже своего достоинства, да и побрезговал бы надевать одежду с чужого плеча. Равно как и облачаться в свою собственную, всю ночь провалявшуюся черт знает где и собравшую всю пыль с пола. Пожалуй, он и прикасаться к ней не будет, просто оставит здесь. Пусть малыш порадуется его щедрому подарку, когда соизволит вернуться домой. И надо бы сказать Мэтту, когда приедет забрать его, чтобы на всякий случай запомнил адрес…       Перевязав простынь на бедрах, Атобе решил осмотреться, раз делать больше все равно нечего. И заодно не помешало бы принять душ. Ночью они так и уснули, не соизволив ополоснуться, а теперь его всего передергивало от ощущения липкого пота на теле.       По меркам Атобе, квартира оказалась крохотной. Не дом, а мышеловка какая-то, тут и развернуться было негде. Маленькая спальня, узкий коридор, где два человека едва-едва разойдутся, невыразительная гостиная с хаотично расставленной мебелью, которой не сказать, чтобы было много. Ванная комната и вовсе наводила страх и ужас — у Атобе чулан в особняке был раз в пять больше, это он знал наверняка, хотя никогда воочию не видел и понятия не имел, что там может храниться. Наличие двух дверей в столь жалкой ванной, одна из которых вела в спальню, а другая в коридор, и вовсе сбивало с толку. Как бы то ни было, желание ополоснуться как-то резко сбавило обороты, хотя не сказать, чтобы исчезло полностью…       Закрыв дверь в ванную, Атобе прошел дальше по коридору. Неисследованной оставалась только кухня, но, переступив порог, он остановился, машинально изогнув в немом вопросе ухоженную бровь.       За столом, подогнув одну ногу под себя, сидел неизвестный парень и что-то быстро строчил в телефоне, не обращая внимания на стоявшую перед ним дымившуюся кружку то ли с чаем, то ли с кофе. Кажется, ему вообще ни до чего не было дела, а особенно — до собственного внешнего вида. Атобе только вздохнул, окинув снисходительным взглядом старые, потрепанные джинсы и растянутую водолазку с длинным воротом, неизвестно зачем одетую в такую жару. На дворе все еще стоял сентябрь, не декабрь, а это все равно что июль или август. Сам Атобе едва терпел университетскую форму, а ведь ее приходилось носить в такую жару каждый день: брюки, рубашку с длинным рукавом, а сверху надевать еще и пиджак. Глупость несусветная, но в университете с формой было очень строго, а президенту студенческого совета и подавно не пристало жаловаться. А сидеть в таком утепленном виде в помещении… блондин взял эту странность себе на заметку.       Тем временем парень-с-кухни решительно не замечал присутствие кого-либо, кроме себя и телефона, и тогда Атобе решил ему помочь. Незнакомец резко вскинул голову и обернулся, стоило ему услышать довольно громкое покашливание позади себя, а увидев на пороге кухни высокого полуголого блондина, не растерялся: быстренько прошелся по нему взглядом, поднялся к лицу и широко ухмыльнулся, одновременно с тем захлопывая крышку мобильника.       — Ну-с, с добрым утром, спящая красавица. Точнее, красавец. Да и не то, чтобы спящий, встал-то ты удивительно рано — еще только начало седьмого. Чай? Кофе? Завтрак? Душ? Полотенце? Одежда?       Атобе удивленно вскинул брови, право, не ожидав такого напора.       — Полотенце. Кофе. Завтрак, — коротко отозвался он, внимательно оглядывая юношу. — И кто ты у нас будешь, позволь спросить?       — Позволяю, — усмехнулся тот, поднявшись со стула, и сладко потянулся, разминая плечи и спину. — Соседом буду.       — И что ты делаешь здесь?       — Живу, что еще, — рассмеялись в ответ и охотно пояснили: — Мы с Эри снимаем эту квартирку вдвоем. Только я работаю в ночь и прихожу обычно под утро. Вот и сегодня стоило прийти, как Эри тут же огорошил новостями и побежал, не вдаваясь толком в подробности…       — Куда побежал? — уцепившись за проскользнувшее имя, оборвал парня Атобе.       — Куда, куда. На учебу уехал.       — И давно?       — Ну… час-полтора назад, наверное.       Атобе скептически изогнул бровь.       — Уехал на учебу в пять утра? — верилось с трудом.       — А мне почем знать? — проворчал «сосед» и широко зевнул. — Вроде у него какие-то занятия с утра. То ли плавание, то ли теннис… да и добираться неблизко, насколько мне известно.       Блондин мысленно прикинул. У спортивных клубов в основном были утренние тренировки, в том числе и в его университете тоже. Поскольку многие студенты начинали работать чуть ли не с первого курса, то зачастую убегали сразу же после окончания занятий, и на клубную деятельность оставалось не так много времени, как было раньше в школе. Клубов «по интересам» не существовало вовсе, а вот спортивные еще оставались. Какие-то были послабее и не продерживались слишком долго, а вот другие принимали участие в региональных соревнованиях и даже национальных, если хватало сил и мужества до них добраться.       Плавание или теннис, хах?.. Атобе довольно усмехнулся.       — Если далеко добираться, то почему он не живет в кампусе при университете? — поинтересовался он.       — Не хочет, — пожал плечами парень, а потом ухмыльнулся и многозначительно поиграл бровями. — Да и вряд ли бы у вас получилось провести ночь вместе, живи он там. Строгие порядки, знаешь ли. Комендантский час, все дела. Никакой личной жизни.       В памяти, как назло, промелькнул вчерашний богатый набор из тумбочки, осведомленность парня о таких вещах вообще и легкая забывчивость в частности. «Первый или второй ящик, я уже не помню…» — эхом всплыли слова Эри, словно обухом по голове ударившие.       Настроение вновь скакнуло резко вниз.       — Потому и снимает эту лачугу? — сухо спросил Атобе и добавил язвительно: — Личной жизни захотелось?       — Как и всем молодым парням в его возрасте, — беспечно пожал плечами «сосед». — Что в этом такого?       Что такого? Что такого?! Атобе скрипнул зубами, чувствуя себя жестоко обманутым. Оказаться одним из многих — такое было для него в новинку, и он сразу же возненавидел это чувство. Хотелось отыскать этого ветреного мальчишку, отодрать за уши, а потом отлюбить до потери сознания, чтобы крепко-накрепко запомнил, насколько он, Атобе Кейго, великолепен и не сравнится с другими! Если ему оказалось мало прошедшей ночи, чтобы понять, то он подарит ему еще одну… а может, и несколько. Слишком необычными и красивыми были его глаза.       Атобе неожиданно нахмурился. Глаза-то были красивыми, это факт. Вот только он не помнил, чтобы хоть раз за ночь видел их, не видел, как они блестят, как затуманиваются от желания, как сияют чистым золотом. Парень то держал их закрытыми, то обнимал его за шею, притягивая к себе и пряча лицо у него на груди.       Что за… Атобе недовольно цыкнул.       «Досадное упущение, надо его исправить. Мне недостаточно тех обрывков из лимузина».       Настроение скакнуло еще ниже.       — Держи, — ему в руки пихнули свернутое в несколько раз махровое полотенце, и молодой человек очнулся от собственных мыслей. Он и не заметил, когда и как этот парень проскользнул мимо него и вернулся обратно. — Ванная прямо по коридору. А, и у нас проблемы с горячей водой, так что извини. Только холодный душ.       Атобе раздраженно вдохнул и выдохнул, чуть ли не рыча. Что за напасть! Молча схватив полотенце, он развернулся и направился в конец коридора. А вслед ему донеслось:       — Можешь взять с крючка халат, мне не жалко! В простыне ходить, наверное, неудобно и холодно, с голым-то торсом, — и паскудно захихикали.       А в мыслях что-то громко щелкнуло и мгновенно встало на свои места.       Идиотом Атобе Кейго никогда не был.       Минут десять спустя Атобе вернулся на кухню и молча сел за стол, который «сосед» к тому моменту успел частично накрыть: поставил тарелку, приборы, налил кофе в большую кружку, а сам в это время крутился возле плиты, что-то наспех готовя. Если он и чувствовал на себе внимательный взгляд молодого человека, то не подавал виду, продолжая заниматься своим делом и тихонько напевать себе под нос.       Предложенный халат оказался коротковат и едва доставал Атобе до колен, оголяя красивые, подтянутые икры. Сам блондин с трудом заставил себя надеть это, умом понимая, что оборачиваться в простыню снова, после душа тем более, он ни за что не будет, а выходить к завтраку, в чужом доме, в одном полотенце на бедрах — мягко говоря, моветон. Да и парень достаточно нагляделся на него, пора и честь знать. Хотя перебороть свою брезгливость оказалось делом не из легких.       — Ну, и как душ? — с веселым смешком поинтересовался «сосед», полуобернувшись к нему. — Бодрит?       Атобе скользнул по парню взглядом, отмечая то, что раньше упускал из виду из-за банального отсутствия интереса. Рост чуть выше среднего, брюнет, кареглазый, только оттенок светлее, чем у большинства японцев — почти ореховый. Лет семнадцать на вид, плюс-минус. Стройный, вроде симпатичный. Молодой человек еле сдержал разочарованный вздох. Обычный, ничем не примечательный, а он и повелся под покровом темноты, приняв стекляшку за бриллиант. И сейчас он чувствовал, как внутри поднимается холодная, стремительная ярость, накапливаясь, словно снежный ком — не только за грязный обман, но и на себя самого, потерявшего бдительность и давшего слабину.       Крови будет много, это Атобе уже знал наверняка.       — Не то слово, — протянул он, продолжая наблюдать за парнем. Тот мельком глянул на блондина и, неопределенно поведя плечами, вернулся к плите.       На несколько минут на кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением масла на сковородке. «Сосед» петь отчего-то перестал и теперь сосредоточенно переворачивал сосиски. А Атобе чувствовал, как парень весь подобрался изнутри, ощущая странный во всем подвох. «И правильно, — довольно усмехнулся молодой человек, из-под полуопущенных ресниц наблюдая, как «сосед» взял его тарелку, вернулся к плите и начал накладывать завтрак. — Осталось проверить еще кое-что».       — Приятного аппетита, — поставив тарелку на стол, вежливо пожелал юноша, так ни разу за утро и не назвавший свое имя.       Он хотел было отойти, но холеные, аристократически бледные пальцы с неожиданной силой обхватили его за запястье и резко дернули вниз. Парень охнул удивленно, пошатнулся и попытался, выровнявшись, отступить, но другой рукой Атобе схватил его за волосы на загривке и потянул на себя.       И вдруг поцеловал.       «Сосед» ошеломленно вытаращился на блондина, а тот, не теряя времени даром, успел протолкнуть свой язык вглубь чужого рта. Поцелуй не был ни нежным, ни страстным. Он был… холодным и влажным. Изучающим. Без тени каких-либо чувств. А еще быстрым.       Отстранившись, Атобе пробежал языком по губам и, продолжая удерживать парня за волосы, холодно усмехнулся.       — Что и требовалось доказать. Сам признаешься или мне еще и эту тряпку с тебя сорвать?       «Сосед» сглотнул и посмотрел куда-то в сторону, не в силах выдержать тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд.       — Что… о чем ты?       — Все о том же, — почти ласково произнес Атобе, а потом, наклонив юношу к себе еще ниже, прошипел на ухо: — Вздумали идиота из меня сделать? Так смею разочаровать, вы не на того напали. И теперь советую по-хорошему рассказать мне, что этой ночью, черт вас дери, произошло. Потому что в постели со мной был ты, а не он, и мне очень интересно, какого черта ты там забыл и куда делся этот мелкий ублюдок.       Брюнет, поняв, что играть святую простоту бессмысленно, хмыкнул и открыто посмотрел на внезапного любовника, ухмыльнувшись проказливо. И только подался ближе, прошептав соблазняюще:       — Но тебе ведь было хорошо со мной? Так мы можем повторить. Вот он я, совсем рядом…       Атобе на это лишь поморщился и оттолкнул парня от себя, одновременно с тем поднявшись из-за стола.       — Отвратительно. У меня на тебя даже не стоит.       — А ночью этой проблемы не было.       — А ночью, — язвительно передразнил его блондин, — я что-то не припомню, чтобы хотел тебя. Улавливаешь разницу? И не меняй тему, — холодно бросил он, недобро сузив потемневшие от гнева темно-голубые глаза. — У меня только один вопрос. Когда? Местами вы поменялись в ванной. Ты либо уже был в квартире, когда мы пришли, либо он включил воду и улизнул через вторую дверь, побежав за тобой. Но оставался риск, что я услышу ваши шаги или вздумаю пройтись по квартире и наткнуться на вас, так что вряд ли вы выбрали второй вариант. К слову, я не верю, что ты его «сосед», — Атобе насмешливо изогнул бровь, с мрачным удовольствием наблюдая за сосредоточенным выражением лица юноши, — как и в то, что вы снимаете эту квартиру вдвоем. Здесь слишком мало места даже для одного, что уж говорить о ком-то еще? И вещи, — невзначай обронил он. — Довольно странно, что в ванной стоит только одна зубная щетка, если вспомнить, что живете вы здесь вдвоем и давно, а-а? Оказывается, я трахал самого хозяина этой квартиры, — Атобе издевательски склонил голову, а на губах его так и играла холодная усмешка, — которого и не видел толком. Какая, однако… пикантная ситуация. Не находишь?       Юноша недовольно засопел. Ему и говорить ничего не пришлось — все рассказали за него.       — Я не могу понять только одного, — холодно продолжил блондин. — Наша встреча была случайной. И уехать мы могли не сюда, а в любой из тысячи отелей или ко мне. И вряд ли он мог знать наверняка, что в квартире кто-то есть, — Атобе глубоко вдохнул, до боли стиснув пальцы в кулак. В памяти, как назло, вспыхнули их жаркие поцелуи в лимузине и бившая через край страсть. Он видел это по кошачьим глазам, чувствовал в рваных, жадных прикосновениях. Да он едва не взял засранца прямо там, а тот, казалось, и рад был отдаться!.. «По крайней мере, он весьма недвусмысленно терся своим стояком об меня», — скрипнув зубами, ядовито подумал блондин. Теперь он не знал, неужели все это было ложью? Разыгранная страсть, ответные поцелуи, хриплый шепот, от которого мурашки по коже и сердце делает кульбит? Тихий смех, насмешливые улыбки, тяжелая пелена в золотистых глазах?.. Это кем надо быть, чтобы так сыграть?       «Шлюха», — отрешенно подумал Атобе, чувствуя себя невероятно грязным оттого, что повелся на такую дрянь и, черт подери, хотел увидеть его снова! Посмотреть в эти лживые глаза еще раз. Где-то глубоко, несмотря на все презрение и сомнения, сидела мысль, что такие чувства невозможно обыграть. Но ему нужно было узнать наверняка.       И воздать сполна за грязный обман. Надо было напомнить брюнету, с кем он осмелился сыграть.       — Может, и стоило, — тихо буркнул парень.       — Что?       — Уехать в отель, говорю, стоило, — чуть громче произнес он. — Тогда все было бы по-другому. Но…       — Но что? — раздраженно поторопил его Атобе.       Юноша внимательно посмотрел на него и чуть наклонил голову на бок, размышляя.       — Но ты чем-то разозлил Эри, раз он решил так жестоко тебя продинамить. Он позвонил мне примерно за сорок минут, как вы подъехали — сам думай, в какой именно момент, — и рассказал, что за веселенький вечер и ночка нам предстоят. Ты, в общем-то, и сам обо всем догадался, хотя не без моих проколов. Вы приехали сюда, Эри ушел в ванную, из нее уже вышел я, а он исчез из квартиры минут через десять-пятнадцать, когда ты уже ни на что не обращал внимания. Кроме меня, — хмыкнул он. — Немного раздражало, что ты называл меня его именем, но… — парень пожал плечами, — я сам пошел на это.       — И отсюда второй вопрос. Почему? — Атобе пристально посмотрел на него. — Я не могу понять, вы с ним кто? Друзья, партнеры, любовники? Этот мелкий засранец решил мне за что-то отомстить, хотя мы с ним впервые в жизни встретились, но, так или иначе, это только его дело. А вот ты, позволь спросить, здесь причем? Или вы действуете заодно? Он соблазняет, а ты ноги раздвигаешь? Занятно. Может, я тебе еще и денег должен, а-а? — презрительно бросил он, надменно изогнув бровь.       — Фу, как грубо, — скривился юноша. — Черт с ним, с Эри. Он у нас со своими тараканами. А вот мне ты, может, просто понравился? И я решил воспользоваться случаем?       — Исключено, — холодно отрезал Атобе. — Ты толком не видел меня до сегодняшнего утра.       — Твоя взяла, — вздохнул тот.       — И ты не ответил на вопрос.       — Я рассказал все, что тебе нужно знать, — покачал головой парень. — А у меня были свои причины, которые касаются лишь меня и Эри. Но не тебя.       Темно-голубые глаза зловеще сузились.       — Ты ведь понимаешь, что я не оставлю все это без последствий? — обманчиво спокойно поинтересовался он.       — М-м-м… — глубокомысленно протянул юноша и важно кивнул. — Мне пора паковать чемоданы?       — Нет, — Атобе коротко усмехнулся. — Ты мне не нужен, почти. Скажи, где живет Эри, и тогда можешь быть совершенно спокоен.       — Не могу.       — А подумать?       — Не в этом дело, — покачал тот головой. — Я не знаю его адреса. Но могу сказать, где его можно найти.       — И?       — Там же, где ты встретил его в первый раз. Он там довольно часто бывает, — и брюнет, на какое-то мгновение замешкавшись, направил на Атобе внимательный взгляд. — В «Магнолии».

* * *

      Чиркнув зажигалкой, Хару прикурил, затянулся и, облокотившись о перила, через пару секунд выпустил колечко дыма, задумчиво смотря вниз. Возле дома стоял роскошный блестяще-черный лимузин, совершенно не вписывавшийся в серость и грязь перенаселенного спального района.       Хлопнула дверь подъезда, и с первых сидений вышло двое: водитель поспешил открыть заднюю дверцу, почтительно склонив голову, а второй замер на месте, и только его жесткий, внимательный взгляд сканировал всю округу на предмет малейшей опасности. Хару только хмыкнул и затянулся вновь. Поздновато охрана опомнилась, или вчера ее целенаправленно отправили прочь, несмотря на не самый благополучный район? Во чудаки.       К лимузину уверенным шагом направлялся красивый молодой блондин. На нем как влитая сидела, лишний раз подчеркивая красоту сильного тренированного тела, форма престижного частного университета — Хару успел мельком углядеть бросающую в трепет нашивку на пиджаке, когда по требованию Его Величества, спустившись к машине, забирал у водителя объемный пакет. Светло-русые волосы были элегантно уложены, прядка к прядке, и, вообще, всем своим видом Атобе Кейго излучал сплошную ауру власти и уверенности в себе. Словно и не было жаркой ночи в крохотной квартирке, разбора полетов на утро и еле сдерживаемой ярости, медленно переплавляемой в холодную просчитываемую месть. Не нужно было слов — один только взгляд говорил все. И объекту возмездия Хару не завидовал.       Обменявшись коротким диалогом с водителем, Атобе сел в лимузин, а мужчина вернулся за руль. Телохранитель сел на переднее сиденье, напоследок просканировав улицу, и в тот же миг тихо заурчал двигатель. Несколькими секундами позже лимузин плавно двинулся с места, и Хару, провожая его взглядом, достал из заднего кармана джинсов телефон.

* * *

      — А-а-а-а, — широко зевнул Рема и, встряхнувшись, продолжил чистить зубы. Возле ног крутился Карупин, описывая восьмерки и трясь пушистым мехом о длинные пижамные штаны, не забывая настойчиво напоминать о себе:       — Мяяяу, мяяяяу! Мяяу!       На что хозяин лишь неразборчиво мычал, не особо ускоряясь и продолжая вяло водить щеткой. Глаза слипались, жутко хотелось спать, а Нацуки названивал ему с самого утра, грозясь приехать и лично выпотрошить из постели. Видеть старика в такую рань было худшим из вариантов, и волей-неволей пришлось встать и плестись в ванную.       До занятий оставалось чуть больше полутора часов, но ехать куда-либо, а уж тем более в школу, не хотелось абсолютно.       Закончив с водными процедурами, Рема поплелся было на кухню готовить себе и коту завтрак, когда до него долетела мелодия пришедшего смс. Пришлось сменить маршрут и брести в спальню.       Телефон лежал на прикроватной тумбочке. На дисплее высвечивалась одно входящее сообщение.       Хорошие новости. Я вернул тебе долг.       А ты идиот. Такие парни на дороге не валяются, если что.       Положив мобильник обратно на тумбочку, Рема пошел на кухню. Под ногами мешался Карупин, протяжно мяукая и преданно смотря на хозяина своими синими-синими глазами, а на губах у юноши тем временем играла довольная усмешка.       Настроение на весь день обещало быть просто отличным.