Love with caramel taste

Их отношения действительно наладились. Чимин больше не шарахался от него, вел себя практически как обычно, и это неимоверно радовало Намджуна. – Я рад, что у тебя хватило мозгов всё уладить, – Намджун похлопывал его по плечу, счастливо улыбаясь. Их лидер всегда тяжело переносил ссоры между мемберами. Юнги натянуто улыбался и кивал как болванчик. Знал бы Намджун, что уладить-то мозгов хватило, а вот выбросить из головы Чимина - нет. Ему казалось, что щека, с которой Чим утер слезу, всё ещё горит огнем, а на запястьях фантомно ощущаются чужие пальцы. И если раньше он уверял себя, что думает о младшем только из-за того, что волнуется, то сейчас… Сейчас мысли о Паке были совсем не братские. И это откровенно бесило. Юнги наивно полагал, что после их разговора успокоится, но вчера ему снился Чимин, который стонал на его постели, без стеснения используя треклятое розовое дилдо. Надо ли говорить, что Юнги ужасно не выспался, плохо себя чувствовал, и срывался на людях больше обычного. В этот раз досталось приставучему макнэ, который захотел пообниматься с любимым хёном. Юнги тогда грубо убрал руки удивленного Чонгука со своих плеч и бросив громкое: "Заебали", выбежал в коридор. У них было запланированно интервью, и он не мог сбежать, как бы сильно не хотелось. Желательно куда-то в поле или в горы, чтобы проораться изо всех сил. Чтобы вдохнуть полной грудью свежий воздух, и выдохнуть уже с пустой головой. Чтобы снова получалось писать музыку, а не сопливо-приторное дерьмо, которе мимо воли выливалось в новые песни. Эти тексты никто не видел, они сразу отправлялись в мусорное ведро. Прямиком туда, где сейчас находился здравый смыл самого рэпера. – Юнги? – голос Хосока всегда успокаивал. Иногда, Юнги бесился от того, какой образ у него на экранах. Эдакий вечно шумный, слегка ненормальный, пугливый. На самом деле, он не встречал более уравновешенного и позитивного человека. – Я понимаю, что сейчас тебе не до этого, но все ждут только тебя. Сниматься сможешь? Юнги сделав глубокий вдох, кивнул. Несмотря на чувство тяжести на душе – он профессионал. Он пойдет, нацепит на лицо милую, так любимую фанатками улыбку, и будет отвечать на вопросы ведущей.

***

– Вот обязательно было делать из нее дуру? – Намджун возмущался. Юнги, сидя перед камерой и глядя на блондинистую ведущую, ощущал острую потребность кому-то подгадить. – Плутон, больше не планета, – передразнивал он. – Умник. Ты задался целью выставить дебилами большую часть ведущих, которые берут у нас интервью? Мин не отвечал. Он не чувствовал своей вины, он сказал правду. К слову, остальные парни так недовольны не были, смеясь потом в гримерке от души. За окном мелькали огни ночного города, в машине играла тихая музыка, Намджун ещё что-то бубнил, пока Джин не закрыл ему рот. В прямом смысле этого слова. Просто прислонил свою ладонь к его, и устало склонил голову. – Джун, будь душкой, заткнись уже, – тон Джина был таким просящим, а голос усталым, что Юнги был уверен: лидер даже не подумал обижаться. Сам же он мысленно сделал себе пометку, дабы потом поблагодарить Джина за это. Хотелось тишины и молчания. напротив сидел Чимин, который склонил голову к окну, и задремал. Всё ещё розовая челка закрыла почти всё лицо, и Юнги сжал руку в кулак, чтобы не сорваться и не убрать непослушные прядки.

***

Скажи, чего ты хочешь? Скажи, чего ты хочешь? Чего ты действительно хочешь? Почему ты волнуешь мое сердце? Очередной листок полетел в урну. Юнги не нравилось. – Действительно, блять, Мин Юнги, чего ты хочешь? – он бросил ручку, отъезжая в кресле на средину комнаты. Прикрыв глаза, стон вырвался непроизвольно. Кажется, хотелось слишком много, причем невозможного. То, что исключительно все хотелки в последнее время связанны с одним мелким тонсеном, Юнги даже не отрицал. Хотелось обнимать, касаться. Целовать хотелось до одури. Как можно было родиться с таким губами? Шугу передернуло от мысли, о том, что совсем скоро он будет писать о них в своих текстах. Непроизвольно, подсознательно. Так, как позавчера умудрился засмотреться на сидящий напротив предмет обожания. Тот был одет в очередные чёрные, кожанные штаны. Юнги почти прикусил язык, так хотелось облизнуться. В результате, в попытке контролировать язык, он забыл про руки, которые вдруг начали гладить бедро сидящего рядом Чонгука. Надо ли говорить, о степени удивления макнэ? Юнги только привычно отмахнулся, мол, задумался, что такого-то. А сам мысленно бился головой о стену. Придурка кусок.

***

Стук в дверь выудил его из озера стыда, заставив поежиться. Вслед, не дожидаясь ответа, в комнату ввалился Тэхён, с пачкой чипсов под рукой, громко спрашивая: – Хён, мы кино смотреть. Ты с нами? – С вами, – несколько секунд спустя ответил Мин. Ему жизненно необходимо было отвлечься. В итоге, пока Юнги собрался, все в зале уже заняли свои места. Кресла оккупировали Джун и Сокджин, Хоби с Тэхеном пристроились на полу, сидя. – Хён, я тебе место приберег, – улыбнулся ему широкой белозубой улыбкой, сверкнув глазками полумесяцами, Чимин. Юнги выругался себе под нос. Отвлекся, твою мать. Кино было скучным. Наверное из-за того, что большую его часть Юнги не смотрел. Триллер, с элементами ужасов, не был его любимым жанром. Более интересным занятием было наблюдать, как на него реагирует сидящий рядом тонсэн. Чимин ещё вначале приволок из своей комнаты одеяло, и под смешки Чонгука, укутался в него с головой, смотря одним глазком. Юнги боролся с собой как мог. От себя самого хотелось блевать, потому что он никогда в жизни романтичным себя не считал. Где же это видано, чтобы суровый рэпер Шуга сидел, смотря фиговый фильм, и жаждал сделать что-то сродни дешевого подката. Например, сделать вид что потягивается, и невзначай положить руку Чимину на плечо, обнимая. Или, можно было сделать вид, что он уснул, и лечь тому на плечо, ближе прислоняясь, и все так же обнимаясь. Потом можно всё спихнуть на то, что спал и ничего не соображал. Короче, Юнги хотел нежностей и прикосновений. А еще, хотел утопиться. На очередном остром моменте, он просто схватил его руку. Ладошка была влажная, теплая. Шустрые пальцы быстро переплелись с чужими, и сильно сжали. Юнги застыл, пытаясь угомонить сердце. «Тебе пятнадцать, что ли?» – отчитывал он сам себя. Как можно так реагировать на простое прикосновение? Но Чимин решил его добить, и вместо того, чтобы прятаться в пушистое одеяло, просто зарылся носом в изгиб между плечом и шеей. Чужое дыхание обжигало, Юнги молился, чтобы Чим не почувствовал, как кожу покрыли мурашки. Секундой погодя, он, надавав себе мысленных тумаков, всё же взял себя в руки. Озарение вдруг резко пришло в голову. Почему он так сильно нервничает? Вот тот, о ком он грезит последние недели. Какой смысл строить из себя неопытного девственника и делать вид, что ничего не происходит, если стоит просто попробовать. О последствиях он подумает после, а сейчас он вновь вдыхает сладкую карамель. Чимин так и дышит ему в шею, а руку сжимает крепкой хваткой, и уголок губ сам потянулся вверх, обнажая десна. – Зачем смотришь, если боишься? – он не говорит это, нет. Шепчет на самое ушко так тихо, чтобы никто не услышал, но с таким придыханием, чтобы почувствовать, как мурашки побежали по телу Чимы. – Не боюсь я, – шепнул он в ответ, спустя секунду. – Просто обстановка напряженная. "Как бы ни так", - подумалось Мину, но эти комментарии он решил оставить при себе. Вместо этого, Юнги просто сильнее переплел их пальцы, и все-таки положил руку на чужое плечо, прижимая ближе. На удивленный взгляд Чимина лишь улыбнулся, кивая на телевизор. – Не отвлекайся, сейчас самое интересное должно быть. Смотри, маньяк взял бензопилу, – Чимина передёрнуло, а Юнги радовался, что в комнате было темно, потому что, скорее всего, такой глупой улыбки на лице своего согрупника, парни ещё не видели. Но… можно ли назвать счастливую улыбку глупой? Он так и не смог уснуть. Уже под утро, валяясь в своей постели Юнги, полностью довольный собой, пялился в потолок. На столе лежал готовый текст, и даже набросаны ноты. Чимин в итоге, к концу фильма таки уснул. И Юнги готов был так и остаться там спать, наслаждаясь мерным сопением под ухом. Он поймал себя на мысли, что утро было бы чудесным, проснись они так в одной постели.

***

Намджун внимательно смотрел то на листок в своей руке, то на притихшего рядом Юнги. Возле двери, сидя на диванчике, загадочно улыбался Хосок. – Это твой текст? – Намджун в очередной раз взглянул на бумагу. – Джун, вот честно, ты спрашиваешь уже третий раз и откровенно говоря – ты заебал. Когда я тебе чужие тексты приносил? – Просто этот очень отличается от твоих предыдущих. Здесь ни одного мата. Если бы мы не проводили практически всё время вместе, я бы подумал, что ты влюбился. Позади послышался приглушенный смешок. Юнги отметил про себя, что даст другу по шее, но это потом. Сейчас ему нужно было переварить фразу про любовь. – Не неси херни, Намджун-а, – протянул он. – У меня было хорошее настроение. – Хосок вновь хрюкнул, в попытке сдержать смешок. Намджун посмотрел на него весьма подозрительно, но все же улыбнулся. – Вообще, это круто. Немного не в твоем стиле, но мне нравится. Завтра же приступим к работе над ней, – Юнги кивнул, соглашаясь. Страшное слово «влюбился» из головы не выходило.