Love with caramel taste

Юнги нужно было насторожиться с самого начала, когда ему обещали, что он будет только писать и продюсировать песни. Где-то нужно было почувствовать подвох. Но он его не учуял, в результате чего вот уже третий час отбивал себе все возможные конечности в тренировочном зале. – Я сейчас сдохну, – где-то в углу безостановочно мычал еще более охуевший от новой танцевальной практики, Джин. Казалось, будто их готовят к выступлениям в цирке, ибо с каждым новым синглом движения становились всё сложнее. – Хён, воды хочешь? – Юнги развалился в позе морской звезды, в самом центре зала. Он откровенно забил на то, что мешает другим спокойно передвигатся, вынуждая его обходить. Болело все так, что он готов был умереть вместе с Джином. – Яду, дай яду, – пробормотал он, не открывая глаз. Сверху послышался тихий смешок, и Чимин, не церемонясь, улегся так, чтобы положить голову ему на живот. Неожидавший такого поворота, Юнги резко приподнялся, удивленно выгибая бровь. Пак же лежал, как ни в чем не бывало, прикрыв глаза и счастливо улыбаясь. – Не знаю, почему вы так несчастны, – все так же, зажмурившись, продолжал он. – Я люблю такие тренировки. После них такая приятная усталость во всем теле, как после секса. – Так говоришь, будто тебе есть с чем сравнивать, – Юнги не собирался этого говорить. Честно. Но Чим обескуражил его своим поведением. – Хён! Мне двадцать два, помнишь?! – Чимин смотрел на него то ли грозно, то ли обиженно, но Мин видел, как хотели дрогнуть в улыбке уголки его губ. – Конечно помню, – Юнги улыбнулся, показывая десна, и хитро прищурился. – Ты у нас уже совсем большой мальчик. Чимин вспыхнул в долю секунды, поднимаясь и вставая на ноги. Юнги был доволен, что вновь увидел эту смущенную моську. Правда, вдоволь насладиться радостью не получилось. На ум пришла новая тема для раздумий: «С кем и когда он, черт возьми, успел переспать?»

***

Наверное, Хосок был единственным из их дружного балагана, кто мог зайти к нему в комнату не стучась, и не отгрести за это пиздюлей. Еще был Джин, но тот, в силу своей воспитанности, так не делал. – И так, суровый Мин Юнги, наш грозный Аgust D, и просто сладкий сахарок, правда ли это? Юнги ждал этого вопроса. Тогда, в студии, когда Намджун сказал громкое слово, на букву «В», Хосок уж слишком красноречиво на него посмотрел. – Нет, это не правда, – Юнги не делал вид, что не понял о чем он, но старательно притворялся, что слово «влюбился» - это не про него. – Поверить не могу, – Хосок прикрыл рот рукой, присаживаясь на кровать. – Ты реально втрескался. – Юнги хлопнул себя ладонью по лбу. – Что в моем предложении натолкнуло тебя на эту мысль? – Сегодня в зале. Ты покраснел. – И? – И?! Я видел тебя с розовыми щеками разве что в бане. И вы обнимались, когда мы смотрели фильм. Не думай, что я не видел. – Ты постоянно с кем-то обнимаешься! – психанул Мин, бросая в друга валяющейся на полу подушкой. – Я же не говорю, что ты влюблен, например в Тэхена! – Как можно не влюбиться в нашего ТэТэ? – он сказал это максимально серьезно, и Юнги на секунду подвис. – Ты сейчас не серьезно же? – Хосок пару секунд помолчал, а потом разразился хохотом. – Конечно нет. Хватит в нашей семейке одного влюблённого идиота. Что делать собираешься? – Чон улегся на живот, болтая в воздухе ногами. Юнги обречённо вздохнул, присаживаясь рядом с ним. – Ничего. Ни-че-го. Нам сейчас только этого не хватало. – Знаешь, мне кажется, у вас могло бы что-то получиться, – задумчиво протянул Хосок, переворачиваясь на спину, и смотря на друга снизу вверх. – Арми не зря обожают именно вашу пару. Вы подходите друг другу. Весь непреклонный, суровый, угрюмый ты, и нежная булочка Чимин. Романтично же. – Хоби, – Юнги медленно перевел на друга взгляд. – Меня сейчас стошнит. Шёл бы ты отсюда, пока не поздно, а? Хосок оставил его комнату, тихо хихикая. Юнги передернуло от слов про нежную булочку. Знает он, в каком ключе про них пишут. Один раз послушался Тэхена, и прочитал.

***

Юнги сидел, прислонившись спиной к стене, и наблюдал за тем, как Намджун с Джином в очередной раз оттачивают движения. У Юнги тоже не все получалось гладко, но откровенно говоря, он заебался, поэтому включил режим экономии энергии. Чимин упал рядом с ним совершенно неожиданно, протягивая сладкий батончик, и прижимаясь плечом к его плечу. – Хочешь, можем позаниматься сегодня вместе? Я помогу тебе с теми движениями, что в конце. «Ты даже не представляешь, как я хочу…» – металось диким вихрем у него в голове. Чим был в излюбленной растянутой кофте, что оголяла плечо, выставляя напоказ хрупкую ключицу, и Юнги подумал, что если ее лизнуть, то на вкус она тоже будет как карамель. – Ты опять меня избегаешь? Мне казалось, что мы все уяснили между собой, – Юнги хотелось хлопнуть себя по бестолковому лбу. Ведь, в попытке спрятать прожорливый взгляд, он выглядел так, будто не хочет смотреть на парня. – Я просто немного устал. Давай Джин еще раз пошлет нахрен хореографа, и мы позанимаемся, как они уйдут? – Чимин ярко улыбнулся, а Юнги впервые почувствовал, как то телу от искристого взгляда может растекаться тепло. Ждать долго не пришлось. – Да ну его нахуй! – он психанул через минуту, бросая на пол свое полотенце, и хлопнув дверью. Намджун медленно закатил глаза и поплелся за ним. Джин сильно переживал из-за того, что отстает в хореографии. В отличие от Тэхёна и Чонгука, у него не получалось так же мастерски владеть своим телом. Чимин перевел на него взволнованный взгляд. – Он преувеличивает, – высказался он куда-то в сторону. – У него уже намного лучше получается. – Джун его сейчас успокоит, – хохотнул Юнги, поднимаясь. – Или обнимет или пиздюлин выпишет. Айда, тренер, покажите мне класс! И Чимин показал. Включив трек заново, он встал в изначальную позицию и... затанцевал. Юнги всегда завораживало, с какой грацией двигался этот парнишка. Иногда казалось, что у него попросту костей нет. А еще, инстинкта самосохранения, потому что то, что он иногда умудрялся вытворять, иначе не объяснишь. Взять бы хотя бы его прыжок через Хосока в "We are bulletproof". Юнги хрен кому признается, но каждый раз вздрагивает, когда видит этот их элемент. А музыка все играла. Чимин явно кайфовал от процесса. Юнги завис с мыслью, что тонсен был прав. Это действительно словно секс. На лице столько же блаженства, полуулыбка не сходила с пухлых губ. Бедра, казалось, вообще отдельной жизнью жили. Заиграли финальные аккорды и Пак, забив на отточенные движения, садится в плавный шпагат на последней ноте. Юнги открывает рот. – Ты выпендриваешься! – вырывается у него. – Там нет такого. – Ага, но я могу научить тебя, хён, – Юнги пару раз моргнул. Ему показалось? Чимин ему подмигнул? – Боюсь, что если ты меня посадишь в шпагат, то обратно уже не высадишь. – Чимин рассмеялся, вызывая мурашки по коже Юнги. «Черт бы тебя побрал, Пак Чимин» – у него даже смех красивый. Почему не как у Джина? Там услышишь, и уже все желание пропадет. – Тебе просто нужна практика, – Чимин встал рядом в исходную позицию. – Мне нужно, чтобы вот эта ерунда с бедрами получилась, а без остального я как-то проживу. Чим вновь включил музыку и остановился позади. Юнги смотрел на него через зеркало, застывая от происходящего. Чимин медленно прошелся ладонями по его спине, останавливаясь на бедрах, и слегка сжимая пальцы на тазовых костях. – Тебе нужно просто отпустить себя, расслабься, – почти шептал он. – Вот так, плавно… Наверное, так же шептал змей искуситель, когда предлагал Еве яблоко. В противоположность сказанному, Юнги только больше напрягся. Складывалось стойкое ощущение, что его элементарно клеят. Чимин приблизился ближе, помогая старшему вращать бедрами в такт музыке, сам же повторяя эти движения. – У тебя плечи напряжены, – чужие руки вдруг вновь поползли по спине, и остановились на плечах, не сильно сжимая их ближе к шее. Юнги бессознательно прикрыл глаза. Казалось, еще чуть-чуть и он будет стонать. Вот тогда-то позора не избежать. Но он в итоге делает иначе. Отпуская себя, он просто опрокидывает голову немного назад, опираясь затылком о чужое плечо. – Чимин… Что ты делаешь? – получилось хрипло и шепеляво. Пальцы на плечах замерли. Секунду погодя, Чимин, шумно выдохнув, ответил. – Это плохо, что мне хочется тебя касаться? – Скорее странно, – они все так же стояли, не сдвинувшись с места. – Но раз так, то можешь еще вот так помассировать. Юнги почувствовал, как Чимин спокойно выдохнул, и ловкие пальцы возобновили свои движения. Минутой погодя из коридора послышались шаги и голос возмущающегося, но судя по тону уже более спокойного Джина. Юнги нехотя отстранился, неловко передернув плечами. Оказывается, ощущать теплые ладошки на своей коже было в разы приятнее, чем он мог подумать.

***

Не было секретом то, что Юнги считали депрессивным человеком. Несмотря на это, у него никогда не было суицидальных мыслей. Жизнь – важнейшая штука. Его время – ценнее денег. Хейтеры – пусть сосут, потому что то, что он о них думает, он, не стесняясь в выражениях, высказывает в своих текстах. Но в этот вечер впервые хотелось выброситься в окно. Желание озарило яркой вспышкой, как и оргазм после бессовестной дрочки на светлый образ Чимина. Юнги думалось, что стоит еще раз пойти к Хосоку и спросить, не сходит ли он с ума, но, на этот раз его друг не даст отрицательного ответа. То, что происходило с ними, уже выходило за рамки того, что можно обсуждать с друзьями. По крайней мере, для Юнги. Чимин тоже что-то чувствовал. Иначе, как объяснить тот факт, что ближе к вечеру он пришел к нему в комнату и с наивным: – Хён, я кажется, поясницу потянул, можешь размять? – и, наверное, в его просьбе не было бы ничего особенного, если бы такое случалось раньше. Да и чего привирать-то, зайди он с такой просьбой к нему месяц назад, Юнги только пальцем у виска повертел и выгнал бы взашей. Почему? Да потому что его руки искусны только в музыке, и если нужно кому-то сделать массаж, то это уже Джину или Чонгуку. И Чимин это прекрасно знал. Знал, но все равно снимал футболку, с кряхтением укладываясь на его постель. Здравый смысл вопил о неправильности происходящего, о том, что заводить какие-либо романтические отношения в пределах группы чревато последствиями, но руки уже сами тянулись к расслабленной спине. «Тебе, сука, двадцать четыре года, – успокаивал он себя. – Ты взрослый мужик, который знает что такое секс. Который не раз трогал чужое тело и не в таких местах! Так что возьми себя в руки, и перестань, блять, трястись». Сердце выпрыгивало от ощущения мягкости чужой кожи, от тихого дыхания парня возле него, пальцы пробежались по позвоночнику и Юнги вдохнул, резко сглатывая. По чужой спине пробежались мурашки, а это розововолосое чудовище засмеялось. – Хён, щекотно же! – Юнги клянется, скоро у него будет вставать только от слова «хён», доносящегося из уст Чимина. Взяв себя в руки, он сильнее сжал пальцы на чужих боках, прошёлся по пояснице, поглаживая слегка с нажимом, потому что он делает массаж, а не просто нагло лапает. Взгляд непроизвольно спрыгнул на обтянутые спортивными штанами ягодицы, и у Юнги зачесались зубы. Он представлял, как нагибается ближе, стягивает не плотную резинку, и делает очень вкусный кусь. Чтобы не больно, но след остался. Он помотал головой, зажмуриваясь, и активно шаря руками по Чиминовой спине. Чего именно хотелось больше, он не понимал. То ли развернуть и поцеловать этого непослушного ребенка, который играет в свои странные игры, то ли, чтобы кто-то сейчас же спас его из этой патовой ситуации. Ведь ширинка дымится, Чимин тихо стонет, а крыша у Юнги медленно, но уверенно катится к чертям. И, наверное, сама судьба была на его стороне, или же против: смотря с какой стороны посмотреть, потому что минутой спустя, когда казалось, что уже вот-вот, и Юнги сорвется, дверь в комнату резко распахивается. – А, ой, – произносит удивленный Хосок, видя эту прекрасную картину. Полуголый Чимин, пунцовый, аки весенний тюльпан. И руки Юнги на чужой пояснице. – Я позже зайду. Позже, Юнги будет лежать в постели, со спущенными штанами и чувством уязвленного достоинства, вспоминая, как робел и что-то лепетал Чимин, вылетая из его комнаты.