Глава 2
28 января 2021 г., 12:34
Когда начинает трястись пол, первое, о чём думает Тэхён, это Чонгук.
Он хотел бы, чтобы было иначе, особенно сейчас, но это неизбежно. Он полагает, что это побочное следствие того, что почти все землетрясения за свою недолгую жизнь они переживали вместе. Если не прямо во время них, то сразу после.
Он всё ещё помнит Чонгука ребёнком с огромными, полными слёз глазами, прижавшимся к его плечу, уверенным, что наступил конец света. Тэхён помнит, что почувствовал, когда смог защитить его, когда понял, что Чонгук уверен, что рядом с ним он в безопасности. Пожалуй, во многих отношениях он с тех пор стремился испытать это чувство снова.
Конечно, было логистически невозможно быть вместе во время всех землетрясений, сотрясавших их город, особенно учитывая, что заранее они о своём приближении не предупреждают, но благодаря тому, что они жили в соседних домах и ходили в одну и ту же школу, в ходе большей их части Тэхён был с Чонгуком. Когда это не удавалось, он старался найти младшего сразу после, даже несколько раз сбегая с уроков, чтобы убедиться, что тот в порядке.
Дело в том, что Чонгук просто ненавидит землетрясения. Они пугают его с того самого первого раза в детстве. Не то, чтобы кто-то был фанатом земли, трясущейся под ногами, но Чонгуку всегда было будто бы особо тяжело. С возрастом он стал лучше с этим справляться, но он всё равно предпочитал переживать их не один. Если это возможно, то лучше с Тэхёном.
А Тэхён? Что ж, он всегда бежал к нему со всех ног.
Сейчас мысли об этих воспоминаниях причиняют боль. Когда дело касается Чонгука, всё причиняет боль. Видеть его, не видеть его. Когда квартира начинает трястись и лицо Чонгука вспыхивает у него в сознании, это охренеть как больно.
Тэхён забирается под свой крохотный кухонный столик, прижимает ноги к груди и надеется, что на этот раз ничего не разобьётся. После предыдущего землетрясения (в последнее время они происходят чаще, но он старается слишком не думать о том, что это значит) он переставил вещи, чтобы снизить риск того, что сверху упадёт что-то хрупкое. Всё равно есть то, что изменить нельзя — лампы и фото в рамках, висящие на стенах. Он знает, что их стоит просто снять, особенно потому что на многих из них Чонгук, но по какой-то причине (он её прекрасно знает) он не может заставить себя это сделать.
Тряска прекращается спустя несколько минут. Тэхён выползает из укрытия, чтобы оценить ущерб — на полу лежит несколько книг и подушек, на кухонном столе упала ёмкость со столовыми приборами. Одна из фотографий упала со стены и, конечно же, конечно, на ней они с Чонгуком. Она была сделана несколько лет назад, в день школьного выпускного Чонгука. На ней они оба широко улыбаются, обняв друг друга. Тогда всё было гораздо проще. Тогда Тэхён ещё решительно игнорировал чувства, начинавшие зарождаться у него в груди каждый раз, когда он видел Чонгука.
Теперь всё совсем иначе.
Стекло на рамке не разбилось, но по нему бежит едва заметная трещинка, проходящая ровно между Тэхёном и Чонгуком. Тэхён чуть не фыркает вслух, потому что чёрт, это чёртова метафора того, что сейчас между ними происходит.
Он всё ещё хмурится, глядя на фото, когда у него вибрирует телефон, и даже не глядя на экран, он понимает, что это Чонгук. Чонгук, звонящий ему напрямую в первый раз где-то за год. Сердце Тэхёна колотится у него в груди.
К этому моменту прошло около 3 месяцев с тех пор, как Чонгук вернулся домой. Они виделись пару раз, но всякий раз это происходило в компании других людей, и было организовано другими. Однажды они обнялись на небольшой вечеринке в честь возвращения Чонгука после года, проведённого в Японии, которую спланировал Чимин, потому что было бы неизбежно странно не сделать этого. Это было так мучительно (почувствовать его тело, вдохнуть запах впервые с тех пор, как…), что Тэхён не рискнул это повторить.
Не то, чтобы для этого было много возможностей. Он настолько старательно избегал любые мероприятия, на которых мог оказаться Чонгук, что даже перестал придумывать оправдания своего отсутствия. Это значит, что он много времени проводит один дома, но это не так тяжело, как изображать, что он не чувствует, как его сердце трескается ровно посередине при взгляде на Чонгука.
Однако, когда он достаёт телефон и видит, что это действительно Чонгук, он не может не ответить.
— Гук?
Прозвище слетает с его языка само. Он вздрагивает.
— Привет, — говорит Чонгук. Он говорит тихо, и Тэхён чувствует острую тяжесть в груди, потребность убедиться, что Чонгук в порядке. — Ты сейчас почувствовал землетрясение?
— Да, — Тэхён сглатывает. Ирония в том, что их квартиры разделяет лишь пара кварталов. — У тебя всё хорошо?
— Да… — отвечает Чонгук, но его голос звучит взволновано. — А у тебя?
Тэхён кладёт треснувшую рамку.
— Да, всё хорошо.
А потом повисает тишина. Тэхён вспоминает их первые телефонные разговоры после того, как Чонгук уехал в Японию. Те неловкие паузы, которые раньше не вызывали у них проблем. До того момента, пока Тэхён взял и не сглупил. До того мгновения (ночи) слабости, о котором Тэхён не может заставить себя пожалеть.
Со временем они перестали пытаться. Оба начали выдумывать оправдания, которые они с готовностью принимали, до тех пор, пока большую часть новостей о жизни Чонгука Тэхён не начал получить из «Инстаграма» или от Чимина. Его лучший и самый старый друг резко превратился в незнакомца, и Тэхён ещё не разобрался, как с этим справиться. Это стоит добавить в список связанных с Чонгуком вещей, с которыми Тэхён не знает, как справиться.
Он хочет сказать: «Я скучаю по тебе». Он хочет сказать: «Я люблю тебя. Я хочу тебя, я не могу прекратить это, прости». А ещё: «Ты знал? И если да, то как ты мог?».
Вместо этого говорит Чонгук.
— В новостях сообщают, что могут быть ещё толчки, — нервно сообщает ему Чонгук. — Вроде как, сегодня.
— Чёрт, правда? — Тэхён обычно не смотрит новости, но погода в последнее время дерьмовая. Периодичность землетрясений меняется, они случаются чаще.
Возможно, пора подумать о том, чтобы уехать из Калифорнии. На то больше, чем одна причина.
— Да, — Чонгук делает паузу. — Такое чувство, будто наступает конец света.
Эти слова вызывают такой острый прилив воспоминаний о детстве, что Тэхён вынужден присесть. Он использует силу этого флешбека как оправдание того, что он скажет после этого.
— Хочешь, чтобы я пришёл?
На другом конце провода тишина. Чёрт, блин. Чонгуку скорее всего по-прежнему неприятна мысль о том, чтобы быть с ним наедине. Тэхён такой чёртов дурак.
— Хорошо, — тихо отвечает младший. –То есть… Если ты не против?
У Тэхёна пересохло в горле. «Я не против».
— Хорошо, — повторяет Чонгук. — Только будь осторожен, хорошо? Приходи скорее.
Они повесили трубку, но Тэхён ещё несколько минут сидит на стуле, глядя то на телефон, то на треснувшее фото. Часть его задаётся вопросом не привиделось ли ему всё это.
Во что он, чёрт возьми, только что ввязался?
