Глава 3
4 февраля 2021 г., 16:31
Говоря объективно, землетрясение было не таким уж и сильным. Именно перспектива того, что будут ещё нервирует Чонгука. Того, что он будет всю ночь в квартире один, пока земля под его ногами грохочет и трясётся. Что, если потом будет по-настоящему мощное? Что, если конец света и правда близок, а он будет один, когда это случится?
Он знает, что последняя часть звучит немного чересчур драматично, но именно это он всегда испытывал во время землетрясений. Было чувство, будто на него могло рухнуть небо или земля могла расколоться и поглотить его. С Тэхёном рядом всегда было легче, потому что тогда он, по крайней мере, знал, что не встретит конец света один.
Так что, да. Назовите это минутной слабостью, но как только закончились толчки, он позвонил Тэхёну. Что вероятно было глупо, учитывая, что Тэхён ясно дал понять, что он больше не хочет ни видеть, ни говорить с Чонгуком, но он сдержался. Потому что землетрясения — вроде как их фишка. И, может, Тэхён его сейчас и ненавидит, но он ответил на звонок, предложил приехать и… Чёрт. Чонгук не готов. Он не был с Тэхёном наедине с… С той ночи и он просто чудовищно не готов.
Он бесцельно бегает по квартире, поднимая предметы, упавшие из-за землетрясения, проверяя, что на виду не лежит ничего позорного. У него есть пара совместных с Тэхёном фото, и он думает, не стоит ли их спрятать, не покажется ли это Тэхёну жалким или странным, ведь очевидно, что они уже не друзья. Он упрямо решает их оставить, потому что Тэхён может притворяться, будто между ними ничего не произошло, может настаивать на отношении к Чонгуку как к младшему брату всю оставшуюся жизнь, но он может просто стереть 15 лет их общей истории.
В завершении, Чонгук изучает своё отражение в зеркале. Это бесполезно, ведь он знает, что Тэхён всё равно, скорее всего, он даже этого не заметит, но он всё равно хочет хорошо выглядеть. Может, что-то в его внешности освежит память Тэхёна, заставит его увидеть Чонгука так, как он видел его в ту ночь — в ту последнюю ночь перед отъездом Чонгука в Японию. Когда Тэхён хотел положить на Чонгука руки, когда он целовал и трогал Чонгука так, что его мир взорвался.
Он всё ещё хмурится на своё отражение, когда срабатывает звонок и он делает последнюю попытку поправить волосы прежде, чем впустить Тэхёна. Спустя минуту Тэхён стоит перед его дверью, а Чонгук еле может в это поверить — в то, что это действительно происходит, что Тэхён на самом деле пришёл. Он стоит в коридоре, освещённый дурацким флуоресцентным светом, каким-то образом оставаясь самым красивым человеком, которого Чонгук когда-либо видел.
Господи, это так несправедливо. Это охрененно несправедливо, потому что у Чонгука не было даже шанса. Он готов поспорить, что никто не сможет вырасти с Ким Тэхёном в качестве лучшего друга и не влюбиться в него.
— Привет, — говорит Тэхён.
Чонгук просто стоит и смотрит на него чуть дольше нормально, а потом торопливо отступает, чтобы пропустить его внутрь.
— Привет, — он прочищает горло. — Спасибо… Спасибо, что пришёл.
Тэхён кивает, стоя на пару футов внутри квартиры Чонгука и осматривая её тем незаметным образом, каким мы делаем это, когда впервые видим, где кто-то живёт. Это кажется безумием, чем-то почти невозможным, что этот юноша, которого Чонгук знал большую часть своей жизни, никогда не видел его квартиру. Конечно, он живёт здесь всего пару месяцев после возвращения из Японии, но тем не менее — раньше Тэхён, скорее всего, помогал бы ему рядом и помогал ему заехать. И почти каждый день после этого.
— Хорошее местечко, — говорит Тэхён и, господи, это звучит как то, что мог бы сказать случайный знакомый, которого Чонгук встретил в баре. Это так не вяжется с Тэхёном, его Тэхёном, которого Чонгук узнал бы где угодно, опознал бы в любой толпе.
— Спасибо, — отвечает Чонгук. Он не может понять, что сейчас чувствует, наполовину наэлектризованный от того, что Тэхён пришёл, наполовину раздражённый тем, что Тэхён ведёт себя как незнакомец. — Знаешь, мне с этим помогали.
Это самое близкое к тому, что он хочет сказать на самом деле: «Где ты, чёрт возьми, был?».
Тэхён оглядывается на него, всё ещё не показывая эмоций. Это то, чему в нём Чонгук всегда завидовал (а иногда ненавидел) — то, как его лицо ничего не выдаёт, если только он этого не хочет.
— Да, — признаёт он, облизнув губы. — Прости, я был занят.
Это слабое оправдание и они оба это знают. Почему-то именно они стали в последнее время фундаментом их отношений.
Но Чонгук трус, поэтому ни в чём его не обвиняет.
— Хочешь выпить чего-нибудь? — спрашивает он вместо этого, стремясь занять чем-нибудь руки. Это лучше, чем стоять с Тэхёном в напряжённой тишине, задыхаясь под весом того, о чём они не говорят.
Тэхён моргает, но потом кивает. «Конечно».
Чонгук тоже кивает, подходя к холодильнику. Он слышит, что Тэхён идёт следом, звуки его шагов отдаются по деревянному полу.
Его кухня крошечная, в ней едва помещается один человек. Может, два, если они глубоко одержимы друг другом. Если один из них заберётся на стол, а второй втиснется ему между ног. Тогда они прекрасно поместятся.
Чонгук глядит на холодильник, заставляя себя перестать представлять эту ситуацию.
— У меня есть пиво. И молоко, — он смотрит на Тэхёна над дверцей холодильника. — На этом всё. Если ты не хочешь воды?
— Выпью пива, — говорит Тэхён, и Чонгук испытывает облегчение. Пиво — это именно то, что ему было сейчас нужно, чтобы расслабиться, но ему было бы неудобно пить его в одиночку.
Чонгук достал из морозилки две бутылки, открыл крышку и протянул одну Тэхёну.
— Это японское пиво, — объявляет он. — Я часто пил его, пока был заграницей.
Он вообще часто пил, пока был заграницей. По крайней мере, вначале. Он был в полном раздрае, когда приехал в Японию, а сердце было разодрано в клочья последней встречей с Тэхёном. Вечеринки и обильные возлияния не были здоровым защитным механизмом, но по крайней мере это позволило ему завести несколько хороших друзей.
— Здорово, — говорит Тэхён, делая глоток на пробу. — Вкусное.
Глупо, но Чонгук едва не благодарит его. Он не знает, как ему стало так трудно говорить с Тэхёном, человеком, с которым его когда-то было комфортнее всех в мире. Теперь он едва может два слова связать в его присутствии.
— Хочешь присесть? — предлагает он.
Тэхён соглашается и они садятся на изумрудно зелёный диван Чонгука (находку на гаражной распродаже, которой он до сих пор чрезвычайно гордится) на значительном отдалении друг от друга. Чонгук думает, продумывает ли Тэхён каждую мелочь в их разговоре или это он один одержим каждой мельчайшей деталью.
— Ты хорошо перенёс землетрясение? — спрашивает Тэхён, наполовину повернувшись к Чонгуку. Младший вдруг подумал, что он хочет перебраться к нему на колени, но тут же отругал себя за эти мысли. — Ничего не разбилось?
— К счастью, всё цело, — качает головой Чонгук. — Что насчёт твоей квартиры?
— У меня со стены упала и треснула рамка с фото, — ответил Тэхён. Он сделал паузу, по его лицу как всегда было невозможно ничего понять. — Наше совместное фото. С твоего выпускного.
Чонгук чувствует отголосок чего-то в груди. Возможно, надежды, хотя он пытался отучить себя от неё. Он не может игнорировать удовлетворение, которое он испытывает, зная, что у Тэхёна дома есть их совместное фото, что он не пытался полностью стереть Чонгука.
— Ого, вот это воспоминание, — говорит Чонгук. Он отлично помнит тот день, свою радость от того, что он наконец нагнал Тэхёна, наконец присоединится к нему в колледже. То, как он надеялся, что Тэхён перестанет видеть в нём ребёнка, младшего брата и начнёт видеть в нём равного.
— У тебя тогда было ещё такое детское лицо, — замечает Тэхён с улыбкой.
Может, этого оно и хочет. Чтобы Чонгук оставался ребёнком. Чтобы он не показывал Тэхёну то, что он к нему испытывает, чтобы между ними всё по-прежнему могло быть нормально.
Проблема в том, что Чонгук не знает, способен ли он сейчас выносить нормальность.
— Да, что ж, — вздыхает он, сожалея, что не удаётся не показаться капризным. — Это было давно. С тех пор я вырос.
Тэхён смотрит на него странно напряжённым взглядом. Потом кивает.
— Определённо.
Что-то в том, как он это говорит, вызывает у Чонгука мурашки. Может, он тоже вспоминает ту ночь, то, как тело Чонгука расцвело под его ладонями. Отчаянно. Тэхён целовал его будто в отчаянии, и вот уже более года спустя Чонгук до сих пор не может во всём разобраться. Потому что тогда Тэхён оставил его, ушёл, будто это ничего не значило, а Чонгуку осталось собирать осколки.
Ему интересно, о чём думает Тэхён, когда вспоминает ту ночь. Может, ему было жаль, что Чонгук уезжает, и он решил немного побаловать младшего. Это кажется жестоким, что так не похоже на Тэхёна, но возможно, сначала он особо не задумывался об этом. Может, Чонгук стал слишком заметным, слишком приставучим, и именно поэтому Тэхён решил в итоге всё это прекратить.
Я не могу. Мне жаль.
Чонгук не может смотреть на него и не думать об этом. Обо всём этом — хорошем и плохом. Такое чувство, что когда дело касается Тэхёна, в нём всё время происходит внутренняя борьба — грусть и печаль идут в разрез с тем, насколько сильно он хочет. Насколько сильно он скучает по лучшему другу.
Он делает большой глоток пива, наслаждаясь его горечью и тем немного волнующим ощущением, которое оно ему дарит.
— Я уже не ребёнок, — заявляет он.
Тэхён морщит лоб, словно в замешательстве.
— Я это знаю, — медленно отвечает он.
— У меня был секс, понимаешь? — продолжает Чонгук, не в силах остановиться. Тэхён замер на середине глотка. — Со мной хотят заниматься сексом. Девушки и парни.
Правда в том, что до поездки в Японию он уже занимался сексом, но не очень часто и только с девушками. В Японии с ним были и парни. Целый список девушек и парней и на месте каждого из них Чонгук хотел бы видеть Тэхёна.
Когда Тэхён оторвал губы от бутылки пива, выражение его лица было мученическим. Может, ему просто противна мысль о том, что Чонгук занимается сексом.
— Я… — он делает паузу, проводя языком по губам. — Зачем ты мне это говоришь?
По правде говоря, Чонгук не знает. В наибольшей степени он, пожалуй, ждёт реакции. Любой реакции.
Но раньше, чем он успевает ответить, комната вновь начинает трястись.
Глаза Тэхёна расширяются. На кухне слышен треск. Банка пива, которую Чонгук поставил на кофейный столик, начинает трястись, потом падает и проливается.
Каким-то образом они схватились за руки. Чонгук потянул и в итоге они оказались под крошечным столом, за которым Чонгук ужинает, прижавшись друг к другу.
А потом всё погружается во тьму.
