Глава 1. Отличный кадр
16 июля 2022 г., 14:42
— Если твой завтрак проходит в спешке, Гриффин, это означает, что у тебя есть работа, — говорит мне Рейвен, когда мы выходим из лифта и направляемся в сторону моего кабинета.
Поддержка так себе, но это я попросила её подбадривать меня каждое утро, потому что, знаете ли, все эти утренние завтраки, демонстрируемые в рекламе, порождают во мне чувство неполноценности. В сутках всего-то двадцать четыре часа, и этого времени слишком мало для скатерти, свежесваренного кофе, горячих булочек с маслом и джемом и слушания пения птиц за окном. Я даже не уверена, что за моим окном есть птицы и они умеют петь.
В одной руке у меня стаканчик с горячим кофе. Он обжигает пальцы, и я стараюсь пить быстрее, чтобы взяться за него поудобнее. В другой руке я держу сандвич с курицей. После него обязательно останутся крошки, по которым все поймут, что Кларк Гриффин уже пришла на работу. Рейвен на ходу листает подготовленный материал, и мы рассматриваем фотографии Костии Крамер. Костия Крамер — это довольно внушительная подстава, потому что изначально я собиралась фотографировать не её, а Эхо Марано. Но вчера мы узнали, что Марано сломала ногу после неудачного прыжка с парашютом, и нам срочно требуется новая модель.
— Вот здесь она очень хороша! — восхищённо говорит Рейвен, и я согласно киваю.
— И чем же она хороша? — из ниоткуда к нам присоединяется Аня Нолан. Через плечо Рейвен она пытается рассмотреть, чем же так Крамер зацепила её. Ревность так и плещет из вопроса Ани, но Рейвен как будто этого не замечает.
— Очень удачно пойман ракурс, — безразлично говорит Рейвен. Она ещё немного задерживается на Костии взглядом и перелистывает страницу.
— А здесь у неё нос слишком длинный! — Аня брезгливо тыкает пальцем в нос этой Крамер, даже не успев толком рассмотреть фотографию.
— Аня! — смеюсь я в ответ. Нос у Крамер вполне нормальный.
А потом нас приветствует наш новый рекламный директор.
— Аня, Рейвен, Гриффин, хорошего дня, — говорит она, двигаясь по коридору нам навстречу.
С ней у меня произошла довольно нелепая история. В тот день, когда нас представили друг другу, я попала под дождь и ужасно промокла. Конечно, меня волновали только мои волосы, прилипшие паклей к шее и ушам, и вода, громко хлюпающая в ботинках, а не какой-то там новый рекламный директор. Она произнесла моё имя как «Клорк», а я её грубо поправила. Но это всё из-за того, что я была занята своим внешним видом. Правда, потом мы пересекались ещё несколько раз, и при каждой встрече мне приходилось её исправлять. А вот это уже из-за того, что мне не нравится, когда так упорно коверкают моё имя. В итоге из «Клорк» я довольно быстро превратилась в Гриффин.
— Доброе утро, мисс Вудс! — бодро кричит Рейвен и машет ей свободной рукой.
— Привет, Лекса, — приветствует её Аня, приподняв голову.
— Ага... — говорю я, продолжая рассматривать Крамер, и прохожу мимо, а затем принюхиваюсь и спрашиваю у Ани: — Воу, это твои духи?
— Нет, это Вудс, — вместо Ани отвечает Рейвен. — Нолан пахнет мускатным орехом, а не лимоном и шалфеем.
Аня победно улыбается и сворачивает в сторону своего кабинета, а мы продолжаем двигаться дальше, пока не натыкаемся на дверь с самодельной табличкой, на которой красуется гордое:
«Лаборатория доктора Гриффин»
Рабочий день начинается.***
Я стою посреди карьера. В лицо мне летят фракции песка и пыли. От разгулявшегося ветра мои волосы спутались в неведомую жуть. Я закалываю волосы заколкой-крабом и прячу свою неумелую конструкцию под бейсболку. Такое решение даётся мне с трудом, потому что моё лицо и так уже приняло нездоровый оттенок, а открыв его всем местным ветрам, я делаю только хуже. Но, по крайней мере, волосы больше не лезут в глаза и рот. За последние несколько дней мы с Рейвен изучили это место вдоль и поперёк, но именно сегодня погода преподнесла нам такой сюрприз. Мне кажется, это злит только меня — остальные собрались в весёлую группку и обсуждают вчерашний матч между Ангелами и Рейнджерами. Костия Крамер уже здесь, и я жду удобного момента, чтобы с ней познакомиться, но для начала надо убедиться, что вся техника настроена правильно. Поэтому я принимаюсь за работу и практически сразу забываю обо всём на свете. Разобравшись с отражателями, я сначала отряхиваю джинсы от пыли, затем закатываю рукава рубашки. Ну а потом моя челюсть падает на пол. Костия появляется неожиданно и грациозно. Капризы погоды совсем не пугают её. Она направляется ко мне, оставляя за своей спиной развевающийся песок. Несмотря на секундное замешательство, я быстро прихожу в себя и сразу же делаю первое фото. Получается круто. Секс и сила так и просятся наружу. Довольная ухмылка отражается на моём лице. Я начинаю думать, что мы сработаемся. Этой красотке не нужно объяснять, что делать, чтобы читатель задержал на ней свой взгляд. Хотя, признаться честно, я бы была не прочь ей покомандовать. Люблю, когда девушки мне подчиняются. Поэтому и стала фотографом. — Привет, Кларк, — Костия подплывает ко мне, обворожительно улыбаясь, здоровается за руку, а потом берёт и целует в щёку. — Я так наслышана о твоём профессионализме. Приятно наконец познакомиться с тобой лично. — Со мной приятно не только знакомиться, — парирую я в ответ. Ну а почему бы и не пофлиртовать с красивой девушкой? Тем более, если она не против. — Тра… ботать тоже приятно, — выдаю я свою фирменную шутку. Костия сначала теряется, но потом начинает заливисто смеяться. Ох, уж эти модели. Придумали бы что-нибудь новенькое. Но нет, всё время выдают одну и ту же реакцию. Все они одинаковые. Мой непрофессиональный интерес к ней тут же угасает, и мы приступаем к работе. Наша идея — познакомить читателей с женщиной будущего. Какой она будет в случае колонизации Марса, жизни в космосе, слияния человека с технологиями, постапокалипсиса? На последний вопрос я уже и так знаю ответ: она сильная, смелая, ловкая, умеет делать мужскую работу, с лёгкостью завалит пантеру, а ещё всегда находит время, чтобы выглядеть сексуально. Она опасная во всех смыслах этого слова. Марано было идеальной кандидаткой для этой фотосессии, но Костия тоже хороша. Вот она сидит на песке и, превозмогая боль, обрабатывает рану. Вот с грустью опрокидывает флягу и понимает, что в ней не осталось ни капли воды. Или устало вытирает рукой, в которой держит гаечный ключ, капли пота с лица — пытается починить заглохший двигатель на своём мотоцикле. А вот километр за километром преодолевает песчаную бурю, и я даже начинаю благодарить высшие силы за посланный нам ветер, кадры получаются очень эффектными. — Песчаные бури — наш неизменный спутник, — подмигиваю я Костии ближе к концу съёмок. — Хочу подчеркнуть красоту твоих глаз. — Я подхожу к ней близко-близко, поправляю маску, касаясь её лица, и придирчиво рассматриваю результат. Мне не нравится. Образ кажется не завершённым. Я стараюсь придумать что-нибудь с её волосами в попытке создать лёгкую небрежность. — У тебя очень нежные руки. Такие приятные... — вдруг говорит Костия. Кажется, она со мной флиртует. И мне это нравится и не нравится одновременно. Что ж... люблю внимание. Не люблю, когда оно навязчиво. — Ну… это руки самого крутого фотографа в Лос-Анджелесе. Гордись этим, — шучу я и сразу же создаю дистанцию между нами. Костия слишком прямолинейна. Не самое плохое качество, но теперь я точно знаю, что мне с ней не по пути. Мне интересно напряжение, конфликт. Это затягивает и увлекает, а когда всё так просто, я моментально охладеваю. Пусть с ней возится кто-то другой. С этими мыслями я делаю несколько фотографий и отправляю Крамер переодеваться. А сама с серьёзным видом принимаюсь рассматривать отснятые фото. — Смотри! — Рейвен бесшумно подбирается сзади и ударяет меня по плечу. — Как думаешь, я похожа на жительницу постапокалиптического мира? Я чуть не роняю камеру из своих рук и гневно оборачиваюсь на Рейвен. Моя помощница довольно сильна, и её ладонь до сих пор ощущается на плече. Мне хочется накричать на неё, но я знаю, что это будет бесполезно. Тем более, что внешний вид Рейвен заставляет меня забыть об ударе и сконцентрироваться на другом. — Рейвен, положи очки на место, — фыркаю я. — И куртку сними. Она не для тебя. — Да ладно тебе, Гриффин. Крамер сказала, что эта куртка скроет её сиськи, а очки похожи на очки патологоанатома. Короче, она сказала, что не станет в этом фотографироваться. Странная она... Можно я заберу их себе? С ними будет удобно резать лук, — на этих словах Рейвен снимает очки и принимается придирчиво их рассматривать. — Рейвен, нет, это не наше! — строго говорю я, склонив голову набок. — Тогда сфотографируй меня, пока Костия не пришла, — говорит Рейвен, снова надевая очки раздора на лицо и внезапно вытаскивая глок из-за пазухи. Когда Рейвен что-то вобьёт себе в голову, спорить с ней бесполезно. Я закатываю глаза и не глядя жму на кнопку спуска затвора. Скорее всего Рейвен даже не попала в кадр, но нечего отвлекать меня от работы. Конечно, Рейвен на этом не успокаивается, и мне приходится сделать ещё несколько кадров, теперь уже настоящих, чтобы она осталась довольной и хотя бы изредка носила мне кофе. Такая вот сделка. К неудовольствию Рейвен, результат я ей показать не успеваю — Костия возвращается, и мы продолжаем работу. Вечером я сижу на каменном выступе, пью воду и пытаюсь привести себя в божеский вид при помощи влажных салфеток. Костия уже уехала, а я всё жду, пока Рейвен соберёт аппаратуру. На самом деле, мне не очень хочется, чтобы они поторапливались: я так устала, что мне физически необходимо оставаться неподвижной как можно дольше. С этими мыслями я проваливаюсь в лёгкую дрёму, из которой меня насильно выдёргивает Рейвен. — Эй, Грифф, мы готовы, только тебя ждём. Я недовольно разлипаю глаза и вслед за Рейвен плетусь к нашему мини-вэну. Мне ещё предстоит работа в офисе, потому что послезавтра я должна представить первые обработанные фотографии главному редактору и Лексе Вудс. Вспомнив о нашем рекламном директоре, я слегка удивляюсь, мне начинает казаться, что я видела Вудс во время съёмок. Наверно, я заработалась. Другого объяснения, почему мне померещилась Лекса, не может быть в принципе. Встряхнув головой, я прогоняю это странное ощущение и забываю о Вудс уже через несколько секунд.***
Я словно зомби вваливаюсь в лабораторию. Иногда я просто ненавижу Джаспера. Из-за него мы ошиблись дорогой, свернули не на том повороте и после долго выбирались на шоссе по убитым просёлочным дорогам. От такого незапланированного дорожного приключения у меня разболелась голова. Удобно устроившись в кресле и стараясь лишний раз не шевелиться, я жду, когда подействует аспирин. Света нет. Я запретила его включать. Поэтому Рейвен разозлилась на меня и в полутьме расставляет коробки по стеллажам, устроив адский шум. Наконец она заканчивает свою работу, прощается и уходит. Я остаюсь одна, решая ещё немного попостигать дзен, но фотографии сами себя не обработают, поэтому, заставив себя приступить к делу, я включаю компьютер. Я спокойно отбираю фотографии, одну за одной. Ничто не предвещает беды. Я просто делаю свою работу, рассматриваю получившиеся кадры, Костию, Лексу Вудс, Рейвен. Так. Стоп. Лекса Вудс. Я возвращаюсь на несколько кадров обратно и пытаюсь понять, как, твою мать, Лекса Вудс оказалась на моих фотографиях. Хотя она и стоит в отдалении, я узнаю её за одну секунду. Я изучаю её своим профессиональным взглядом и лишь потом замечаю, как гулко стучит моё сердце. Как человек простой, я решаю, что всё дело в отличном кадре, который мне удалось поймать. Ну и может быть, в организме, который неистово требует кофе. Свой утренний я не допила, и он, холодный и одинокий, до сих пор стоит на тумбочке у входа. Приходится воспользоваться офисным, он не такой вкусный, как этот, но другого у меня сейчас всё равно нет. Я неохотно поднимаюсь и плетусь к кофемашине. Приготовив себе раф, я возвращаюсь к работе. Лекса Вудс терпеливо ждёт меня по другую сторону монитора. Почему меня это так радует? Это ведь всего лишь случайное фото… Недолго думая отставляю чашку в сторону, позабыв о других фотографиях, и увеличиваю масштаб изображения. Теперь я могу рассмотреть Вудс во всех деталях. Оказывается, Лекса Вудс очень привлекательна, когда не рекламный директор и когда злится. Потому что на фото она определённо злится. И это будоражит. Она такая дерзкая, что мне хочется довести её до предела и посмотреть, что будет дальше. А ещё у неё идеальные черты лица, кожа, нетронутая пудрой и тональным кремом, и удивительные зелёные глаза. Никогда не видела глаз такого оттенка. Её тёмные каштановые волосы на солнце приобретают медно-золотистый оттенок. Почему я раньше этого не замечала? Это ведь так красиво. Облокотившись о капот своего автомобиля, Вудс злобно пинает камешек, и он, рассекая пространство, летит немного вперёд и вверх. Она провожает его испепеляющим взглядом. Её челюсть напряжена, но это её совсем не портит. Скорее наоборот. Я впервые вижу столько эмоций на её лице. Обычно на нём какая-нибудь одна эмоция: снисхождение, гнев, самодовольство... Но не в этот раз. В этот раз всё по-другому. Вудс эмоциональна, красива, привлекательна. И её хочется укротить. Мои мысли начинают увиливать в неправильную сторону. Я пресекаю это в ту же секунду. Я не могу долго зацикливаться на образе Вудс. И узнавать её по-новому. У меня на это просто нет времени. С лёгким сожалением я пролистываю фото и пытаюсь вернуться в рабочую колею. У меня ничего не получается. Вот верно же советуют не отвлекаться на всякую ерунду во время работы. Потом очень трудно вернуться в рабочий ритм. Сейчас я испытываю всю сложность этой задачи на своей шкуре. Все мои мысли занимает Лекса и то, как я не самым лучшим образом с ней обходилась. И почему я такая идиотка? «Клорк» звучит очень даже сексуально. «Как думаешь, можно ли влюбиться с первой фотографии?» — мысленно спрашиваю я у своего внутреннего голоса. Вопрос неожиданный даже для меня. Поэтому и у внутреннего голоса ответа на него не находится. Кажется, он вообще оставил меня один на один с моей маленькой проблемой. «Ладно, к утру пройдёт. Наверно, всё дело только в отличном кадре», — думаю я. — Да, всему виной отличный кадр, — это я говорю уже вслух, надеясь на то, что если это произнести, это станет правдой.
