Through The Lens

      Я думаю о нашем поцелуе все оставшиеся выходные, и не могу не улыбаться, раз за разом гоняя по кругу одни и те же мысли.       Я притягиваю Вудс к себе, и оказывается, она довольно твёрдая, крепкая и сильная, а с виду и не скажешь. Но сосредотачиваюсь я не на её теле, а на её губах. В этот раз я не хочу ничего запечатлевать на камеру, я хочу отпечатать этот момент в своей памяти и бережно хранить его, если окажется, что для Вудс я просто странная Гриффин, которая иногда ведёт себя с ней по-панибратски, шутит невпопад, имеет странную потребность в её фотографировании и не менее странную особенность провожать друзей поцелуем.       Поэтому я целую её медленно и неторопливо, стараясь запомнить каждый момент. Сначала Вудс напряжена, но под моими губами она расслабляется и отвечает. Мне приходится сохранять хладнокровие и не забывать, что это всего лишь дружеский поцелуй. Прикосновения Лексы нежные и лёгкие, по моему телу растекается приятное тепло, и мне очень хочется продлить этот момент, но я не даю себе увязнуть ещё сильнее и всё обрываю.       — Вау, — говорю я, поправляя воротник на футболке Лексы. — Отлично целуешься, Вудс.       — Ты тоже, — почти не шевеля губами, произносит Лекса.       — Увидимся на работе? — спрашиваю я.       Лекса кивает, я закрываю за ней дверь и ещё какое-то время стою на пороге, совершенно не зная, чем себя занять.       Уже потом я ругаю себя за эту идиотскую фразу про работу, но ничего уже не изменить.       Воскресенье я провожу за изучением афиши на следующие выходные, но ничего достойного Лексы не нахожу. Но если уж быть честной, я просто стала слишком придирчива к выбору досуга, когда дело касается Лексы. В самом деле, я же ничего о ней не знаю. Как тут угадать?       В конце концов, я беру в руки телефон, открываю чат с Лексой и пишу:       «Тебе нравятся фуникулёры?».       Я долго перечитываю написанное, а потом всё стираю и выхожу из чата.       В понедельник я просыпаюсь пораньше. Со мной иногда происходит такое, но не в понедельничное утро.       — Это что-то новенькое, Гриффин, — говорю я себе под нос, пока плетусь в ванную.       Я чищу зубы, умываюсь и рассматриваю себя в зеркало, задаваясь вопросом, могу ли понравиться Вудс в романтическом смысле, и что мне делать с ней дальше. Я не хочу её обижать, но начинаю побаиваться, что мои шутки могли или могут её как-то задеть и обидеть. А если, ну вдруг, я ей нравлюсь как раз из-за этих шуток?       — Господи, эта ваша любовь такая сложная штука, — бормочу я, выходя из ванной, и всё ещё влажными после душа ногами направляюсь в сторону кухни.       Внезапный звонок в дверь отвлекает меня от мыслей. Вообще, я не открываю дверь, если никого не жду. Но в этот раз решаю изменить своим правилам, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и направляюсь к источнику шума. Я тяну дверь на себя, и остатки сна покидают меня так же быстро, как воздух лёгкие, когда их владелец получает под дых.       Лекса, собранная и изысканная, стоит передо мной во всём своём великолепии и держит в руках два стаканчика с кофе. Из них всё ещё идёт дымок, и я понимаю, что она посетила кофейню, расположенную на первом этаже.       — Привет! — говорит Лекса. — Я проезжала мимо и решила купить кофе, — она протягивает мне оба стаканчика, а я, всё ещё плохо соображая, беру их в руки.       Сейчас меня беспокоит не Лекса, а мой собственный внешний вид. Я ещё не сняла пижаму, поэтому на Лексу смотрит пингвин, поднявший крылья вверх и кричащий: «Сиськи!». Я сама придумала этот принт. Тогда он казался мне прикольным, но теперь, когда Лекса с некоторым удивлением изучает его, он уже не кажется таким классным.       — Ах, да, — говорит Лекса, наклоняется и целует меня в щёку. На моём лице расплывается глупая улыбка. Настолько глупая, что я не собираюсь демонстрировать её Лексе. Я снова разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, говорю Лексе закрыть дверь и кивком головы приглашаю её следовать за мной.       Когда Лекса уезжает, я открываю шкаф. Джинсы, джинсы, джинсы, несчётное количество рубашек… Нет, сегодня я хочу надеть что-то другое. Да и за окном всё выглядит как будто иначе. Даже воздух кажется другим.       Я выуживаю из вороха одежды чёрные брюки, подбираю к ним обычную белую футболку и жакет без рукавов. Осматриваю себя в зеркало и удостоверившись, что выгляжу отлично, наношу повседневный макияж и отправляюсь на работу.       Я переступаю порог лаборатории доктора Гриффин за минуту до начала рабочего дня.       — Вау, что случилось? — спрашивает Рейвен, оценивая мой новый образ.       — Лучше расскажи о себе. Как прошло знакомство с родителями Ани?       — О, это было невероятно, — тут же расцветает Рейвен. — Но давай я расскажу тебе обо всём в обед. Мы так давно не обедали вместе.       — Принято, — говорю я Рейвен и берусь за работу.       Время идёт ужасно медленно. Мне нужен какой-то повод увидеться с Лексой. Хотя бы пройти мимо её кабинета, помахать рукой или просто удостовериться, что она спокойно и сосредоточенно работает, сидя в своём уютном кресле. Я люблю Рейвен, но начинаю жалеть, что согласилась на обед с ней. Обед с Лексой гораздо важнее.       — У тебя есть что-нибудь на отправку? — спрашиваю я Рейес. Почта – единственный повод пройти мимо кабинета Вудс.       — В утро понедельника? — Рейвен качает головой. — И с каких пор ты стала интересоваться почтой?       Надежда увидеть Лексу до обеда тает на глазах. Я ничего не отвечаю на вопрос Рейвен и продолжаю работу. Несмотря на то, что в мыслях у меня только Вудс, у меня довольно неплохо получается справляться с текучкой.       — Грифф, ты не сильно разозлишься, если наш обед будет перенесён на завтра? — вдруг спрашивает Рейвен. — Аня хочет мне показать какое-то особенное место.       — Ладно, иди, — говорю я, внутренне радуясь, что всё так складывается. — Но отчёт о поездке к родителям всё ещё с тебя.       — Без вопросов, Грифф, — обещает Рейвен.       Когда часы показывают тринадцать ноль-ноль, я поднимаюсь из-за стола и направляюсь в сторону кабинета Лексы, полная решимости позвать её на обед. В этот раз шторы закрывают от меня происходящее за дверями. Я тяну дверную ручку на себя, и оказывается, что дверь закрыта. Я хмурюсь, и в надежде, что это какая-то ошибка, пробую снова. Но тщетно. Я поджимаю губы и собираюсь отправится на обед в гордом одиночестве. Но упираюсь в Беллами.       — О, привет. Ты не знаешь, где Лекса? — спрашиваю я.       — Она ещё не вернулась? — разочарованно вопрошает Беллами.       — Как видишь, — я пожимаю плечами.       — Я надеялся, что она вернётся. Надеялся, что она подпишет и я сразу отпраздную.       — Что отпразднуешь, Беллами? — спрашиваю я.       — Ладно, я тебе первой скажу. Я прошёл отбор в травести-шоу и ухожу от вас! — радостно говорит Беллами и вскидывает руки вверх. Только сейчас я замечаю у него в руках листок бумаги – заявление об увольнении, которое должна подписать Лекса, прежде чем его подпишет Лайтборн.       Я разочарованно наблюдаю за Беллами. Над кем же теперь мне придётся подшучивать? Лекса отпадает, Беллами уходит. А вдруг вместо него придёт большой и крупный дядька? Тут уже не пошутишь как следует. По моей щеке катится скупая слеза, я бросаюсь на Беллами и обнимаю его. Он настолько удивлён, что сначала стоит как истукан, а потом всё же заключает меня в объятия.       Потом я желаю ему удачи и иду на обед. Надо же подкрепиться.       Моё желание не поглощать пищу в гордом одиночестве сбывается, но не так, как мне хотелось бы. Я готова приступить к поеданию бургера, как ко мне подсаживается Костия.       — Привет, Кларк! Ты сегодня такая классная, я тебя даже не узнала, — осматривая мой внешний вид, говорит Костия.       Я совсем не горю желанием сидеть с ней за одним столом. И даже не потому, что чисто теоретически нас может увидеть Лекса.       — Что тебе надо, Костия? — спрашиваю и отодвигаю тарелку в сторону.       — У меня для тебя новости. Но они тебе не понравятся. Лайтборн психанул и сказал, чтобы я сама тебе сообщила.       — Что? — вздыхаю я.       — Благодаря тебе я познакомилась с Максимилианом, — Костия начинает издалека.       — Не знаю никакого Максимилиана.       — Максимилиан Харт. Он очень хорошо о тебе отзывался…       — Ах, этот Максимилиан… — отвечаю я. На этом моменте мне становится интересно и я придвигаюсь поближе к Костии.       — Да, он позвонил мне в пятницу вечером.       «В пятницу вечером? Как раз в тот момент, когда я ему отказала…», — понимаю я.       — Сказал, — тем временем продолжает Костия, — что увидел мои фото в твоём исполнении и страшно захотел познакомиться. Мы встретились, слово за слово, и я говорю ему, что хочу побывать на Северном полюсе. Короче, Кларк, через две недели мы с Максом едем на Северный полюс. А тебе нужно успеть отснять весь оставшийся материал.       — Круто, — безрадостно и саркастически отвечаю я.       — Правда? — не чувствуя сарказма, спрашивает Костия. — Ой, Кларк, я так рада, что ты не злишься. Увидимся завтра! Люблю тебя. Чмоки-чмоки, — говорит Крамер и упархивает.       Я провожаю её взглядом.       «И как Лекса могла на неё повестись? — спрашиваю я себя. — Да, ладно, Лекса. Как я могла сравнивать себя с Костией не в свою пользу?».       В итоге я усмехаюсь и придвигаю к себе тарелку с бургером.       «Наконец, поем», — радуюсь я.       Не тут то было. Мой телефон сигнализирует о новом входящем сообщении. Я фыркаю, но пока мои руки чисты, снова отодвигаю бургер в сторону.       «Аня сделала мне предложение!!!».       — Вот, блин, — не выдерживаю я и пишу Рейвен ответ с поздравлением.       Что мы имеем в итоге?       Первое. Беллами уходит с ненавистной работы. Будем честны, работать в «Полисе» ему не нравилось. Зато теперь он счастлив.       Второе. Аня и Рейвен за две недели прошли путь от коллег до помолвленных. Неплохо. Кому скажи, не поверят.       Третье. Костия и Пиджак нашли друг друга. И даже если они вынесут друг другу мозг в тесной каюте, Пиджак хорошо проведёт время, а Крамер осуществит свою мечту.       Четвёртое. Одна я сижу тут и ем бургер. Ну, точнее, пытаюсь его съесть…       Пятое. Мы с Лексой топчемся на месте, когда все остальные меняют свои жизни к лучшему.       Я не прикасаюсь к своему обеду. Встаю из-за стола и возвращаюсь в офис.       Мне везёт. Лекса уже вернулась. Я сажусь на подоконник и машу ей рукой. Лекса приветствует меня так же.       «Ты уже знаешь про Беллами?», — пишу я ей.       «О, да. Лайтборн уже поручил мне провести собеседование с кандидатом. То ли Флинт, то ли Филл… Хочешь поприсутствовать?».       «С удовольствием», — отвечаю я.       «А про Аню с Рейвен слышала?».       «Я смотрю на этих двоих, и у меня ощущение, что я нахожусь в каком-то ромкоме. Я приглашена подружкой невесты», — хвастается Лекса.       «А я ещё нет. А про Костию знаешь?», — продолжаю я переписку.       «А с ней что?..».       «Она отправляется на Северный полюс».       «Навсегда?», — тут же приходит сообщение от Лексы.       «Ох, кто-то пытается шутить?», — спрашиваю я и смотрю на Вудс сквозь перегородку. Лекса только пожимает плечами.       «Ладно, — я возвращаюсь к нашей переписке. — Есть ещё одна новость…».       «Какая?..»       Я снова смотрю на Вудс и вижу, как она нервничает. Я тоже нервничаю будь здоров.       «Говорят, что нашего рекламного директора хотят пригласить на свидание…», — пишу я и, пока не передумала, отправляю смс.       Наши взгляды пересекаются. Я неотрывно смотрю на Вудс. Но она ничего не отвечает.       «Вудс, ты пойдёшь со мной на свидание?», — делаю я ещё одну, последнюю, попытку.       Я вижу, как на лице Вудс появляется сдержанная улыбка. Она становится сильнее, когда Вудс обращает свой взор на меня. Я улыбаюсь в ответ, болтаю ногами и пожимаю плечами. Лекса ещё немного рассматривает меня и принимается писать ответ.       И мне кажется, я знаю, что она мне напишет.