на твоём месте...

— Что это у тебя? — Снова в шкафчике валялось, — не отрывая глаз от записки, ответил Ёнджун. Он привык. Девушки, парни — все постоянно подкидывают ему письма. Всякого характера. Любовного, в частности. Ёнджун лгать не будет — ему очень нравится это. Не сказать, что он пользуется вниманием, но убытков не несёт уж точно. Он всегда был популярен. Куда бы ни пошёл, люди тянулись к нему, как пчёлы к цветам. Кстати, если вы посмотрите на Ёнджуна, то поймёте, что сравнение «цветок» ему подходит больше всего. Начиная от улыбки и заканчивая цветом волос — всё кричало о его пряности и сладости. Кого-то подобный образ отталкивает, но, внимание, отталкивает образ. Оболочка. А вот характер… что уж говорить, на Ёнджуна равнялись все парни, которые хоть раз в жизни сталкивались с ним. Он был мягок и лоялен, Ёнджун умел флиртовать (Ёнджун действительно умел флиртовать). Он ухожен, умён. Ещё он не общается с кем попало. Несмотря на свою популярность и на огромное количество желающих познакомиться с ним, у Ёнджуна всего пара друзей. И один из них — Субин — как раз сейчас пытается заглянуть в бумажку, найденную в шкафчике. — По лбу тебе, — надул губы Ёнджун и щёлкнул того по носу, убрав записку. Они были студентами третьего курса. Переводчики. И как раз благодаря своей специальности, они сейчас не абы где, а в Японии — стране восходящего солнца. На самом деле, Ёнджун выбрал профессию наобум. Нравились ему языки, нравилась Япония. Школу он закончил на «отлично», а вы знаете, люди, которые преуспевают по всем предметам сразу, подолгу не могут определиться с жизненным путём. Они мечутся среди профессий, путаются в трёх соснах, а в конце концов начинают переживать относительно своей «пригодности» и талантливости. Вот и у Ёнджуна была такая же проблема. Он считал, что ни на что не способен. Так, немного танцует, немного понимает в физике, немного в ботанике и социологии. А когда пришла пора определяться с будущей дорогой, растерялся совсем. Благо, на помощь подоспел Субин. Как истинный друг, он сидел с Ёнджуном ночами, проводил беседы. Ёнджун, на самом деле, пытался его отговорить, объяснял, что справится сам, но разве Субин его послушал? Да Субин никогда его не слушает. Даже сейчас, он ведь всё равно отобрал у Ёнджуна записку и прочёл её. Но всё-таки без Субина Ёнджун даже не знает, где бы он был сейчас. Он в Японии! Они здесь уже два месяца и пробудут ещё четыре! Это же сказка! — Почерк знакомый, — подметил Субин. — Кстати, да, тебе тоже показалось? — спросил Ёнджун, — и наклеечки, — он улыбнулся. — Ой-ой, смотри не растай. Наклеечки, — передразнил его Субин, — тоже мне. Наклеечки и я могу приклеить, а толку? Орфографические ошибки они всё равно не спрячут, — закатил он глаза. — Какой всезнательный. Ну ошиблась она… — Или он, — перебил Субин. — Ц-ц, или он, — теперь очередь Ёнджуна закатывать глаза, — это же не смертельно. Все мы ошибаемся. — Но не по три раза в одном слове, хён! — Не по три… ой, вот зануда. Субин только пожал плечами. Он не считает себя занудой. Придирчив немного — да. Но это не занудство! Сегодня после учёбы они пойдут отдыхать. Ёнджун приметил бар недалеко от их университета. Ему дали большой проект на перевод, поэтому следующие дни он будет безвылазно корпеть над ним. И сегодня он решил расслабиться перед трудной работой. Он пьёт редко, можно даже сказать, Ёнджун вообще не пьёт. В подобных заведениях его привлекает больше сама атмосфера — развязная, ленивая. Тянущаяся, как тесто или клей. А ещё музыка и танцы. Я упоминала, что Ёнджун танцует, ведь так? И танцует он чудесно. Сам он тоже так считает. Он всякий раз старается выжать из своего танца максимум, он совершенствуется, изучает новые движения, экспериментирует с музыкой и постановками. Так, для себя. Его пластичности, кстати, завидуют даже девушки с курса. Думая об этом (о баре, конечно), Ёнджун улыбнулся уголком губ. Ну хорошо, о девушках он задумывался тоже, причём не один раз. Не в романтическом ключе. Опять же, ему льстило внимание, любовь, популярность. Кто-то решит, что он слишком высокого о себе мнения. Тот, кто не знает его лично. На таких людей Ёнджуну всё равно. Пускай думают. Он наслаждается своей жизнью, а всему остальному место на втором плане. Это никакая не пьянка двух лучших друзей. Они особо не наряжались, не укладывали волосы. Джинсы, рубашки, расчёска. А с настроением бара Ёнджун не прогадал. Здесь действительно очень громко, в воздухе витают резкие запахи женских духов и мужских одеколонов. Кто-то пьян, кто-то всё заказывает выпивку и заказывает, кто-то пристаёт с разговорами к бармену или другим посетителям. Ёнджуну нравится. Не быть частью этого — наблюдать. — М-да, почему я здесь? — заныл Субин рядом с ним, — мог бы сидеть дома, смотреть сериал. — Не нуди, ты сам согласился. И никто не заставлял тебя, — посмотрел на друга Ёнджун. — Я что, должен был тебя оставить одного что ли? — пробурчал Субин и скривился, когда Ёнджун потрепал его по волосами, протянув «Субин-и». Субин думает, что его друг пьян, когда тот чуть ли не на голову становится прямо посреди танцпола. Потом он понимает, что, будь тот пьян, на голову стать он бы не смог. Да и вообще он бы встать не смог. Вот Субин не может, хотя выпил немного. Ёнджуну комфортно в толпе. Он пропускает через себя каждый бит, не оставляя ни одного без внимания. Иногда кто-то выходит к нему, иногда подстраиваются девушки, а иногда кто-то вызывает на батл. Это чистый кайф. Пот течёт по его щекам, а ноги окутывает приятная боль. Ёнджун садится и счастливо улыбается, пытаясь отдышаться. Субин смотрит на него скептически. — Но танцуешь ты клёво, хён, — как бы между прочим заявил он. — Ага, спасибо. Ты бы не пил много… — прищурился Ёнджун. — Всё под контролем, ты же знаешь, — заверил его Субин. Ёнджун знал. Знал, что всё далеко не под контролем, но отказался принимать меры. И теперь пожинает плоды, так сказать. Когда Субин выпьет, он становится слишком несамостоятельным. То есть, он постоянно нуждается в ком-то. Не может находиться в одиночестве, проще говоря. А в одиночестве он и не останется, у него есть Ёнджун, на плечо которого он сейчас опирается, поднимаясь по лестнице в комнату. — У меня цветы не накормлены, — хныкал он. — Покормишь, — Ёнджун был немного раздражён, потому что Субин не пушинка, знаете ли. — Не-ет. Хён, побудь с нами. — Ох, — он выдохнул, — кто там у тебя ещё? — Цветы-ы, — вновь стал ныть ему на ухо Субин. — Твои цветы никуда не денутся. Они спят уже, ночь на дворе! — Хён, — Субин попробовал состроить милое личико, но у него не вышло, — хён, мне кажется, меня сейчас стошнит, — он похлопал глазами. — Тошни в себя. Нам ещё пролёт идти. Субин замолчал, и до комнаты они дошли без неприятных происшествий. Смотря на спящего друга, Ёнджун долго думал, уходить ему или нет. Субин же непонятно что может подумать, когда проснётся. Он тот ещё фантазёр. Да и поздно уже, а Ёнджун живёт достаточно далеко отсюда. У Субина помимо кровати был ещё и матрас. Ёнджун долго и недоверчиво посматривал на него, кусая губы, и в конце концов сдался. Это не первый раз, когда они ночуют вместе. Дома, в Корее, Ёнджун часто оставался у Субина. У него есть игровая приставка, понимаете? А у Ёнджуна нет. Вот они и… играли. Планировали собраться часа на два и не замечали, как стрелки часов пробегали марафон до двенадцати, а то и часу, и до двух ночи. А потом кто-то из них говорил: «Ну, раз так, но почему бы и всю ночь не поиграть?». Не поверите, но они и играли. Собственно, слушать храп друга Ёнджуну не в новинку. Раньше он дико бесился и не мог спать. Один раз дошло до того, что он разбудил Субина среди ночи, послал того на кухню проверить плиту, аргументировав это тем, что ему показалось, будто в квартире воняет газом, а сам за то время, пока Субин ходил туда-обратно, засыпал. Сейчас многое изменилось. Он привык, а потому (а ещё и потому, что он устал от танцев и тасканий Субинов на пятые этажи) сегодня провалился в сон моментально.

***

На удивление, Ёнджуна разбудил будильник, а не Субин, носящийся по комнате с криками о том, что он опаздывает. У Ёнджуна от неудобной постели затекли все конечности, каждое движение давалось с трудом. Спать хотелось безумно, глаза держать открытыми удавалось с трудом. Он и не пытался, на самом деле. Ёнджун сел на кровати и пытался пробудить себя с помощью небольшой разминки. Лучше бы он этого не делал. Всё тело отдало такой болью, будто он вчера не просто танцевал, а грузовики таскал. Зато проснулся. Он распахнул глаза, а потом резко зажмурился, потому что больно. Нестерпимо. — Субин-а, я не поверю, что ты настолько тяжёлый, — прокричал он, но этот крик вышел слишком надрывным и хриплым. Ему не ответили. — Субин-а, — позвал он, а потом замер. Он открыл глаза снова. Вчера эта комната выглядела совершенно иначе. Нет, конечно, может, он выпил больше положенного и не запомнил деталей, но он со стопроцентной уверенностью может сказать, что это не комната Субина. Здесь нет ни единого цветка. У Субина цветы повсюду. Да Субин может забыть что угодно, но только не цветы. Ёнджун с опаской стал осматриваться. Очень серая, тёмная и будто неживая комната. Здесь есть книги, одежда разбросана. Но… это всё. Как такового интерьера нет. Кровать, на которой он сидел, была твёрдой, но большой, двуспальной. Кстати, постельное приятно пахло порошком. Он почувствовал это почти сразу, как проснулся. Но запах простыни — последнее, о чём он должен думать сейчас. Где он? Дверь в комнату, где он находился, была закрыта. За ней шагов не слышно. Окно открыто, на улице тоже никакого шума. Если он попробует аккуратно выйти… Телефон. Ёнджун проснулся от будильника на телефоне. Он быстро стал рыться на кровати в поисках мобильника и нашёл. Разбитый экран — тот выглядит потрёпанным. Телефон не его. Время — почти восемь утра. Посмотреть данные он не может, так как мобильный защищён паролем. Хорошо. Теперь нужно попробовать выйти отсюда. Тело всё ещё болит, поэтому Ёнджун идёт очень медленно, кривясь при каждом шаге. Квартира небольшая. Ёнджун обошёл все комнаты — пусто. Никого. Всё такое же однообразное и печальное, как и в спальне. Он ходил осматриваясь, всё ещё ожидая, что он здесь не один. Ёнджун зашёл в ванную и закричал. Перед ним стоял совершенно незнакомый парень. Или… Он присмотрелся. Поднял руку, затем другую. Это зеркало. То есть… То есть… Нет, такого не может быть. Совсем не может. Это не Ёнджун. Но почему тогда Ёнджун ощущает себя Ёнджуном. Что с его внешностью? Где его волосы, где глаза, губы? Это не он. То есть, он — это он, но лицо — не его. Тогда и квартира не его! Как это понимать? Он бросился к зеркалу и принялся рассматривать «себя». Это определённо какая-то очень плохая шутка. Или сон. Но во сне не чувствуешь боли, а Ёнджун сейчас кроме неё не ощущает ничего. А, нет, ещё шок. Не хилый такой шок. Он выглядел… обычно. Каштановые волосы, тёмно-карие глаза. На лице только синяк и пара царапин. Ёнджун рассмотрел свои руки. Руки как руки. Он стал вертеться перед зеркалом, совершенно не отдавая себе отчёт в том, что сейчас происходит. Ёнджун — не Ёнджун. — Какого чёрта, — сказал он и выпучил глаза. Да, у него другая внешность, квартира, возможно, жизнь. Не стоило удивляться тому, что и голос у него другой. Но Ёнджун не может не удивляться. Басистый тембр, шипилявость. Ёнджун ещё раз обошёл квартиру. К боли он привык, а оттого и стал передвигаться быстрее. Он хотел найти паспорт. Или хоть какой-то документ, который открыл бы ему глаза на всё, что здесь творится. Руки не слушались, он суетился, нервничал. Паспорт нашёлся в одном из ящиков в столе. Чхве Бомгю, 2001 год рождения. Тэгу. И фото. Фото того человека, которого Ёнджун видел в зеркале. Он зашёл обратно в ванную и ещё раз взглянул на себя. Прямо в глаза. — Чхве Бомгю, значит. Но ему всё не верилось. Бывают ли настолько реалистичные сны? Ёнджун слышал, чтобы проснуться, нужно умереть. Идея неплоха. А что, если это не сон? И как ему узнать это? Боль-то он чувствует. Значит, не сон. Но не бывает же такого, не бывает! Он потрогал руками свои глаза, нос, губы. Рану. Ну да, всё чувствует. И всё «его». Ёнджун вернулся в спальню и присел на кровать. Одет он был в домашние шорты и футболку. На ногах, икрах тоже были синяки, как и на лице. Он не успел рассмотреть предоставленное ему (Ёнджун не понимает, как это обзывать) тело, но он чувствует, что то, что он увидит, его не порадует. Медленно, потому что неприятно, он раздевается до белья и идёт в ванную. Знаете выражение: глаза по пять копеек? Так вот, у Ёнджуна они больше. Ему даже интересно, что этот Бомгю и кому сделал, за что с ним сотворили такое? Куча ссадин, порезов, синяков, гематом. Да на нём живого места не было! Кожа бледная, а само телосложение болезненно худощавое. Ёнджун выдавил из себя «боже» и решил всё-таки обработать чужие раны. Потому что, по всей видимости, этим никто не занимался. А с таким не шутят. Хорошо, но вопрос остаётся открытым: что ему делать? Жить своей обычной, прежней жизнью не получится, потому что он больше не Чхве Ёнджун. Он — Чхве Бомгю. Живёт в Тэгу. В Тэгу! Да Ёнджун даже в Тэгу не был ни разу! У Бомгю, наверное, есть друзья, родители. Может, он где-то учится. А может, не у одного Ёнджуна такой сдвиг произошёл, а у всего мира? Либо же никто не заметит, если он будет вести себя как и раньше, не подстраиваясь под Бомгю? Это всё догадки. Надо решать. Ёнджун начинает детально рассматривать комнату. Знаете, вещи ведь многое могут сказать о человеке: чем занимается, как ведёт быт. Но в этой квартире почти пусто. Зато чисто. Чистое постельное, нет пыли. Полы вымыты, приятно пахнет. Свежо. Чхве Бомгю был чистоплотным человеком. Раз. Второе… Бомгю студент. У него есть рюкзак с тетрадями. О, господи, Бомгю студент. И учится он не на факультете переводоведения, как Ёнджун. А конспекты ведёт аккуратно. Значит, третье — Бомгю хорошо учится. Какой кошмар, Ёнджун же всё испортит. Он пролистал записи — Чхве Бомгю учится на менеджменте. Ёнджун ничего не смыслит в менеджменте! А учиться же как-то надо. Для чего? А вдруг он больше никогда не будет Ёнджуном? Вдруг в определённый период своего взросления люди перемещаются в тела других людей и продолжают свою жизнь как ни в чём ни бывало? Просто ему забыли сказать о такой аномалии. А может, после переселения человек и не осознает, что раньше он был кем-то другим, а Ёнджун — исключение? По случайности запомнил своё прошлое. А может, это временно и всё станет на круги своя, следует просто подождать? В таком случае нужно постараться не испоганить Чхве Бомгю жизнь ещё сильнее (Ёнджун отчего-то понимает, что у этого парня она не сахар). А чтобы не испоганить жизнь, нужно знать о нём как можно больше. Нужен телефон. А на телефоне пароль. Сейчас Ёнджун очень сильно надеется на то, что… да! Отпечаток пальца! Он есть! Он от радости подпрыгнул, но тут же скривился. Больно. Но ничего, теперь дела пойдут куда проще. Ёнджун разблокировал чужой телефон и принялся рыскать по контактам и сообщениям. Он еле сдержал вздох разочарования, верите? Чхве Бомгю ни с кем не общался. У него в контактах не было ни номера матери, ни намёка на друзей. Сообщения приходили только от операторов. Ёнджун открыл заметки. Домашнее задание, ещё одно домашнее задание, стихотворение. Стихотворение? Ёнджун прочёл его. Здесь нет особой рифмы, но есть ритм. Похоже больше не на стих, а на перевод иностранной песни. Но это не делает произведение хуже. Даже наоборот.

«Открыл глаза в ту ночь, Когда шёл огненный дождь Танец, похожий на кошмар В бесконечном ритме... Кричащая яростно тьма, Растёт между нами пропасть, Странные символы перед глазами, Этот сон будет повторяться вечно…»*

Красиво. Очень странно, непонятно, но красиво. И сердце сжимается отчего-то… Подобных записей здесь много, очень много. Ёнджун прочёл несколько, но решил всё-таки не лезть. Это личное. Итак, четвёртое — Бомгю талантлив. Пятое — он одинок. Картинка начинает вырисовываться. Ёнджун голоден. Мистика мистикой, но первичные потребности организма никуда не деваются. Когда он в первый раз обходил квартиру, в холодильнике обнаружил лишь яйца, а из посуды пару тарелок и кастрюлю со сковородой. Такой себе набор… этот Бомгю ещё что, не ест? Хотя, думает Ёнджун, щупая рёбра, видимо, он не ест. Во время готовки яичницы, он снова переосмысливает ситуацию. Значит, сегодня должны быть пары, на которые он не попадает. Но это не главное. Он в чужом теле. Вы знаете, чужое тело подразумевает ведь не только, так сказать, трудности в освоении чужих привычек, норм и прочего. Чужое тело — это чужое тело. То есть, ты трогаешь чужого человека, понимаете? Это смущает. Ёнджун даже представить себе не может, как это… ходить в туалет? Это же немыслимо! Он решил не думать об этом. Пока не приспичит. Сколько ему придётся жить так, ясное дело, он не знает. Ёнджун, честно, попробовал полистать и вникнуть в темы, которые Бомгю проходит в университете, но у него не вышло. Да, он хорошо учился в школе, но это было давно. Сейчас его специальность — языки. Он запросто может вам на японском роман написать, но чтобы разобраться в экономике предприятий… тут уж извините, не его профиль. Но сейчас такие оправдания совсем не к месту. Значит, сегодня он пропустит. К тому же, куда он пойдёт с такими синяками? Его телу надо хоть немного прийти в себя. Но что ему делать весь день, в полном одиночестве? Ёнджун попробовал ещё раз пролистать список контактов Бомгю, но там нет никого, с кем можно было бы поговорить. Ёнджун начал читать книгу — надоело. Он не может спокойно себе существовать, зная, что это не он. Ёнджун не устанет повторять: он в чужой квартире, в чужом теле. И вы предлагаете ему книги читать? Вспомнив о пустом холодильнике, Ёнджун вспомнил и про то, что ему в течение дней нужно что-то есть. А чтобы появилась еда, нужны деньги. А есть ли деньги? Вот сейчас, обыскивая в который раз чужие потаённые углы, Ёнджун чувствует себя вором. Он прокрался в квартиру бедного студента и крадёт все его сбережения. К счастью, Бомгю был бережлив. Спустя долгое время поисков, Ёнджун нашёл немало наличных денег. Раз делать ему нечего, за те часы, которые он был здесь, ему никто не позвонил по поводу отсутствия на занятиях, значит, он спокойно может выйти в ближайший магазин купить еды. Ничего же не должно произойти. Вся одежда Бомгю была аккуратно разложена по шкафам и ящикам. Всё постиранное, выглаженное. Всё ещё чувствуя неловкость, он выбрал джинсы и самую непримечательную толстовку. Немного пригладил волосы, нашёл ключи и вышел из квартиры. Стоит сказать, что с замком ему тоже пришлось повозиться. На улице прохладно. Ёнджун не знал, где здесь магазины, а потому решил просто бродить по улице, пока не найдёт что подходящее. Он безумно боялся разговаривать с прохожими, а потому и помощи просить не решался. Спустя полчаса он решает подойти к милой старушке. Оказывается, поблизости магазинов нет. Нужно идти и идти. Почему Бомгю вообще живёт в таком тусклом месте? Ёнджуну, например, здесь совсем не комфортно. Он старался выбирать правильные и вкусные продукты. Чужие деньги тратить попусту он, конечно, не хотел, но сейчас, окончательно убедившись, что это не сон, Ёнджун почувствовал на себе огромную ответственность, как бы смешно это ни звучало, за чужое тело. Измученное и истощённое. Ему нужна хорошая еда — хорошей еды он и понабрал. Нет надобности рассказывать, что в его пакете, правильно? Овощи, макаронные изделия, молоко. Пряники. Ёнджун, пусть и в чужом теле, пряники очень любит. По пути обратно он всё осматривался. Знакомая улица, очень знакомая. Он заметил это ещё когда шёл в магазин, но значения не придал. Подумал, показалось. Но нет же, он был здесь, несомненно. Ёнджун огляделся по сторонам в поисках вывесок или реклам с адресами. Ну да. Везде написано «Сеул». То есть, он не в Тэгу? Он в Сеуле? Подходить к прохожим с таким вопросом он уж точно не будет, но, судя по всему, он правда в Сеуле. Знаете, что это значит? Ёнджун живёт в Сеуле. И этот Бомгю живёт в Сеуле. Ёнджун может найти здесь своих знакомых. Точно! Как представиться им — дело второго сорта, но сам факт того, что он не в каком-то незнакомом Тэгу, а в столице, сделал его вечер радостнее. Но он решил позаботиться об этом позже. Оставил такой вариант на крайний случай, так сказать. Он приготовил немного еды для себя, а может уже и для Бомгю, если вдруг тот «вернётся». Ёнджун привык готовить всё заранее. Субин, например, этого не терпит. Он готовит строго к обеду, завтраку и ужину. Уже сделанные блюда в его холодильнике не хранятся. Кстати о Субине. За весь день из-за всей этой суматохи он ни разу не вспомнил о друге. Как он там, что вообще происходит у него? И что с настоящим Ёнджуном? Он исчез? Или продолжает жить? Есть, конечно, вариант, размышлял Ёнджун прежде чем провалиться в сон, позвонить на свой номер. Но каковы гарантии того, что трубку возьмут? Может, Субина вообще больше нет. Учитывая то, что сегодняшним утром Ёнджун проснулся в теле другого парня, он уже не исключает того, что с Субином тоже могло что-либо приключится. Ему нужно только ждать. Ждать и пытаться не сойти с ума.