на твоём месте...

На счёт три. Раз. Два. Три. Ёнджун открывает глаза и видит потолок. Тот самый потолок, который он рассматривал, когда засыпал. Он всё ещё Чхве Бомгю. Хорошо. Итак, уже с самого утра он принимает решение пропустить учёбу. Опять. Не может он (и Бомгю, кстати, тоже) так сильно опозориться. Ему и так предстоит дело нелёгкое сейчас. Душ. Как было сказано, существование в чужом теле — очень неловкое занятие. И вот сейчас… Ёнджун не представляет, как сделает это. Но он должен. Он рассматривал себя в зеркале долго. Наверное, дольше, чем вчера. Ему непривычно видеть в отражении другого человека, у которого волосы, как минимум, не розового оттенка, а коричневого. Но внимание его сосредоточено не на волосах. В первый раз, когда он увидел «своё» тело без одежды, он был не в состоянии трезво его оценить. Да, худой, да, кожа нездорового цвета, да, ссадины. Но он принял это как факт, не испытывая ничего особо. Только шок. Сейчас ему очень не по себе. Сложив воедино все кусочки мира Чхве Бомгю, поняв хоть немного, что он за человек, Ёнджун искренне хотел спросить его: «Почему? Чем тебе помочь?». Потому что помощь ему нужна была, это очевидно. Бомгю одинок, его тело в синяках, он вечно мёрзнет, живот впал. Его квартира похожа больше на заброшенное здание, нежели на дом. Как тебе помочь? Ёнджун неторопливо принимает душ, обрабатывает синяки, идёт завтракать. Затем он читает. Читает и читает. Следом обед, после которого он протирает полы и пыль. Потом читает конспекты Бомгю, понимает, что не понимает ничего, закрывает их, ужинает, ложится спать. И так проходит почти четыре дня. Еда заканчивается. Заканчиваются и всякие надежды Ёнджуна на былую жизнь. Видимо, ему всё-таки придётся и дальше носить имя Чхве Бомгю, который произошёл из города Тэгу и соображает в экономике. Он думает об этом, пока идёт в знакомый продуктовый. И из-за этих самых размышлений совсем не слышит шагов сзади. А зря. — Заюш, ты что это, страх совсем потерял? — донеслось из-за спины. Ёнджун напрягся. Он решил игнорировать. Мало ли — не с ним разговаривают. — Я не понял, ты оглох что ли? — его берут за шиворот толстовки и резким движением разворачивают. — Красивенький стал, давно мы тебя не разукрашивали. Парни! — Ёнджун толком сообразить не успел, как неизвестный ударил его прямо в скулу. — Что вам нужно? — серьёзным тоном спросил он. — Ой, поглядите, — рыжий парень наклонился к нему до того близко, что Ёнджун мог слышать запах перегара, исходящий от него, — заенька научилась разговаривать? В прошлый раз мы научились драться, — он ударил Ёнджуна ногой, — а в этот раз, — и ещё один удар, — говорить, — он произносил фразы сквозь зубы, — а дальше что, м? Будешь убегать от нас? Удары сыпались ещё и ещё. А потом всё закончилось. Так же неожиданно, как и появились, эти парни исчезли. Ёнджун запомнил, их было трое. Ни за что они стали бить его. Он плёлся домой, понимая, что ещё раз подобного выносить он не намерен. Ёнджуна никогда никто не бил. Это унизительно и отвратительно. И что, Бомгю живёт так каждый день? На протяжении какого времени, интересно? Невозможно. Ёнджун обработал раны и решил съездить на квартиру своего сеульского друга, с которым они очень тесно общались. Он уже решил — расскажет всё как есть. Поверит или нет — другое дело, но он попробует. Потому что невыносимо же это. Он днями один, не с кем поговорить. А в единственный раз, когда на него обратили внимание, он оказался избит. В районе ничего не изменилось. Здесь недалеко, кстати, квартира его, Ёнджуна. Он сжимает и разжимает кулаки в попытках успокоиться, и звонит в домофон. Волнительно. — Да? — Это Кан Тэхён? — Да? — Можете выйти, пожалуйста, — Ёнджун готов ударить себя по лбу, — поговорить. — Кто вы? — Пожалуйста, я всё объясню. В трубке воцарилось молчание. — У меня есть нож. — Пусть будет, — Ёнджун улыбнулся, узнав Тэхёна. Он выглянул из-за двери с опаской, а когда увидел Ёнджуна, прищурился. — Это вы звонили. — Я, да, тут такое дело, — начал Ёнджун, когда Тэхён подошёл к нему. — Слушаю, — Тэхён был серьёзен, сложил руки на груди и смотрел строго. — Я — Ёнджун, — не очень начало истории, но какое есть, — я не знаю, как вышло, что я… такой, но, о боже, ты можешь спросить меня о чём угодно, я отвечу тебе. О чём угодно, что знаем только мы с тобой. — Ты обкурился, парень? — и в этом Ёнджун тоже узнаёт Тэхёна. — У тебя есть кошка, — попробовал Ёнджун. — И? Все это знают. Я не пойму, что тебе нужно от меня? — Помощь. Тэхён-а, я правда твой друг. Учусь на филологическом, сейчас, по идее, с Субином в Японии. Но я здесь. И я не знаю, кто с Субином в Японии, понимаешь? — Хм… — Тэхён прищурился ещё сильнее. — Один раз во сне ты назвал ДиКаприо своим парнем. Тэхён выпучил глаза. — А когда мы тебя раскрыли, ты сказал, что иногда представляешь, какого это — встречаться с кем бы то ни было, потому что отношений у тебя не было ещё. — Стой… — И ты поёшь Адель в душе. — Так замолчи, Чхве Ёнджун, иначе я пырну тебя своим ножом. — И у тебя родимое пятно в форме сердечка на ягодице. — Заткнись! — Вот так, Тэхён. Тэхён ещё долго рассматривал Ёнджуна с ног до головы. — Это правда ты? — Тебя ещё сильнее опозорить? Я могу. — Нет! Ладно… Они зашли к Тэхёну и Ёнджун только сейчас понял, как же был напряжён всё это время. — На тебя, кстати, очень непривычно смотреть не сверху вниз, — заметил Ёнджун. — Помолчи, на тебя вообще непривычно смотреть, я всё ещё ничего не понимаю. — Кто бы понял, — вздохнул Ёнджун, — я проснулся четыре дня назад уже таким. Совсем не знаю как и почему, но факт есть факт — меня зовут Бомгю и я живу в очень маленькой и тухлой квартирке. — Откуда синяк? — Об этом я поговорить и хотел. Этого Бомгю… совсем не любят. Я когда проснулся первый раз, ходить не мог, потому что был полностью избит. Потом вроде стало лучше, а сегодня опять. И ни за что, понимаешь? Обычно же избивают за провинности, а тут… руки просто зачесались… — Не всегда за провинности, хён, не всегда… Услышав «хён», Ёнджун расслабился окончательно. Потому что Тэхён поверил ему. — Так и… что ты будешь делать? — Я хочу попроситься пожить у тебя. Потому что я не могу в том месте находиться. Во-первых, очень и очень одиноко, у Бомгю нет никого, Тэхён, совсем! И во-вторых, я очень опасаюсь высовываться из квартиры вообще. — Из-за тех людей? — Из-за них. — Оу, хён, ты боишься? — чуть улыбнулся Тэхён. — Болван, конечно! Тэхён, это не моё тело, видишь? Я не могу позволить его калечить. — Хорошо, но как долго…? — Без понятия. Надеюсь, не всю жизнь. — Хён, — если сейчас начнётся рубрика «Тэхён задаёт вопросы», Ёнджун будет очень и очень огорчён, — а как ты… моешься? — Кан Тэхён, заткнись, — он закрыл лицо руками и приготовился к трём, а то и больше, весёлым часам. Пожить у Тэхёна было лучшей идеей. Тот уходит по утрам на учёбу, возвращается вечером. Ёнджун же в это время занимался много чем. Он читал, пытался рисовать, заниматься спортом, как делал это, будучи собой. Он даже пробовал писать так же, как и Бомгю. Ну, а что, вдруг ему вместе с телом передалось это умение? Так вот, оно не передалось. Самое главное — у него появился собеседник. Всё-таки жить одному в полупустой квартире не очень уж и приятно. Тэхён быстро привык к его внешности. Он силился вспомнить, не знакома ли она ему — вдруг он уже встречался с Бомгю и может помочь. Но нет, они никогда не виделись. Прошло уже больше недели, а Ёнджун так и не появился в университете. Это волнует его больше всего. Ёнджун очень не хочет, чтобы Бомгю был отчислен. Наверное, поэтому он сейчас и идёт за тетрадями в квартиру, где жил ранее. Он сходит на пары. Запишет каждое слово, которое будет говорить преподаватель, а Бомгю потом разберётся, что к чему. Да, Ёнджун очень хочет верить, что всё станет на круги своя. Что он снова будет Ёнджуном, а эта история останется его страшным кошмаром. Кстати, раны за это время успели зажить. Есть ещё кое-что, чем Ёнджун, если честно, очень гордится. Он набрал вес. Немного, особо этого не заметишь, но сильная худоба ушла, а кожа наконец-то приобрела здоровый оттенок. Он переодевается, берёт необходимые вещи и идёт учиться. Он очень надеется, что ему удастся не заблудиться и быстро найти нужную аудиторию. К счастью, в одном из блокнотов Бомгю он нашёл примерное расписание, так что задача заметно упрощается. Итак, ему не нравится здесь. Он сидит на одной из первых парт и чувствует, как его прожигают взглядом все присутствующие. Они шепчутся и смеются. Ёнджун обернулся один раз, второй, но гул только усилился. Он игнорирует. Но вот то, что происходит дальше, игнорировать он не может. Заходит та самая компания. Те люди, которые чуть ли не до полусмерти избили его, когда Ёнджун шёл из магазина. Увидев его, их лица осветились такой радостью, что у него ком в горле стал. Тот, что с рыжими волосами, одними лишь губами проговорил слово «заюш» и ушёл назад. То есть, Чхве Бомгю ещё и учится с ними. Чудесно. На протяжении всего дня над ним не уставали потешаться. Знаете, Ёнджун даже успел разозлиться на Бомгю за это. Потому что если такое происходит сейчас, то оно происходило и раньше. Почему Бомгю не остановил это? Зачем он терпел? Это сводит его с ума. Какие-то бумажки, прилетающие в спину, жевачки, постоянные подножки и шуточки, шуточки — как один человек может вынести такое? Ёнджун привык к положительному вниманию, но никак не к тому, что происходит сейчас. На одной из пар он вышел в туалет и набрал Тэхёна. — Я слушаю. — Это Ёнджун, такое дело… — О, — Тэхён зашелестел бумажками, — давай быстро. — Помнишь, когда ты меня увидел в первый раз? Каким ты меня увидел в первый раз? — Эм… нет? Слушай, мы знакомы с 8 лет, конечно, я не помню, каким… — Тэхён, когда я уже был Бомгю! Дурная голова! — А… у тебя синяк был на пол лица? — Да-а, так вот, это сделали три амбала. И, оказывается, они учатся вместе с тем Бомгю. Короче, если я сейчас ничего не придумаю, мне кранты. — Чем я могу тебе помочь? — Это так глупо, о боже, но у тебя же были знакомые? Ну, как ты их называешь, «взрослые друзья»? — Ты хочешь, чтобы они побили их! — воодушевлённо произнес Тэхён. — Нет, просто встретить меня. Может, они не станут трогать Бомгю, когда увидят, что он не один, понимаешь? — Хорошо, я попрошу… но ты пробовал в тот раз вообще сопротивляться им? — Тэхён, — Ёнджун потёр глаза, — ты видел моё нынешнее телосложение? Так один из этой компании будет в три раза больше. А их, между прочим, трое. Как ты себе это представляешь? — Ну да, накладочка вышла. Окей, я услышал тебя. Ёнджун выдохнул с облегчением. Они договорились, что после пар Богом будет ждать его возле главного входа. Если честно, он думал, что ничего не выйдет. Потому что Бомгю не знаком Богому. Кто захочет помогать какому-то непонятному пареньку? Но Богом захотел. Вы знаете, а он на самом деле красив. Богом старше, он уже заканчивает университет. Есть у него черта — он почти всегда ходит в деловых костюмах. Нравится ему так. И сейчас, дожидаясь Ёнджуна, он выглядел изумительно. Не как студент, а как самый настоящий бизнесмен. Ещё и машина своя есть. — Бомгю? — вежливо спросил он. — Да, это я, — Ёнджун сел на переднее сидение, расслабившись. — Мне Тэхён рассказал, — Ёнджун выпучил глаза. Рассказал? — Что… рассказал? — О тех парнях. Я видел их у запасного выхода… Скорее всего их. — У одного рыжие волосы. — Ну да, значит, они, — Богом тронулся. Затянувшееся молчание было неловким. Ёнджун рассматривал свои коленки, пока Богом следил за дорогой. — Спасибо, — поблагодарил он. — Всегда рад помочь. Ты не против, я вместе с тобой к Тэхёну зайду? — он посмотрел на Ёнджуна, — проведать, так сказать. — Конечно, можешь…можете… даже не спрашивать о таком. — Давай без формальностей, терпеть не могу, — засмеялся он. Обошлось без происшествий. Но это сегодня. А как быть дальше? Не может же Богом каждый раз забирать его, это неправильно выходит — решать свои проблемы (чужие, по сути, но сейчас они на плечах Ёнджуна) с помощью других. Кстати, то же самое ему сказал Тэхён. И сейчас, за ужином, они уставились на Ёнджуна в ожидании ответа. Богом не знает всей предыстории. Он думает, что Тэхён и Бомгю знакомы давно, второй переехал пару месяцев назад в Сеул учиться, а здесь вот такая каша заварилась. — Ну так что? Ты не думал, как быть дальше? — повторил Тэхён. — Я-то думал, но ничего не придумал. Как справляются с подобного рода издевательствами? — он пожал плечами устало. — Я могу забирать тебя, — предложил Богом, — можно даже попробовать… они же не видели меня сегодня, так? И не знают, что ты был не один. Попробуем завтра, к примеру, встретиться и пообщаться на их глазах. Ёнджун и Тэхён уставились на Богома. — А если не сработает? — Тогда будем решать проблемы по мере их поступления. Есть ещё вариант, но о нём я скажу Бомгю лично. Прости, Тэхён-и. — О, всё в порядке, — он быстро ретировался в комнату. — Так вот, — Богом стал говорить чуть тише, — есть ещё вариант… — Я слушаю. — Притвориться парой. Если бы Ёнджун пил чай, он бы выплюнул его прямо Богому в лицо. Если честно, подобное он совсем не рассматривал. — Ну… Я… — Ёнджун замялся. — Понимаю, но подумай хорошо. Если так, тебя вообще трогать перестанут. — Только это будут лишь формальности, — начал Ёнджун, — я не испытываю к тебе ничего… — Боже, ясное дело! Просто притворись. Притворюсь и я. — Договорились. Правильно он делает или нет, Ёнджун не думает. Если это поможет ему выкарабкаться из пропасти, то почему нет? Перед сном он ещё долго думал, сколько оно будет продолжаться. Уже полторы недели он ведёт бесцельную и, если так подумать, бессмысленную жизнь другого человека. Ёнджун скучает по Субину, по родителям. Хорошо хоть Тэхён рядом. Он хочет обратно. Иной раз ему становится ненавистно это тело, эта жизнь некоего Чхве Бомгю. Только вот Ёнджун сделать ничего не может — он беспомощен. Его существование продолжится. Он закроет глаза и погрузится в сон, ещё раз прогоняя их с Богомом «план» в голове.

***

Он надеется, что всё получится. Его сегодня перед занятиями уже успели немного «припугнуть»: те самые парни прижали его к стенке и сообщили на ушко, что сегодня он уже «не отделается». Ну посмотрим. На самом деле, Ёнджуну отчего-то кажется, что да, он не отделается. Итак, Богом написал ему, что ждёт у входа — как и договаривались. Ёнджун знает, что там же стоит и ненавистная троица. Вдох, выдох, он идёт. Ёнджун видит, как три пары глаз хищно уставились на него. Он сглотнул и продолжил путь прямиком к Богому… в объятия. Он правда обнял его. Хорошо, они «пара». — Ты задержался, — Богом чмокнул его, Ёнджуна, в щёку и обнял ещё крепче, прошептав, — они смотрят. Ёнджун кивнул, не ответив. Он понимал, на что соглашается, когда вчера обсуждал с Богомом его идею, но знать в теории и чувствовать на практике — разные вещи. Богом отстранился и открыл для него дверь машины. Ёнджун как только сел, сразу стал наблюдать за парнями, что караулили его. Те переговаривались, а потом ушли. Как камень с плеч. — Ну как? — счастливо улыбаясь сказал Богом. — Э… нормально. Спасибо. Богом ещё немного посмотрел на него. Пристально, без слов. Ёнджуну было непонятно это, но он промолчал. Не нужно всё усложнять. Что же, так они и продолжали свою игру. Богом каждый вечер встречал Ёнджуна с учёбы, иногда ему удавалось и подвезти его туда. Он обнимал его, брал за руку, когда на них смотрели. Собственно, актёр из него неплохой. Только вот Ёнджун стал сомневаться в том, играет ли Богом, когда тот сегодня пригласил его в кафе. «Нам надо как можно лучше вжиться в роли» — сказал он ему в машине. Ну конечно, вжиться. Ёнджун отказал. Сейчас, выслушивая тираду Тэхёна о том, что затевать подобного вообще не стоило, он правда начинает переосмысливать все свои решения, принятые ранее. Начиная от того, стоило ли рассказывать Тэхёну всё, стоило ли «знакомить» Бомгю с ним? На самом деле, думать ни о чём не хочется. Он последние пару дней начал испытывать дикую слабость. Может, переработал, а может… непонятно. Ему ни ходить никуда не хочется, ни есть, ни спать. Просто лежать на кровати и вполуха слушать болтовню Тэхёна. Завтра он останется дома. Не пойдёт никуда, выспится. Пару деньков пропустить можно. А там и выходные. К тому же, он исправно посещал лекции целую неделю, записывал всё, что нужно и не нужно было. Заслужил.

***

Проснётся он у стола компьютера. Точнее, прямо за ним. Сначала ничего не поняв, он начнёт вчитываться в документ, который был открыт. Это перевод. Перевод, который Ёнджун должен был сделать. И он его видит. Прямо сейчас. Он стал осматриваться. Это его комната. Комната в Японии. Он… он вернулся! Ёнджун бросился к часам — девять утра. Затем он быстро побежал к зеркалу и действительно увидел там себя. С розовыми волосами и помятым лицом, но себя. Это он! В экстазе он обошёл комнату и понял, что пока его не было, здесь кто-то жил. Объяснения этому он решил никакого не находить. Устал он от мистики, хочется не вдаваться в смысл, а просто принимать вещи как должное. Но его радость длилась недолго. Да, он на своём месте. Но мальчик по имени Бомгю… что с ним? Нужно будет узнать у Тэхёна. Прямо сейчас нужно узнать. Только он собрался позвонить, как в его дверь громко стали тарабанить. — Чхве Ёнджун, открывай немедленно, иначе я выломаю эту дверь! — кричал Субин. Видимо, стоит он уже долго. Субин. Ёнджун бросился к двери, совсем забыв о телефоне, распахнул её и набросился на ничего не понимающего друга с объятиями. Недовольного друга. — Я тут уже десять минут стою, — жаловался он, проходя в квартиру. — Субин-и, прости, прости. — Прощаю я, — он покосился на Ёнджуна, но ничего не сказал. Наконец-то он — это он. Всё-таки, Ёнджун очень скучал. Здесь у него почти нет проблем, всё вращается так, как и должно. В университете ему улыбаются, а не косятся неприветливо, вернулись записки и воздушные поцелуи. Но радость была поверхностной, будто искусственной. В глубине души он места себе не находил. На компьютере, во-первых, корявый перевод нужного текста был. Во-вторых, не давал ему покоя тот Чхве Бомгю из Сеула. Тэхёну он так и не написал. Просто Ёнджун стал думать: а вдруг ничего не было и всё это глупый сон? Может, он настолько заработался, что не заметил, как заснул и проспал… долго. Три недели почти. Чем дальше, тем меньше радости приносила ему популярность и внимание. Он уходил куда-то в себя. Про Чхве Бомгю спрашивать он опасался, дабы никакого «портала» никуда не открыть. Он бы хотел быть уверенным, что никакого Чхве Бомгю и вовсе не существовало, но ведь это совсем не верная теория. Хорошо, Ёнджун перестал в этой жизни что-либо понимать. Одно ясно — судьба Чхве Бомгю его очень сильно волнует. Он вспоминает Богома, Тэхёна. Всё он порывался написать им, но как-то… не шло. Не писал. Откладывал месяц, другой. Ёнджун перестал наслаждаться поездкой — он ждал её окончания. Выяснить всё самому необходимо. Не полагаясь ни на кого.