Все когда-нибудь станет лучше

      — И так, Госпожа Ми Ичи-Но, двадцать два года, рост 170, вес 50, поступила с разрывом внутренних органов из Кореи, а в течение следующей пары суток была помещена в искусственную кому, однако по наблюдениям врачей все раны бесследно исчезли уже спустя день после вашего появления, никаких проблем не было выявлено, все внутренние органы на месте и функционируют правильно. Ведь так, Госпожа Ичи-Но? Могу ли я так обращаться к вам? — Мужчина поднимает взгляд с отчётов врачей девушки на саму Ми, которая сидела на сложенной кровати, ожидая окончания разговора. — Вы собираетесь покинуть Германию и вернуться обратно в Корею?       — Господин Фишер, мне двадцать один год исполнился на прошлой неделе. Исправьте, пожалуйста. А ещё да, все правильно, я собираюсь покинуть Германию, потому что не вижу смысла в дальнейшем продолжении своего лечения, поскольку я полностью здорова, а написанное в отчёте это сущий бред. Как человек, не имеющий никаких предпосылок на становление охотником, или же не имеющим магические способности может исцелиться от сквозной раны? — Ичи перекидывает ногу на ногу и опускает на свое колено ладони. Она не любила все эти расспросы с самого детства, ведь все они клонили к одному — к ее родителям. — Прошу вас, у меня самолёт назначен на девять часов, а уже пол восьмого. Хоть он и принадлежит Компании моего отца, но, по крайней мере, я не из тех женщин, что любят опаздывать на семейный ужин. У вас есть ещё какие-нибудь вопросы ко мне?       — Очевидец трагедии, господин Сонг-Юи… — Мужчина переворачивает лист и замолкает из-за скрипа кровати, с которой поднялась девушка. Он поднял на нее глаза и заметил, что, видимо, нащупал слабое место неприступной Ичи-Но. Однако, закрыв глаза, девушка тяжело вздохнула, поправив часы на запястье. — Он сказал, что четко видел, как тот, как он описал, кальмар, вас пробил в области живота.       — Господин Фишер, посмотрите внимательно. — Ми поднимает свою футболку, оголяя лишь живот, показывая мужчине зачем-то абсолютно гладкую кожу. — Разве может быть такое, что я, человек обычный, могла бы обладать ошеломляющей регенерацией? Поэтому, не могли бы мы закончить разговор?       Дверь открывается скорее, чем представитель Германской Ассоциации успевает ответить девушке и та поспешно покидает уже час, как пустую палату. Последние пару месяцев эта больница стала словно дом родной для Ми Ичи-Но, ведь после произошедшего инцидента она долго не могла прийти в себя, перед глазами вечно мерцали какие-то предупреждения об тяжёлом состоянии. Последнее, что помнит Ичи-Но, так это как ее чудовище затягивало в открывшиеся врата, как кто-то острыми пальцами взялся за ее лицо со словами «Милая куколка. Хочешь сыграть?». Почему-то из ее уст сорвалось жалобное «да», и девушка разревелась пуще прежнего.       Закрывая за собой дверь машины, девушка достает из кармана мобильный телефон, которого ее лишили на целых три месяца. Она думала, что с ума сойдёт, прежде чем ей его отдадут, но, как оказалось, рваться было особо некуда. Инцидент был замят и не предан огласке благодаря Ким Суун-Ха, которая добросовестно постаралась, чтобы никто не узнал, что ее дочь в критическом состоянии находится в лучшей клинике Германии. Ичи не любила это. Не любила, что ее мать черезмерно ее оберегает и иногда не останавливает вовремя, и иногда ошибки приносят ребенку душевную боль, от которой сложно оправиться.       Ичи-Но не хочет выходить из машины, она кутается в теплый кардиган и вдыхает тошнотворный запах больницы. Хлорка. Как же ей надоел этот запах, хотелось отмыться от него поскорее, хотелось наесться до отвала, хотелось утонуть в мягком матрасе, хотелось уснуть на мягких подушках.       Потускневший город скоро захватит ее в свои тиски и девушка так желает надышаться этим родным запахом своего города. Хочется просто уснуть вечным сном прямо там и больше не просыпаться. Она прижимает к себе колени и закрывается от мира сего кардиганом, словно ребенок прячется от взрослой жизни. Дверь открывается и в воздух выпускают дым. Сигарету тушат об крышу машины, ведь Ичи-Но ненавидела этот тошнотворный запах гари и табака.       — Все хорошо, милая, мы летим домой.       Отец берет ее бережно, словно сокровище, прижимая хрупкое девичье тело к себе, стараясь не будить очередную истерику в груди собственного ребенка. Он не мог видеть ее такой разбитой, убитой, уставшей, ведь Ичи настоящий лучик света, который погас из-за предательства и причиненой боли.       — Мы скоро будем дома, солнце. Дома.       Закрывая глаза и вжимаясь в мягкое кресло спиной, а пальцами в подлокотник, Ичи-Но поджимает свои губы в попытке прекратить поток навязчивых мыслей, которые только хуже ей делали. Быть может, с ее телом все хорошо, нет никаких проблем, но внутри нее все ещё дыра из противоречивых чувств и раздумий. Стоило глаза раскрыть, как перед ними предстает окно с мерцающим сообщением, которое девушка все не могла прочитать. Нет желания. Однако упражнения из ежедневного задания она выполняет, поскольку второй раз в знойных тропиках побегать желания у нее не было. Набегалась на свою больную голову. Поворачивая голову Ичи смотрит на какие-то характеристики, и усмехается, поскольку в них все так плохо, что она даже не удивлена, что тот монстр убил бы её просто по щелчку пальцев, если бы захотел.       — И так, система, что же ты мне можешь предложить? — Шепчет девушка себе под нос, рассматривая характеристики.       

Имя: Ми Ичи-Но. Работа: Нет. Титул: Нет. Уровень: 1. Усталость: 0. ХП: 100. МП: 100. Сила: 10. Выносливость: 10. Ловкость: 10. Интеллект: 10. Восприятие: 10. Оставшиеся Очки: 9

             — Занимательно, — продолжает девушка, однако ее прерывает изумлённый таким поведением отец ее. Ми Ин-Хо поднял глаза с бумаг на дочь, а та, заметив это, лишь пожала плечами, отводя взгляд. — Все в порядке, я просто задумалась, и, видимо, говорить вслух начала. Врач говорил, что разговаривать вслух полезно в тишине, чтобы не двинуться головой.       Оповещение о скорой посадке отвлекло Ичи и она подняла взгляд на динамик, из которого и послышался голос пилота. Она вздохнула и устроилась поудобнее, застегивая ремень безопасности. Повернув голову в окно, Ми смотрит на проглядывающий город вдалеке меж облаков. Родной дом. Она настолько отвыкла от Кореи, что скорое возвращение принесло в ее беспокойство щепотку успокоения. Ее все волновал вопрос о том, что происходит, кто такой «игрок», для чего создана эта система «прокачки», и какова настоящая цель дарованного ей спасения тем… Кем? От вопроса в голове туманом затянулись все воспоминания о том дне и голова непривычно заныла. Лучше не задавать вопросов, которые могут стоить ей головной боли.       — Волнуешься? — Интересуется Ин-Хо, наблюдая за лицом старшей дочери. Та лишь снова пожимает плечами и мужчина глубоко вздыхает, издавая смешок. Он шморгает носом, чем привлекает внимание Ичи-Но. Он уселся поудобнее и девушка сразу столковала, что сейчас будет интересный рассказ. — Ты ведь знаешь, что я охотник А-ранга, и в твои года я как раз-таки прошел тестирование. Знаешь, мне сначала было достаточно… Сложно. Конечно, столько людей, которые готовы перегрызть тебе глотку, лишь бы забрать награду себе. Но дело не в этом, нет. Я наслаждался свободой действий там, в подземельях, я убивал всех, кого мне вздумается, я вдыхал запах крови вперемешку с безоговорочной победой. До тех пор, пока твоя мать не положила меня на лопатки одним ударом. Эта женщина была страшна в гневе, а ее глаза сверкали зелёным, нагоняя на тебя ужас и страх. Но тогда уже, впервые увидев эту девушку, я понял, что обязан во что бы там не стало стать ее мужем. Мне потребовалось несколько лет, чтобы после того позора она обратила на меня внимание. И знаешь, — мужчина усмехается из-за смешка дочери, — я ничуть не жалею. Сложно было терпеть те издёвки и шуточки, но это ничто по сравнению с тем, какова она в постели…       — О нет, нет, не продолжай, ради бога. Не надо только рассказывать, как происходило мое зачатие. — Ичи махает руками, смеясь от нелепости ситуации и Ин-Хо наполняет приземляющийся самолёт своим смехом. Звонким и таким искренне радостным. — Я, конечно, наслышана о том, как такое происходит, но давай опустим эту часть и продолжим божественное повествование.       — Я к чему, собственно, веду. — Мужчина сложил руки в замок на уровне живота. — Не смотря на то, что мы с твоей матерью были не особо хорошими родителями — мы не смогли обучить тебя самому важному. Я знаю, что тебя гложет твоя беспомощность в тот день, что тебе все ещё сложно, и я вижу это в твоих действиях. Даже сейчас, когда ты потираешь ладонью шею, или сжимаешь пальцы, мнешь их, прямо как она, когда волнуется. Я понимаю, что ты хочешь стать сильнее, потому что тебе страшно, что когда-нибудь помощь не успеет. И тебе…       — Я не хочу сдавать этот тест, пап. Я не хочу смотреть на вспышки камер и улыбаться, говорить, что я пойду по стопам мамы или выслушивать глупые вопросы на интервью. Я просто хочу стать уверенной в том, что я смогу защитить Шисуи, когда то потребуется. — Девушка опускает стыдливо взгляд на свои сцепленные пальцы и выдыхает в воздух крупицы собранных чувств внутри своей груди. Она жмуриться и Ин-Хо цокает под нос. Ким Суун-Ха была права и Ичи точно внутри, где-то там под недостижимыми дверями, ненавидит свою слабость, презирает то, что родители чересчур оберегали ее, но не может сейчас сказать в укор им и слова, ведь они ее родители. — Я просто хочу быть уверенной в том, что когда-нибудь Шисуи вырастет и с гордостью будет рассказывать о том, какая сильная у нее мама, и какая заботливая старшая сестра. Я не хочу, чтобы доклад ее был о том, что вся ее родня это охотники. Такое себе, ведь так? Просто хочу быть уверенной, что ничьё предательство больше не пошатнет меня и мою уверенность. И больше никогда ты не будешь так крепко сжимать мою руку, умоляя, чтобы я держалась. Я не хочу слышать, как срывается твой голос на шепот. Умоляющий, пап. Я не хочу больше слышать о том, что я была на волоске от смерти. Лучше… Лучше просто двигаться дальше и исправлять свои ошибки.       — Ты похожа на мать. Абсолютно всем. Я бы даже сказал, что ты говоришь ее словами, ее голосом, ее интонацией. И все же, я возвращаюсь туда же, в тот же день. Она говорила именно это же. — Мужчина откидывает голову и закрывает глаза, замолкая, а Ичи-Но не смеет прерывать отдых отца. Ичи знала, что отец заботится о ней больше всего на свете, и знала, что за любым нудным советом она может обратиться именно к нему, ведь его работа позволяет взять выходной, провести его с любимой дочерью, отдохнуть, а потом вернуться обратно, натянуть маску безразличия и серьезности, которой иногда так не хватало самой деве.       Она, потупив взгляд в окно, перебирает пальцами, поднимаясь по импровизированной лестнице, даже не замечая сея жеста во время задумчивости. Девушка набирает воздуха полные груди и тут же шумно выдыхает, подпирая свое лицо ладонью.       — Ты ведь не зайдешь, да? — Интересуется неохотно девушка, зная заранее ответа на вопрос. — Я бы могла…       — Нет, солнце, ты же знаешь, что я не могу. — Ин-Хо отрицательно качает головой и Ичи-Но закрывает глаза, принимая ответ отца. — Это давно уже не мой дом и быть там… Мучительно.       — Там слишком много его. Это бесит меня. Раздражает. Его сигареты пахнут отвратительно. Его лицо отвратительно. Его голос. Манеры. Отношение. Он весь отвратительный, скользкий. — Процедила сквозь зубы дева, сжав с силой подлокотник свободной рукой до скрипа оббивки. — Не знаю, что именно она нашла в нем. Почему он. Ты куда лучше. Мне так противно смотреть на то, как они обнимаются и целуются. Словно не замечают меня. Словно я шутка. Мои чувства ничто. Эгоистично…       — Ты ничего не поделаешь. Ичи-Но, солнце, твоя мама сделала выбор, как и ты. Твой… Бывший парень оббил все пороги моего офиса, чтобы узнать как ты, в порядке ли ты. Он был взволнован, хотя я знаю, что совсем он не о твоей жизни волновался, а о своей заднице. — Мужчина отвлекается на объявление о посадке и переводит взгляд на задремавшую дочь, усмехаясь.       — Продолжай, я слушаю. — Открыв одни глаз, девушка переводит взгляд на отца, кивая слабо, безразлично продолжая диалог. — Что этот трус ещё говорил тебе? Клялся в безграничной любви ко мне? Или, быть может, он говорил, что не сбежал, а искал помощи? Что можно услышать от того, кто нагло пользовался моей наивностью и добротой? Я бы могла разорвать его в клочья, выкинуть с окна и списать все на обычный несчастный случай. Но я хочу, чтобы он мучался, зная, что я могу уничтожить все, что он так строил, лишь одним щелчком.       — Ты этого не сделаешь. — Констатирует факт Ин-Хо. — Не хватает смелости.       — А хотелось бы. — Кивает девушка. — Посадка завершена. Я дома.

***

      Закрывая глаза от палящего солнца очками, девушка спешит наконец зайти в аэропорт, чтобы спастись от навязчивого света. Ми Ин-Хо спешит за дочерью с ее сумкой, чтобы не оставлять ее наедине даже какие-то пару минут. Им иногда не удавалось неделями видеться, и сейчас, когда он может позволить себе отвлечься от дел, уделить время дочери, Ин-Хо хотел провести все свое свободное время вместе с ней, ведь в материнском доме ей давно уже нет комфорта и все больше вещей оказывается в его квартире, в специальной комнате лично для нее. И даже сейчас Ичи попросила отвезти эти вещи к нему домой, и Ин-Хо не станет спрашивать причину, потому что только рад будет каждое утро просыпаться под щебетание на кухне, под запах завтрака, приходить домой и заставать в обнимку с собакой спящую дочь на диване с книгой в руке. Все же, от него девушка переняла куда больше, чем от матери.       — Ичи, — нежно окликивает мужчина дочь и та оборачивается, стягивая с глаз очки. Девушка приподнимает бровь, не понимая причины, по которой отец позвал ее, однако через пару секунд по женской спине проходят мурашки и, обернувшись вновь на выход из Аэропорта, где стояла машина, Ичи-Но замечает знакомую мужскую фигуру, — мы можем…       — Нет, пошли. — Подтянув к носу маску, брюнетка всунула руки в штаны и направилась к машине, словно не обращая внимания на стоящего всего в метре Сонг-Юи. Конечно, она не хотела его видеть, не хотела слышать лживые оправдания, и тем более ее воротило от его настырного взгляда, прожигающего в темной толстовке дыру. Она чувствует, как от кроссовок, по штанам, черной ткани толстовки, Сонг-Юи останавливает взгляд на ее лице, скрытое под маской. — Доброе утро.       — Доброе утро, Госпожа Ичи-Но. — Приветствует водитель отца, открывая для девушки дверь. — Как ваше самочувствие?       — Я… — Ичи расплывается в улыбке, чтобы ответить ею на любезность мужчины, но деву перебивает юноша, схвативший ее за руку. Ин-Хо не спешит каким-либо образом препятствовать Сонг-Юи, желая послушать, о чем же может напеть лживая птичка, и дать возможность самой Ичи разобраться с ним.       — Я звонил тебе, писал, даже хотел прилететь, но я не знал где ты. Ичи, послушай, я убежал потому что хотел найти помощь, я надеялся, что смогу успеть, я вовсе не испугался. Я ведь бы ничем не смог тебе помочь, пойми. Посмотри на меня. — Юноша притягивает к своему лицу ладонь девушки и та поворачивает на него голову, стягивая с лица маску. Она оглядывает лицо Сонг-Юи взглядом, наполненным отвращением и презрением, от чего по коже проходят мурашки, ведь Ичи-Но слишком невинна была для таких эмоций. Чересчур доброй. А сейчас все это словно отобрали у нее. Однако, через секунду ее губы вновь тронула улыбка и Юи почувствовал облегчение. Облегчение сменилось на испуг и непонимание. Щека загорела от боли и Сонг схватился за нее вместо руки девушки.       Она больше не была похожа на сказочную принцессу, которая ждёт своего принца в высокой башне, что охранялась драконом, нет. Эта пощёчина жгла ее сжатую в кулак руку и щеку юноши, который все понял. Этот жест заставлял его заткнуться. Удар. Всего один. Он отшатывается и делает ещё пару шагов назад, шипя, что она делает ошибку. И эта самая ошибка поворачивается спиной. К нему. Спиной. Никто никогда не смел выкидывать Сонг-Юи, будто он сломанная игрушка.       — Мы заедем в то кафе? Я голодная. — Интересуется у своего отца Ичи-Но и садится в любезно открытую водителем машину, а за ней и мужчина, что-то отвечая дочери. Из машины слышится смех и Сонг-Юи глотает внутрь обиду, сжимая руки в кулаки. Он хотел ответить ей тем же, хотел растоптать. Ещё сильнее. Опустить ниже. Только вот только что опустили с небес на землю его, сломали крылья, вымазали в грязи безупречное личико.       — Все нормально? — Ин-Хо подпирает лицо рукой и своим вопросом заставляет дочь отвлечься от сменяющихся домов за окном на него, голову повернув.       — Видел его лицо? — Воодушевленно отвечает девушка, садясь лицом к отцу. Он смеётся, понимая, что Ичи-Но, в силу своего мягкого характера, никогда бы не разрешила себе поднять руку на кого-то другого, но сейчас, когда она утерла нос мальчишке — ее переполняют эмоции. — Он был готов задушить меня! А потом я повернулась к нему спиной! Мужчина смеётся. Вот она настоящая Ичи-Но, воодушевленная и счастливая.       Дверь в квартиру открылась уже ближе под вечер и садящееся солнце осветило лицо девушки своими последними лучами. Из-за угла с плачем прямо на Ичи-Но выскочила девушка, которая тут же повисла на шее девы, а та, еле устояв на ногах, обняла дрожащее тело и прижала его к себе.       Ичи уткнулась в светлую макушку, шепча, что уже все хорошо, что ничего страшного больше не случиться и младшая сестра наконец успокаивается. Постепенно слезы сходят на нет, ее тело перестает дрожать в объятиях, и расслабление даёт возможность самой Ичи переступить порог квартиры.       — Не смей больше умирать, поняла?! Не смей! Пожалуйста. — Шин-А сминает ткань толстовки на плечах девушки и утыкается лицом в ее грудь, всхлипывая от накатывающей истерики. Ичи знала, что Шин все три месяца не находила себе места, писала ей немеренное количество смс, постоянно звонила Ин-Хо, все не могла успокоить свое волнение о старшей сестре, норовясь плюнуть на все запреты и устроить истерику, чтобы ее пустили в Германию к Ичи-Но, но сама же девушка наотрез запретила Шин-А высовываться из Кореи из-за нее. — Мама сказала, что у тебя была сквозная. Сказала, что ты потеряла много крови. Была в коме. Почему ты не звонила мне? Почему запретила говорить о том, что происходит? Почему, Ичи?! Почему я должна шантажом выпытывать о том, как ты?!       — Ты сейчас истерику мне закатываешь, а представь, что было бы, если бы ты была там, рядом со мной. — Ичи-Но берет руки сестры и сжимает их меж своих ладоней, нежно целуя мягкую кожу. Шин задыхается от накативших эмоций, злиться на собственную сестру, но это продолжается не долго, ведь до нее доходит почему Ичи на самом деле все скрывала. — Я бы не выдержала. Мне было бы слишком больно и мучительно видеть тебя заплаканной. Прости, я устала, хочу отдохнуть.       — Мама на работе. — Шин-А поворачивается на разувающуюся Ичи, закрывая дверь в квартиру. Девушка выглядела скорее истощенной долгим пребыванием в больнице, в одиночестве. Останавливаясь в гостиной, сестра вдыхает полной грудью и Шин расплывается в улыбке. — А…       — Мне не важно где он. — Строгим голосом перебивает свою младшую сестру Ичи, оборачиваясь.       Ей показалось, что Шин выросла. За небольшой промежуток времени, но она стала чуточку иной. А может просто это она теперь смотрит на мир и семью по другому, с неприкрытым желанием оберегать, держать все под своим контролем и знать, что те, кто ей дорог — в безопасности. Конечно, не имея за плечами никакого опыта, нулевой силы, отсутствия хоть каких-то навыков — Ми Ичи-Но настоящее посмешище для самой себя.       Упираясь руками в свои бедра, девушка выгибается назад и вдыхает знакомый и домашний запах цитрусов, на которых у нее аллергия. Ичи хмурится, ведь все в семье знают о том, что Ми достаточно яро реагирует на все, что в себе содержит лимон, лайм, апельсин или мандарин. Дева зажимает нос рукой и недовольно вздыхает, направляясь к распылителю. О ее приезде знали. И это было сделано намерено.       — Не стоит трогать.       Девушка оборачивается, сверля взглядом Со Наму-О. Мужчина лет тридцати несколько лет назад стал официальным вторым мужем ее матери, чему Ичи была очень не рада.       Единственное, из-за чего она терпит присутствие в этом доме того, кого язык даже человеком не поворачивался сказать, это их с матерью общий ребенок. Шисуи очень сильно была похожа на свою старшую сестру — Шин, была такой же нежной, слово цветочек. Одна лишь Ичи среди них сняла с себя Корону принцессы, сжав пальцы в кулаки во благо себя и безопасности окружающих.       — Разве ты не должен был быть на Рейде с мамой? — Девушка оборачивается, скидывая на пол небрежно распылитель, что разбивается на составные части. — Именно твое лицо мне хотелось видеть тут сегодня. Анааааа, Как Шисуи? Кажется, у нее температура.       — Ох, госпожа Ичи-Но, вы уже тут. — Старенькая нянечка выглядывает из-за двери, держа в руках новое постельное белье. — Госпожа Шисуи сейчас спит. Если вы хотите ее увидеть, то поднимитесь в комнату ваших родителей, она засыпает сейчас лишь там.       — Послушай, это… — Мужчина предпринимает попытку достучаться до своей приемной дочери, но та нагло уходит, переступая через разбитый распылитель. — Не смей меня игнорировать! Ичиго!       — Ичиго я лишь для моей семьи. Для тебя — Госпожа Ми Ичи-Но.