Я уже втрескался в Вову Братишкина

В следующий раз личная встреча у Хесуса с Вовой происходит на тусовке 89 сквада в клубе. Хес с улыбкой пытается поздороваться с Братишкиным, но тот всё ещё обижен на него и всячески игнорирует попытки заговорить. Не очень-то и хотелось, пытается убедить сам себя Хесус, и выпивает немного больше чем стоило. Хотя использующий его плечи как подставку для локтя Мазеллов выпил явно больше чем вообще возможно. — Хесус, ты такой хороший парень. — распинается он. — Я уже говорил, что люблю тебя? — Говорил, тебе не хватит? — спрашивает Хесус, заваливаясь вместе с ним на диванчик. — Так вот, ты очень красивый, так завидно. А ещё весёлый и добрый. Так мне нравишься, пиздец. Я песню про тебя писал, ты слышал? — Слышал, ты давно её написал. — Хес уже хочет домой и спать, но из-за жмущегося к нему Ильи не может даже время на телефоне посмотреть. — А я говорил, что… — Мазеллов томно вздыхает ему на ухо и вдруг сползает с плеча и ложится на его колени. — Я посплю немного, спасибо. — Я не разрешал. — вообще-то у Хесуса особо нет желания как-то сражаться за свои коленки, он бы и сам откинулся сейчас на спинку и подремал немного, но встречается взглядом с хмурым Вовой. И так хочется его поддеть, за игнор, за россказни о том, что они друзья и такое вот отношение после этого. Хесус, не сводя взгляда с Вовы, запускает пальцы в волосы Ильи и гладит его по голове, Мазеллов от этого начинает что-то довольно мычать. Братишкин же коршуном передвигается по залу к их уютному диванчику и садится с другой стороны от спящего парня. — Привет, Вова. — здоровается Хесус, опуская взгляд на затылок Мазеллова. — Здоров, Лёша. — отвечает Вова. — Давненько не общались. — Точно, и ты снова с каким-то мужиком. — Это Мазеллов вообще-то, ты долбанутый. Он мне тут пылко в любви признавался. — А я что не пылко? Недостаточно горячо было? — Вов! — в ужасе смотрит на Братишкина Хесус. — Что «Вов»? Что? Ты даже не посчитал нужным мне ответить. — говорит Вова, прожигая его взглядом. — Не было ничего такого, и я ответил на вопрос. — Честно ответил? — Да. — Тогда почему я тебе не верю? — спрашивает Вова, повышая голос, Хесус пожимает плечами и отводит взгляд. — Потому что ты пиздабол, Хес. — О чём речь, ребята? — подаёт голос Илья, садясь ровно, проснулся он только одним глазом и сонно осматривается вокруг. — О, Вова, привет. Парни переглядываются и отворачиваются друг от друга, Мазеллов трёт лицо руками и зевает, похоже он особо ничего не услышал или не понял. Хесус по-быстрому сваливает, пока есть возможность. Ужасно обидно, что их дружба с Вовой разбивается об этот балласт его неадекватных чувств. И он порой смотрит на имя Братишкина в дс, но не решается заговорить с ним, это бессмысленно, как минимум пока он сам не может перестать думать о том поцелуе.

***

Его неожиданно отвлекает от всего Илья, который заваливается к нему на стрим после своего, болтает о какой-то ерунде, смотрит с Хесом видосики. И так пару недель, а затем пытается всячески уговорить его выбраться куда-нибудь, Хесус даже соглашается несколько раз, в основном потому что сходить в ресторан и поесть лишним не будет. Мазеллов много разговаривает, постоянно что-то рассказывает, так и прёт неиссякаемая энергия, Хесу это начинает нравиться, быть окружённым позитивом. И чтобы выбраться пару раз в неделю в ресторан на обед приходится вставать пораньше, от этого и стримы удаётся запускать раньше. Хесус разглядывает светлую улицу в слякоти, скорее бы Москва высохла, такси не видать, как всегда припарковался неизвестно где. — Хесус, ты не против выслушать меня? — неожиданно спрашивает Мазеллов. — Эм, конечно, что за вопрос? — растерянно отвечает Хес, переводя взгляд с дороги на слишком напряжённого и какого-то смущённого Илью. — Ну… — Мазеллов стукает указательными пальцами друг об друга, собираясь с мыслями, потом уверенно делает шаг к нему и выпрямляется. — Ты мне нравишься. — А? Ты всё время об этом говоришь. Ну, ты мне тоже, типа. — Нет, ты не понял, по-настоящему нравишься. У Хесуса внутри всё переворачивается, он вдруг смотрит на его зарумянившиеся щёки совсем иначе и, как будто влюблённый взгляд, на самом деле именно таковым и является. Попался, блять. — Но это никак не повлияет на тебя, то есть, если ты не хочешь… Я хочу сказать… — Илья совсем теряется в своих словах. — Если ты для себя не приемлешь отношения с парнем. — Я не то чтобы не приемлю, скорее не вижу себя в отношениях в принципе. — Хесус прекрасно понимает, что ответить он должен чётко и ясно, прямо как тогда с Вовой, но мир пошатнулся именно из-за того случая, а теперь просто рухнул. — Тогда, пожалуйста, не отказывай сразу, мы можем попробовать, ничего чего ты бы не захотел, я… Я знаю, что звучит это глупо и наивно, что я кричал о своей любви на каждом шагу, но это не пустые слова. — Я не… — Подожди, хотя бы подумай. Может… Может я тебе совсем не нравлюсь? — Это не так. — Тогда, почему бы и нет? Я не принуждаю ни к чему, если бы я мог просто, не знаю, подержать тебя за руку и если тебе будет комфортно, то… — Илья начинает отчаиваться, хотя Хес ещё даже ничего не сказал. — Да дело не в этом. — Тебе уже кто-то нравится? Хесус уже почти сказал: «Нет», но перед глазами ёбанный образ Братишкина всплывает не сотрёшь. Он молчит слишком долго, и на деле это лучший вариант. — Нравится. — А вот как… Я не удивлён. — грустно улыбается Мазеллов. — А это секрет? Просто, мне казалось, что будь ты в кого-то влюблён, то тебе бы не составило труда добиться расположения этого человека. — Я не хочу говорить об этом. — О, прости, я лезу не в своё дело, я понимаю. Только, если тебе нужен будет совет, то знай я всегда готов помочь. На самом деле я и не питал особых надежд, что ты согласишься. Я не хочу, чтобы моё признание как-то испортило наше общение. — Да, я тоже… — Хес ощущает неловкость сложившейся ситуации так, будто его волной накрыло, хочется уйти и подумать обо всем где-нибудь далеко и одному. — А можно… Я наглею, да? Но может быть ты не против обняться? Один разочек? Хесус вздыхает, но отказать такому опечаленному парню сложно, и он раскрывает объятия, позволяя Илье прижаться к себе, даже довольно крепко сжимает его руками. Кто-то так резко дёргает Хеса за плечо, что он едва ли не отлетает в сторону, круто развернувшись. — Вова? — удивлённо спрашивает Хесус, первым замечая Братишкина, к которому его и развернуло лицом. — Ой, привет, а что ты тут делаешь? — спрашивает следом за ним очухавшийся Мазеллов, ещё и краснея, будто их за чем-то застукали. — У меня очень срочное дело с Хесом. — с совершенно серьёзным лицом отвечает Вова и тянет Хесуса за руку. — Пошли. — Подожди ты. — бурчит Хес, вырывая руку, и возвращается к Илье. — Извини, что так резко приходится уйти и… Ну, увидимся или услышимся. — Да! Конечно, пока. — радостно говорит Мазеллов и заглядывает ему за спину. — И тебе, Вов, до встречи. — Ага. — мрачно отвечает Братишкин, незаметно дёргая Хеса за рукав. — Можешь взять моё такси, оно уже ждёт, я оплачу. — вдогонку говорит Хесус, перед тем как сесть к Вове в машину. Братишкин молча заводит двигатель и резко трогается с места, так ничего и не говоря. Хесус упрямо ждёт, но дома проскакивают мимо окна, а молчание затягивается. — Что за сцену ревности ты устроил? — Не было такого. — отвечает Вова. — Ладно, тогда что это было, какое у тебя срочное дело? М? — Оплачиваешь ему такси? А за рестораны, в которые вы постоянно ходите, тоже ты платишь? — О, а вот и сцена ревности, хорошо хоть не посреди улицы ругаться, только ты лучше останови, я не хочу, блять, с тобой за рулём въебаться в столб. — А ты от ответа-то не уходи. Обнимались посреди улицы, о чём таком говорили? — Вова просто в ярости, сигналит впереди тормозящей машине и бьёт ладонями по рулю. — Не твоё дело и я отказываюсь вообще разговаривать, пока ты пытаешься нас убить. Братишкин тормозит на ближайшей парковке и пытается успокоится, видно, что старается. — Ты следил за мной? — интересуется Хесус, не решаясь поднять на него глаза. — Смотрел постоянно где я и с кем? — Ты это специально? Таскаешься с ним? — Нет, он… Он мой друг, нет ничего такого в том, чтобы гулять с друзьями. — отвечает Хес, упрямо продолжая смотреть в окно, где больше ничего не двигается. — Тогда чего ты запинаешься? Думаешь, я не могу спросить у него? — Наши дела тебя нихуя не касаются! — Ваши дела, ха. Хесус поворачивается к нему, но слова застревают в горле, он так давно не видел Вову, не слышал его голос, не целовал… Хес трясёт головой, прогоняя наваждение, и смотрит теперь испуганно. Насколько же много было смелости у Мазеллова, чтобы рассказать обо всём, что он чувствует, чего хочет, не побояться признаться в этом в первую очередь самому себе. — Я не создан для отношений, Вов. — признаётся Хесус, опуская взгляд на сложенные на коленях руки. — С парнем или девушкой, мне это совершенно не нужно. Я может и хороший друг, но быть кем? Возлюбленным, любовником? Я не смогу выделять этому достаточно времени. — Никто не просит тебя посвящать всё своё время кому-то и забить на остальную жизнь. — Ну да конечно, и тебя бы устраивало видеться урывками? Жить раздельно? — Меня? — сразу цепляется Вова, широко улыбаясь. — Я образно говорю! — Хес, мне плевать, даже если я смогу видеть тебя редко, я буду рад просто увидеться. Тебе не нужно что-то менять. — А мне не плевать. Чтобы построить отношения, приходится идти на жертвы, я же не могу позволить тебе круто поменять свою жизнь и ничего не менять в своей. Это несправедливо и от этого отношения только развалятся. — жалуется Хесус, дёргая себя за штаны, не зная куда деваться, хочется уже заткнуться. — Для образных отношений размышляешь ты довольно конкретно. — А для серьёзного разговора ты слишком часто цепляешься к словам. — Ты не отказываешь мне, ты выдумываешь причины отказать, а кому они нужны, мне или всё же тебе? Хесус поднимает голову, пересекается с внимательным взглядом Вовы и отстёгивает ремень безопасности. Братишкин выглядит разочарованно, уже видимо ожидая, что Хес собирается сбежать снова, но тот кладёт ладони ему на плечи и, боясь передумать, быстро прижимается к его губам. Этого совсем нежного поцелуя так мало, но Братишкина сдерживает ебаный ремень, когда он пытается последовать за отстранившимся Хесусом. — А теперь значит похуй, что увидят? — ухмыляется Вова и протягивает руку, чтобы погладить влажные губы Хеса. — А тебе лишь бы повыёбываться? И похуй на момент? — огрызается Хесус, вжимаясь в свое сидение. — И какой это ответ? — Блять, мы два долбанутых еблана. — стонет Хес и закрывает лицо ладонями. — Надо же было вляпаться в такую хуйню и на полном серьёзе обсуждать отношения ебаного шипперского пейринга. — Ты слишком преуменьшаешь значение наших отношений, мы реальные люди и фансервис для зрителей уже давно закончился, мы теперь даже стримим на разных площадках. Какие-то Ромео и Джульетта нахуй. — Мне слишком часто в последнее время признаются в любви, у меня уже мозги кипят. — Так эта сволочь всё-таки сделал это?! Вот сука! — вспыхивает Вова, начиная вертеться на месте, будто вот-вот сорвётся и побежит искать наглеца. — Он хотя бы достойно принял мой ответ, а не устраивает истерики и бойкоты. — расстроено говорит Хес, очень сильно жалея, что у него вообще это вырвалось, остаётся надеяться, что Вова мозги из жопы достанет и не будет к парню цепляться. — И каков был твой ответ? Хесус смотрит на Братишкина, который напряжённо ждёт ответа, в голове мысли бегают и одна такая яркая: Вова с таким обиженным на весь мир лицом выглядит младше, чем ему есть, а есть ему и так немного. И он такой искренний, прямолинейный и вспыльчивый, совсем по-детски готов раскидываться невыполнимыми обещаниями. — Сказал, что мне уже нравится кое-кто другой. — со вздохом наконец отвечает Хес и отворачивается. — Я? — Конечно, блять, я так и сказал нахуй. «Извини, блять, нахуй, Илюш, но я уже втрескался в Вову Братишкина.» — пока Хесус от возмущения активно машет руками, не слышит даже как щёлкает замок ремня безопасности, потому, когда Вова неожиданно сгребает его в охапку, он и ойкнуть не успевает, только цепляется пальцами в капюшон и едва не прикусывает юрко скользнувший между губ горячий язык. Братишкин вжимает Хеса в угол, его ладонь с громким скрипом трётся о стекло, другая скользит по задней стороне шеи под кофту, Вова не даёт парню хоть немного вдохнуть воздуха, и того уже начинает трясти. Хесус умудряется отстраниться и прячет лицо, зарываясь носом в воротник толстовки, уши горят, страшно подумать какие красные у него щёки. — Вообще-то я сказал, что мне кто-то нравится, чтобы у него вопросы отпали. — глухо говорит Хесус. — Ну его ты только обнял, а мне позволяешь себя целовать. — довольно замечает Вова. — Так и позволяю, ну да. — Хес отстраняется, отодвигая его обратно на водительское сидение. — Отвези меня домой. — А потом мне ехать к себе? — У меня стрим сегодня. — и прежде чем Вова начнёт возмущаться, добавляет. — Ой, кажется кто-то говорил, что мне не нужно менять свою жизнь. Братишкин так резко заводит машину, что Хес не сразу успевает пристегнуться, хотя тот тоже этого не делает, и машина начинает пищать. — Вова, блять, ремень! Братишкин невозмутимо пристёгивается, не сбавляя скорости. — Хули ты обижаешься сразу? Я пошутил, до стрима ещё два часа есть, да я был бы не против, останься ты со мной на него, но я на твиче. — говорит Хес, хочет коснуться его руки, а потом и вовсе опускает взгляд на коленку, но здравый смысл побеждает, отвлекать водителя таким не стоит, хотя Братишкину бы точно понравилось. — Давай, я у тебя тоже за спиной в коробке помаячу? — Страшилка какая-то. — И я не обижался. — Попизди. — Пососи. — Долбаёб! Из-за высокой скорости и отсутствия пробок до дома Хесуса они добираются быстро. Вова в этот раз не бросается на него в лифте, терпит до квартиры и уже там прижимает к стене. Часть одежды они скидывают прямо на пол в прихожей и заваливаются в спальню в одних штанах.