Я уже втрескался в Вову Братишкина

Хесус опаздывает на стрим уже на полчаса, но только и делает, что недовольно рассматривает на камере свою наскоро восстановленную башню и облизывает искусанные губы. Телефон пиликает, Хес мельком глядит на экран и тут же хватает его в руки, оповещение из инсты с новой историей от Братишкина, он не понимающе смотрит на хромак, за которым на кровати тот должен дрыхнуть. Он открывает историю с прекрасной фоткой ладони Вовы на своей коленке, эти белые штаны ни с чем не спутать, и подпись «мой пиздюк». — Вова, блять! Какого хуя?! — орёт на всю квартиру Хесус. — Когда только успел, мразота? — Да это рофл, никто ничего не поймёт. — отвечает Вова и начинает смеяться. — Сука! Прямо перед стримом, когда я выгляжу вот так нахуй, да меня завалят вопросами, с живого не слезут. Поэтому я и не хотел отношений, и уж точно не хочу объявлять их таким ебаным образом. — Так мы в отношениях, и ты собираешься о них объявить? — интересуется Братишкин, выглядывая из-за хромакея. Хес недовольно разглядывает его внешний вид и со вздохом отворачивается к монитору. — Надень хотя бы трусы, прежде чем важные вещи обсуждать. — Подумаешь. — отвечает Вова и дёргает край футболки, прикрываясь. — Удали эту хуйню, чего ты как девочка? — Нормальная фотка. — Нормальная? Чтобы удалил, как только Илья это увидит, ты же ради него это выложил? Какой же ты токсик. — Эта фотка всё равно уже во все паблики и соцсети мира разошлась. — Вот и удаляй. Будешь мне мешать, отправлю тебя домой. И тихо, я уже заставку запустил. — предупреждает Хесус, затыкая уши наушниками. Хес упрямо игнорит вопросы аудитории, настаивая на том, что это просто шутка, к счастью, Братишкин себя никак не обнаруживает, а то новая волна сумасшествия обеспечена.

***

После стрима Хесус намеревается устроить разнос, но, заходя за хромак, обнаруживает свернувшегося вокруг смятого в кучу одеяла мирно спящего Братишкина с телефоном в руке, он даже трусы надел. Хес вздыхает, едва сдерживая улыбку, забирает мобильник и смотрит, как на экране о чём-то рассказывает Силажик, которому он передал сейчас рейд. Он блокирует телефон, кладёт его на тумбу вместе с наушниками и садится на кровать, убирает с Вовиного лба светлые завитки волос и просто наблюдает за ним. Хесус с трудом перекатывает спящего Братишкина на подушки и накидывает на него одеяло. Вова бормочет что-то неразборчивое во сне, переворачиваясь набок, и довольно мычит с улыбкой, по-любому какую-то гадость сморозил и радуется. Хес ухмыляется, пока идёт переодеваться и выключать свет, потом ложится рядом с ним, но спать совершенно не хочется, это вообще не то время, когда он привык ложиться. Стоит ли писать Мазеллову? После этой дурацкой истории Вовы, вдруг у него какая-то депра началась? Хес чувствует себя каким-то обманутым, считал человека другом, а он признаётся в любви и ясное дело нихуя ничего по-прежнему не будет, а начав официальные отношения с Вовой общаться с ним станет ещё и ненормально. Но он всё же пишет Илье.

«Ты ок?»

«ок :)» «я короче все понял, я же не тупой» «так что не парься» «Вова крутой, хотя ты мне всё равно больше нравишься»

«Прости что я не понял сразу» «Я и подумать не мог»

«я в норме, спасибо, что тебе не плевать»

«И Вова может быть козлом, не позволяй ему запугать тебя»

«с ним я разберусь» Телефон из рук Хесуса выдёргивают. — Не переписывайся с ним, это пиздец странно. — говорит Вова, обхватывая его поперёк груди и притягивая к себе, чтобы уместить голову на плече, ещё и собственнически просовывает ладонь под его кофту. — Ты не можешь мне запретить общаться с людьми. — заявляет Хес. — Ревнуй сколько влезет, но меня не заёбывай. — Мы сейчас собираемся обсуждать это? Или спать всё же? — У меня сна ни в одном глазу. — М? Не устал? — интересуется Братишкин и ведёт ладонью вниз. — Вова. — на выдохе зовёт Хесус, выгибаясь. — Погодь. Вова целует его в шею и крепко сжимает начинающий вставать член через штаны, такие простые движения заводят Хеса моментально, он хватает Братишкина за руку и заваливает на спину. — Хес, такой ты милый. — смеётся Вова, запуская пальцы в идеальную башню. — Чёрт, надо было записать, как ты мурлычешь во сне, свернувшись в комочек, будто котик. — О, так ты любовался мной, пока я спал? — Я пытался столкнуть тебя с кровати, чтобы лечь, но ты охуеть тяжёлый. — вредничает Хес и усаживается на него сверху. — Ну-ну, а ты пушинка. — Вова быстро перебирает пальцами по его бокам, щекоча. — Бля, охуел? — Хесус дёргается, хлопает его по рукам и очень удачно ёрзает задницей, в которую ему тут же прилетает чужой стояк. — Снова эта ебаная кровать скрипеть будет. — вздыхает Братишкин, не прекращая лапать его за рёбра. — Не особо она скрипела, мы же ничего такого не делали, только подрочили друг другу. — Давай зайдём дальше? — Дальше? — переспрашивает Хес, сглатывая, прижимает сводящие с ума руки к подушке, нависая сверху, и почти прижимается к губам Вовы. — Насколько дальше? — Насколько возможно. — Братишкин всасывает его верхнюю губу и переплетает их пальцы. Хес с трудом отрывается от его сладких губ, задирает футболку и целует в живот чуть ниже рёбер. — Блять… — тянет Вова, хватая его за плечи. — Что, Вова, слишком для тебя? — спрашивает Хесус, ложась на него, и трётся носом о щёку. — Будешь пиздеть… Ах! Сука! Хес хитро улыбается, спокойно просовывая руку всё глубже в его трусы, проводит пальцами по всей длине члена и щекочет поцелуями шею. — Кажется, я не расслышал. Вова обхватывает его голову рукой, яростно впиваясь в губы, а другой накрывает его руку, не давая её убрать, и толкается в его ладонь, выгибаясь. Пока он захлёбывается возбуждением, Хесус уже откуда-то достаёт смазку, стаскивает с него трусы, с себя одежду и проводит скользкими пальцами между ягодиц. Братишкин закусывает пальцы и дрожит, пропуская тихие стоны. — Вов, ты только не молчи если… Ну, просто не молчи. — просит Хес, внимательно за ним наблюдая, но взгляд Вовы уже пьяный, и он головой вообще мало что понимает. Хесус постепенно добавляет второй и третий палец, сам уже трясётся от нетерпения, а Братишкин совсем красный от смущения. — Да не пялься ты, сука! — вскрикивает он, движение получается слишком резкое и пальцы внутри него скользят глубже. — Ах, блять! Да! — Понравилось так? — радуется Хес и толкается снова, на связную речь Вову уже не хватает, и пора заменять пальцы на что-то получше. Братишкина приходится придерживать за таз, потому что он извивается всем телом, ещё и зажимает. Хесус с трудом над собой контроль сохраняет, сжимает в пальцах простынь, стараясь дышать ровно, но быстро сдаётся, подавить дрожь не выходит. Вова принимает его полностью, тихо постанывая, и двигаться внутри него очень приятно. Когда толчки получаются слишком резкие или грубые, Вова вцепляется зубами в его плечо, Хес уже ожидает десяток мелких синяков и ранок, но это только ещё больше заводит. И, когда темп выравнивается, постанывать они начинают в унисон, что подводит к краю гораздо быстрее. Первый раз выходит дико быстрым, Вова так неожиданно пачкает их животы спермой и сжимается вокруг Хеса, что тот кончает, не успев даже осознать это. Хесус откатывается в сторону, утыкаясь взглядом в потолок, мысли текут тягуче как мёд, но уловить их всё равно не получается. — Ну что, теперь ты сладко поспишь? — интересуется Вова, у него по телу начинают мурашки бегать даже от самого мелкого движения. — Завали. — отвечает Хес, тянет сбившееся в ноги одеяло и накрывает их, ему так похуй, что сперма засохнет на ткани, если её сейчас не смыть. Вова вертится, укладываясь удобнее, и Хесус снова убеждается, что он совсем как кот. И они засыпают рядышком, греясь друг об друга.