Quemándome

      Все было как будто бы нормально. По крайней мере, Феликсу так сперва казалось. С Хёнджином все было тихо, он, казалось, в самом деле старался вести себя по-человечески, но теперь крышей поехал сам Феликс.              Быть секс-партнером Хёнджина оказалось весело только на словах и только в первую неделю. Они и не спали так часто, как могли бы, живя в одной квартире, но теперь Феликсу становилось все неспокойнее с каждым разом. Не потому что он ожидал подвоха, а потому что перестал ждать вообще чего-либо. Он тысячу раз простил, забыл — или так думал — и теперь хотел, чтобы их странные отношения имели хоть какой-то статус. Но не партнеров по спаррингу в кровати.              Только ничего не менялось. Хёнджин не рассказывал ему, что его мучило все это время, не пытался поговорить об их отношениях. Феликс сделал вывод: это нужно было только ему.              После того, как они получили выговор от Пака и их деятельность была временно приостановлена, они, как раньше, почти все время находились вместе в квартире, все так же проводили время, смотрели фильмы, ходили в зал, разговаривали на какие-то общие темы. И занимались сексом, да. Правда, это ничего не поменяло.              Феликс чувствовал себя ненормальным. Он начинал загоняться, когда загоняться было не из-за чего. В кой-то веки все было спокойно, а он воевал с собственным разумом.              Когда пошла вторая неделя, Феликс понял, что резко нуждается в отдыхе. Не от работы, а от Хёнджина. Рядом с ним голова не соображала и он легко поддавался на каждую манипуляцию, а вдали от него Феликс почти никогда не был.              Про существование других людей в своей жизни он вспомнил случайно, листая ленту Инстаграма, где увидел новую селку Чанбина. Так Феликс загорелся идеей уйти ночевать к нему, сразу ему об этом написал, а Чанбин был только и рад.              — Я к Чанбину, поживу с ним пару дней, а то давно не виделись, — сообщил он после ужина, когда уже собрал сумку с вещами первой необходимости, — все равно работы нет.              — Угу, — отозвался самый ответственный менеджер во вселенной, слишком занятый перепиской с одним мальчиком-фотографом.              Хёнджин бросил спокойное «ладно». Казалось бы, адекватная реакция, но то, как он посмотрел — Феликс едва не передумал и не бросил сумку на пол. Взгляд несчастного побитого щенка у Хёнджина получался отменно. Опущенные плечи, брови домиком, поджатые губы. Как будто не Феликс тут не мог выносить разлуки, а Хёнджин. Возможно, ему стоило сказать об этом вслух, тогда Феликс бы подумал остаться. Хёнджин проводил его молча. Даже без поцелуя в щеку на дорожку.              Чанбин жил в сорока минутах езды на автобусе, снимал крошечную квартиру в трехэтажном доме напротив детской площадки. Из-за этого у него всегда было либо шумно, когда окна открыты, либо душно — когда закрыты. И квартира в самом деле была малюсенькая: одна комната, соединенная с кухней, где мебель была понаставлена так, что ходить получалось с трудом.              Феликс не жаловался, даже зная, что ему придется спать на полу на одном матрасе с Чанбином, потому что диван маленький, неудобный и не раскладывается.              — Ты прибрался к моему приходу? — едва зайдя в квартиру, он не обнаружил разбросанной по полу одежды и банок из-под пива и энергетиков.              — Мечтай. Не настолько ты важная особа, — фыркнул Чанбин.              На столе его уже ждал парад из бутылок соджу и пицца, в которой отсутствовал один кусок. Последняя его мало интересовала из-за недавнего ужина и вообще ухудшившегося аппетита, а вот к соджу Феликс присосался сразу.              Когда весь алкоголь был выпит, они переместились на матрас Чанбина. Феликс — в свою любимую позу, головой у Чанбина на коленках и с его рукой в своих волосах. Он закрыл глаза и едва ли не мурчал от удовольствия ровно до тех пор, пока Чанбин не озвучил первоначальную причину его приезда, которую Феликс даже не озвучивал, но о которой было легко догадаться.              — Ты хочешь поговорить о нем?              Феликс резко распахнул веки и закивал дурной головой.              — Рассказывай, горе, — вздохнул Чанбин горестно, думая, что у него недостаточно алкоголя в крови, чтобы вывозить разговоры о Хёнджине, но деваться некуда.              Феликс вывалил на него все, не думая утаивать даже новые аспекты их отношений. Ну, те, что касались кровати и происходили в тишине за закрытыми дверьми. Чанбин морщился каждый раз, когда Феликс упоминал секс, и закатывал глаза, когда Феликс пытался оправдывать Хёнджина, хотя сам же приехал на него пожаловаться.              — Радость моя, аргумент «для него все это тяжело» плохо работает, когда вы уже спите.              — Возможно… Но он правда старается? И он продолжает выглядеть таким виноватым постоянно, — скуксился Феликс.              — Потому что он отменный манипулятор, это мы уже поняли.              — Я думаю, он правда сожалеет? И он пытается быть… Не знаю, как это объяснить. Так же близко, как раньше, но немного ближе и интимнее.              — Пытайся он получше, ты бы не загонялся так сильно и не пожаловался бы мне первым делом. Феликс, мне напомнить, что мы начали с того, что ты хочешь признаться ему и хочешь отношений, а он, — Чанбин резко замолчал и глянул вниз на замеревшего в ожидании Феликса, — не может читать твои мысли. Откуда он знает, чего ты хочешь, если ты не потрудился ему об этом сказать, а пришел обиженно бубнить мне.              Феликс резко сел, выждал, пока пройдет головокружение, и мрачно поинтересовался:              — То есть ты намекаешь, что я должен пойти сейчас и сказать ему обо всем? Вот прямо сейчас? — он повел носом вокруг, принюхиваясь к себе, — думаю, он откажет человеку, от которого воняет перегаром.              — Нет, — Чанбин настойчиво уложил его обратно к себе на колени, запустил ладонь в волосы и гладил до тех пор, пока Феликс не расслабился, — не сейчас, — в его голосе появилась подозрительная хитринка, заставившая Феликса открыть глаза и сощуриться. — Ты загоняешься. Не можешь быть рядом с ним, не можешь думать. Ты устал, так?              — Допустим, — туманно ответил Феликс.              — Сам сказал, что тебе нужен отдых. Но пара дней у меня не помогут. Тебе нужно уехать на неделю, а лучше на две-три. И чтобы никаких Хёнджинов рядом и в голове, пока мысли в порядок не придут.              — Не могу сказать, что я не думал об этом.              Вздохнув, он повернулся на бок, устроился поудобнее и серьезно задумался еще раз. Две недели вдали от Хёнджина звучит как отдых, который ему необходим уже примерно полгода. Но Феликс никогда не был вдали от него так долго и от одной мысли начинал скучать.              — Кажется, у меня развился Стокгольмский синдром, — подытожил он свои мысли.              — Немного утрированно, но да. Когда ты последний раз куда-то выезжал? Один? Ездил к родителям? Кстати, где они сейчас живут?              — А-а-а… Кажется, отца перевели в филиал в Инчхоне.              Феликс решил не говорить, насколько плохим сыном он был в последние пару лет, раз ездил к семье раз в столетие. Да и они сами виноваты, переезжают постоянно, аж уследить сложно.              — Видишь, так близко. Так что съезди к ним. А потом… — Чанбин с загадочным видом потянулся к телефону, нашел что-то и кивнул себе, — Крис поедет в Пусан через неделю. Думаю, он только обрадуется, если ты присоединишься.              — Крис-хён? Кто и какой силой смог вытащить его с работы? — Феликс снова шокированно вскочил.              — Заодно и спросишь, — и ответом ему была еще одна загадочная ухмылочка.       

***

      Через два дня вещи уже были собраны, заявление лежало на столе у Пака, а Феликс был полон решимости. «Заявление» звучало страшно, но он всего лишь впервые взял отпуск, хотя сомневался, что такая практика ему позволена.              Хёнджину Феликс решил ничего не говорить — заразился таинственностью от Чанбина, который навел его на мысль, что неплохо Хёнджина немного помучить неизвестностью. Звучало не очень, но если вспомнить, сколько этот манипулятор мучил Феликса, то вполне справедливо.              Он сообщил о своих планах только Минхо и счастливо отчалил сначала в Инчхон.              Квартира, где жили родители, не ощущалась, как родной дом, но все равно там было спокойно и уютно. Несмотря на то, что на Феликса бубнили и ворчали два первых дня его пребывания там.              Феликс правда старался расслабиться и не думать — почти получалось. Хёнджин как будто уже и не жил в его голове двадцать четыре на семь, но все равно иногда посещал. Феликс не мог не имажинировать на тему, а как там его чудовище справлялось в его отсутствие, паниковало ли оно, искало ли его. Или ему было плевать? Или он решил, что его бросили наедине с монстрами в его глупой голове? Избивание себя подушкой не всегда помогало избавиться от этих мыслей и желания проверить. Но телефон так и оставался выключенным, пока в нем не было нужды.              С Крисом они встретились на вокзале в Сеуле, а через два с половиной часа были уже в Пусане. Такси привезло их на остров на самом юге города, к маленькому и немного убитому дому, стоящему на высоких балках на время прилива. Это было необходимо, потому что прямо через дорогу было море и небольшой каменистый пляж — Феликс был в восторге, даже несмотря на то, что купальный сезон точно не наступал в марте. Даже куча хлама под домом и ветхое состояние всего вокруг не портило его настроения.              Крис не спрашивал его, откуда такое внезапное желание убежать из Сеула, а Феликс не интересовался, зачем Крис поехал в Пусан.              — Этот дом принадлежал старому рыбаку, который умер пять лет назад, и с тех пор тут никто не живет, так что состояние… такое себе, — объяснял Крис, пытаясь вставить ключ в заржавевшую замочную скважину.              Дверь вскоре со скрипом все-таки открылась, и первым, что Феликс услышал после этого скрипа, был скучающий голос из недр дома:              — Ага, и этот старый рыбак был моим дедом. Как-то ты упустил этот факт, хён.              За небольшим столом возле стены сидел молодой человек в выглаженной белой рубашке. Он что-то писал до их прихода, судя по тетради на столе и ручке в руке, но теперь внимательным взглядом исподлобья изучал Феликса.              — Да, — Крис, замявшись, почесал затылок, — Феликс, это Чонин. Таинственная причина, почему я приехал, и…              — Его парень.              Феликс не понял, как этот человек с хитрыми глазами оказался напротив него. Под его взглядом было чуть неуютно, но Феликс справился, дернул плечом и выпрямился.              — Приятно познакомиться тогда? — он сделал шаг назад и неловко улыбнулся. Чувство, что Чонин не обрадовался его приходу, не покидало.              — Хён, — Чонин резко повернул голову к Крису, — ты не говорил, что он настолько милый, — заговорил он на серьезных щах, — мне теперь стыдно отправлять его спать на этом пыльном диване. Давай мы будем втроем на кровати? Не думаю, что Феликс нам помешает… — закончил Чонин как-то загадочно, провел длинным указательным пальцем по груди Феликса и тут же получил подзатыльник от своего парня.              — Уйди отсюда, мелочь. Феликс устал с дороги и вообще жизнь у него была нервная в последнее время, так что не трогай его. Ликс, вот тут ты будешь спать, — Крис указал на диван, который буквально стоял в метре от них — не заметить его было сложно.              — Хорошо. Спасибо, — голос у Феликса вдруг прорезался, чуть хриплый. — Правда, спасибо.              Он сразу решил заценить свой диван, сел на него и включил телефон только для того, чтобы написать Чанбину, что он задница, которая не умеет держать язык за зубами. «Жизнь у него нервная». Ага.              Тридцать пропущенных и примерно столько же сообщений Феликс проигнорировал и снова выключил телефон, убеждая себя, что ему все равно сейчас. Разберется, когда вернется.       

***

      Почти сразу Феликс осознал, что ему комфортно везде, где нет Хёнджина. С родителями, с Крисом и Чонином — неважно. В Пусане оказалось так же хорошо, но было одно преимущество — пляж прямо напротив, куда они с Крисом ходили, когда становилось скучно. Чонин приезжал только к вечеру, так как днем учился в университете.              — Ты не думал бросить все?              Они в который раз за день выползли к морю и сидели прямо на камнях. Пришлось укутаться в куртки: ветер пробирал до самых костей, — и немного спасали кружки с горячим какао в руках.              — Что все? — Феликсу пришлось уточнить: он уже несколько минут не вникал в суть разговоров, просто наслаждаясь ощущением уюта, которое дарил ему Крис. Его мягкий голос убаюкивал, улыбка заставляла улыбаться в ответ. В голову не лез Хёнджин.              — Работу, например. Я иногда думаю об этом, когда устаю, но речь не обо мне, — Крис допил какао, поставил кружку на камни и повернулся, садясь боком к морю. — Я же знаю, что ты никогда не хотел быть моделью. Это все Чанбин и его безумные идеи, ведь так?              — Но ведь они сработали, — неуверенно вставил Феликс.              Они с Крисом общались не так хорошо и не так часто, как с Чанбином. Познакомились, когда Феликс забирал Чанбина с работы, а он был занят тем, что вытаскивал оттуда же одного трудоголика, решившего выполнить пятилетку за три года. Ситуация была идиотская, но с тех пор к их уверенному дуэту иногда присоединялся Крис. Иногда — грубое слово в их ситуации, правда. Скорее, раз в полгода, когда его удавалось выкурить из студии. Иногда буквально — Феликс будет вечно держать в секрете, как ему пришлось инсценировать пожар, чтобы Крис вышел на улицу. Из-за этого теперь в воздухе висит вопрос, как ему удалось найти парня из другого города.              И так как Крис не общался с ними так уж часто, то он наверняка многого не знал о Феликсе, некоторых деталей о его бромансе, например, и условиях его контракта. О проблемах с Хёнджином ему наверняка растрепал Чанбин.              — Ты уверен, что это тебе вообще нужно?              Появилось ощущение, что Феликс пришел на очередной прием к терапевту, но теперь подход был другой.              — Меня все устраивает, на самом деле. Есть свои минусы. Проблема в том, что я больше ничего не умею.              — Ты знаешь, что я не об этом, просто мне неловко говорить прямо, — перебил его Крис, прокашлялся и все же сказал: — я про Хёнджина. Ты уверен, что он тебе нужен настолько сильно, чтобы разбиваться ради него в лепешку? И прежде чем ты решишь уничтожить Чанбина и растереть его до атомов, то не нужно. Он мне лишь в общем обрисовал, чтобы я знал… с чем имею дело.              Феликса пугало то, что он в самом деле задумался. Так ли сильно он нуждался в Хёнджине? Да, он уехал и фактически бросил его, но ведь собирался вернуться и разобраться. Просто нужно было время.              Можно ведь поступить гораздо проще: переступить через себя, бросить все окончательно и никогда к нему не возвращаться. Тяжело будет так, что захочется удавиться, но, может, потом легче?              — Пойдем домой, — настроение мигом рухнуло до нулевой отметки, — я замерз.              Крис был хорошим другом и наверняка мог дать совет, но Феликс не собирался обсуждать с ним свою личную жизнь. Особенно в контексте, где ему говорят бросить все.              Они поднялись с земли и ленивой походкой побрели обратно к дому, чтобы ничего не делать уже там, в тепле. Феликсу после этого разговора стало как-то неспокойно, и вообще появилось какое-то навязчивое ощущение, которое он никак не мог понять. Как будто он должен был сделать что-то, но не знал что.              Короткое «Ликс» сперва показалось галлюцинацией — Феликс даже внимания не обратил и почти зашел в дом. На секунду развернулся и увидел, как кто-то стремительно бежит к нему. В этом «ком-то» слишком легко узнавался Хёнджин: его куртка, походка, растрепанные темные волосы. Его сладкий голос, зовущий Феликса по имени.              Его пробрало мгновенно до мурашек.              — Я, пожалуй, пойду, — неловко усмехнулся Крис и скрылся в доме.              Феликс на негнущихся ногах спустился с лестницы и встал возле дороги, нервно кусая губы. Он понятия не имел, что ему теперь думать, говорить, делать. А когда Хёнджин добежал, их, замешкавшихся идиотов, стало двое. Встали друг напротив друга и молча пялились во все глаза, как будто не виделись три столетия, а не неделю.              — Какого черта ты здесь делаешь? — вырвалось у Феликса и получилось гораздо грубее, чем он планировал.              — У меня встречный вопрос, — таким же тоном ответил Хёнджин и стал наступать, — это не я исчез, не отвечал на телефон и в итоге нашелся на другом конце страны, Ликс!              Феликс сглотнул ком в горле, покрепче сжал несчастную кружку в руках. Его не пугал пылающий от злости Хёнджин. Больше нет. У него иммунитет к этой заднице в плохом настроении. Или в этом он себя убеждал.              — Давай не будем стоять на дороге и кричать друг на друга прямо под домом. Пойдем.              Он позволил себе небольшую слабость: взял замерзшую ладонь Хёнджина в свою и гладил ее все три секунды, что они шли обратно к морю. Феликс соскучился так, что его слегка потряхивало, и дело было даже не в ветре. Вдруг захотелось стать снова слабым, поддаться самому себе же и не стоять на своем. Хотелось этого ровно секунду, а после он отпустил Хёнджина и рухнул на камни, от которых только ушел.              — Сядь, — скомандовал, стуча ладонью по земле рядом, и Хёнджин подчинился. — Как ты меня нашел?              — Минхо разболтал.              Феликс не смог не закатить глаза и не пообещать себе устроить взбучку этому плохому хёну. В последнее время ему всем хотелось устраивать взбучку. Он даже телефон достал и включил, чтобы прямо тут демонстративно позвонить и возмутиться, но тут же увидел вполне все объясняющее сообщение от Минхо: «Он пытал меня утюгом, прости». Немного драматично, но вполне верится.              — Я думал, — Феликс со вздохом убрал телефон в карман, — это понятно: если я уехал без предупреждения, это значит, что я не хочу, чтобы меня искали.              Он повернулся к Хёнджину — на него в ответ посмотрело ходячее отчаяние в человеческом обличии.              — В чем дело, Ликс? Я думал, у нас все… нормально? Я снова сделал что-то не так?              Какая-то жалость пробиралась в сердце, пытаясь его растопить. Хёнджина хотелось пожалеть и пригреть у себя на груди. Феликс сопротивлялся.              — Может, у тебя все нормально, но у меня нет, — он равнодушно поморгал и отвернулся, — и вообще, тебе можно было поехать крышей и обозлиться на меня, а мне нельзя поехать крышей и бросить тебя? — в голосе не было ни капли эмоций. — Я устал, мне нужно было подумать. В одиночестве, без тебя.              Феликс промолчал о том, что хотел помучить Хёнджина в качестве маленькой мести. Кажется, удалось.              — Я никогда не говорил, что нельзя. Просто это странно. Я бы понял, если бы ты уехал, когда мы… ругались, — Хёнджин подобрал слишком мягкое слово.              — Я не спрашивал твоего разрешения, можно ли мне ехать крышей, — резко отрезал Феликс, — и точно не просил сказать мне, когда можно уехать.              Он только сейчас понял, что злился. Весь его план, куда входило разобраться с собой, а уже потом с Хёнджином, был разрушен за секунду. Хёнджина все еще хотелось обнимать, но и покричать на него было бы неплохо. Феликс понял, что никогда на него не кричал всерьез.              — Да, ты просто решил уехать с другим парнем и забыть про меня, — в тон их разговору ответил Хёнджин.              — Оставь меня тут и уезжай, пожалуйста, — накричать не получилось, и оправдываться, кто такой Крис, Феликс не собирался. — Я приеду, когда буду морально готов. Не хочу с тобой ругаться еще больше, поэтому просто… поезжай домой, прошу тебя.              — Не хочу, — отрезал Хёнджин, — хочу быть там, где ты.              — И снова ты это делаешь, — Феликс горько усмехнулся и поднялся с камней, собираясь то ли гордо уйти домой, то ли броситься в море, — Хёнджин, пожалуйста. Едь домой, забудь обо мне на неделю. Найди себе хобби, займись тем, что тебе нравится. Боже, что тебе вообще нравится?              «Кроме сведения меня с ума», — добавил он мысленно, не успев сказать вслух.              — Ты.              Феликс забыл, о чем думал.              — Ты мне нравишься, Ликс, — добил его Хёнджин своим мягким, но каким-то надломленным голосом, — поэтому мне немного обидно, что ты просто уехал и ничего мне не сказал.              — Я люблю тебя, поэтому мне обидно за все, что ты делаешь последние полгода, — не думая ни секунды, мгновенно ответил Феликс, — но это, на самом деле, совсем ничего не значит.              Точно не так он планировал признаваться, но теперь самое главное — не терять лицо. Феликс не пошевелил ни единой мышцей, взгляд оставался равнодушным, пока он разглядывал Хёнджина.              Только дурак мог бы не догадаться, но, может, Хёнджин не думал, насколько все серьезно.              — Что ты делаешь? — Феликс не понял, почему Хёнджин в этот трогательный момент завозился в кармане рюкзака.              — Избавляюсь от прошлого, — он достал свой телефон, выцарапал из него симку, сломал ее пополам и драматично скинул два осколка в воду. Они из-за своего маленького веса до туда не долетели и упали под ноги, так что Хёнджин просто втоптал их в землю. — Теперь он мне никогда не позвонит, а значит — никогда до меня не доберется.              — Кто — он? — ничего не понимая, мрачно спросил Феликс.              — Отец.              — А, — прозвучало без особых эмоций.              Он не сразу вспомнил про то, как Хёнджин относился к отцу, а тот к нему, понимающе кивнул и вдруг усмехнулся.              — Неужто маленького Хёнджин-и убедил папочка, что все геи — это плохо, и теперь он так сильно боится стать одним из них? — Феликс склонил голову на бок, вопросительно подняв брови. Картинка немного складывалась.              — Типа того, — ответил Хёнджин серьезно спустя секунд пять, не моргая и глядя прямо в глаза.              — Это тебя не оправдывает, — Феликс махнул рукой, развернулся к дому и ленивой походкой побрел.              Сил было и так мало, а осталось совсем ничтожное количество. На окончательное выяснение отношений точно не хватило бы. Да и предлагать быть вместе официально после того, как они поругались, как-то тупо. Феликс и не решил еще, нужно ли ему это на самом деле.              — Ликс, я правда не хочу уезжать, — Хёнджин остановил его возле лестницы.              — Оставайся, — Феликс равнодушно пожал плечами, — но тут тебе спать негде. И я бы был благодарен, если бы ты дал мне немного пространства.              — Без проблем. Поживу в гостинице. Но можно я буду тебя навещать? — столько надежды в его голосе Феликс еще никогда не слышал. Его почти располовинило от желания заобнимать Хёнджина прямо тут, но разум в кои-то веки оказался сильнее.              — Лимит — два часа в день, — после этого он быстро поднялся и хлопнул дверью, пока соблазн развернуться не взял свое.