Quemándome

      — Привет, — Феликс с трудом разлепил веки, и первым, кого он увидел, был Хёнджин, лежащий в десяти сантиметрах от него.              — Привет, — вторил ему сонный мурлыкающий голос, от которого на лицо лезла улыбка и настроение поднималось из-за одного слова, несмотря на конкретный недосып.              Минхо ворвался в комнату минуту назад, сказал, что у них двадцать минут на сборы и нужно ехать, но явно не рассчитал, что времени им будет маловато.              Они с Хёнджином уснули под утро, проговорив почти всю ночь. Хёнджин рассказывал ему просто обо всем, что накопилось, а скопилось там многое. И Феликс слушал до победного, с каждым сказанным словом чувствуя небывалую легкость, которой между ними не было, наверное, никогда. Даже до своеобразного признания Феликса в виде поцелуя.              Но это не отменяло того, что, проспав всего пару часов, они не могли существовать и ехать куда-то к восьми утра. Да и вставать явно не торопились. Феликс, сонно улыбаясь, достал руку из-под одеяла и гладил Хёнджина по щеке, молча любовался и с первых секунд своего пробуждения хотел целоваться, хотя это было то, на чем они закончили, когда ложились спать. Хёнджин не отставал и под одеялом гладил его спину и бок, постепенно подползая еще ближе, пока не оказался в достаточной близости, чтобы поцеловать Феликса и взять в плен его верхнюю губу. Феликс целовал в ответ лениво и сонно, зная, что терять голову сейчас им нельзя, а то Минхо их прямо в трусах вытащит.              Даже несмотря на то, что пришлось так рано встать после бессонной ночи, это утро все еще было одним из лучших в жизни Феликса. Хёнджин был рядом, они впервые осознанно и не после секса остались спать вместе, и все впервые было просто хо-ро-шо.              Но встать все же пришлось. Хёнджин сделал над собой усилие первым, поднялся с кровати и сразу стал переодеваться из домашнего во что-то более приличное, а Феликс так и остался сидеть на краю и смотреть. Думал, что такого хорошего он совершил в прошлой жизни, раз ему досталось такое совершенство в качестве парня в этой. О том, что Хёнджин вроде как теперь его парень, Феликс повизжит в подушку на досуге, а пока он весь превратился в зрение.              Хёнджин и в растянутой домашней футболке и шортах выглядел так, что его прямо сейчас можно на подиум пинать, без футболки — вообще убийство, без шорт — Феликс ощущал странные желания, глядя на Хёнджина без шорт.              — Подойди ко мне, — пробормотал он, пока Хёнджин не успел застегнуть джинсы, — поправлю, — поправлять было нечего, ему просто надо было подманить Хёнджина к себе.              Когда он подошел, Феликс с деловым видом развернул его к себе спиной, выждал секунду и резко стянул с его задницы джинсы вместе с бельем. Пользуясь элементом неожиданности, он маленькой акулой впился зубами в ягодицу и довольно захихикал.              Сверху не доносилось ни звука, словно Хёнджин ожидал от него подобной подставы. Зубы Феликса оставались на сочной заднице, он только глаза вверх поднял и увидел слегка удивленного обернувшегося Хёнджина.              — Вкусно тебе? — поинтересовался тот будничным тоном.              Феликс довольно угукнул, чуть расцепил хватку зубов и присосался уже губами — отпустить эту прелесть не представлялось возможным.              — Если у тебя такое настроение, Минхо может и подождать пять минут…              — Ты меня переоцениваешь, — неохотно отодрав себя от чужого зада, заметил Феликс со вздохом, — если я войду в контакт с тобой, то продержусь максимум минуту.              Он поправил белье и джинсы Хёнджина, развернул его к себе и сам застегнул, борясь с желанием все-таки минут на пять достать его член и быстренько довести их обоих до разрядки. Но нет. Минхо ведь реально вытащит их из кровати прямо в процессе.              В итоге одеться и выйти в гостиную все же пришлось, и только там Феликс додумался до вопроса:              — А куда мы, собственно, едем в такую рань? Ты вчера ничего не говорил про работу.              Минхо, лениво перемешивающий ложечкой кофе, посмотрел на него, будто ответ был очевиден.              — Вчера всем было немножко не до работы? Я так вообще забыл про все, но не говорите начальству, а то меня уволят. В любом случае, — сделав глоток, он поморщился, поставил кружку и махнул на выход, — съемки сегодня только у Хёнджина.              Феликс сник в одно мгновение. Давно думал, что сольные съемки Хёнджина его уже не волнуют, ведь Хёнджин популярнее, более востребован и объективно более профессионален. Но, кажется, все еще волновало. Вмиг нахлынуло ощущение, насколько ему тут не место. А это заставило вспомнить об изначальных планах на этот день — найти, мать его, психотерапевта для них с Хёнджином, ибо в их чудном тандеме оба были с поехавшей крышей.              — А тебя, Феликс, — продолжил Минхо, — поступил приказ перекрасить обратно в блондина: светлым ты начальству нравишься больше. Так что весь день проторчишь, боюсь, в салоне.              Одно отчаяние сменилось другим. Феликс жалостливо прикоснулся к своим волосам, намотал прядку на палец и сморщился. Хёнджин сочувствующе похлопал его по плечу — потрясающая поддержка от лучшего парня!              — Надеюсь, хотя бы не за один раз меня осветлять будут? Не хочу лысеть…              Минхо только пожал плечами. Если начальство хотело сегодня, то Феликс проторчит в салоне десять часов, но снова будет светловолосым.       

***

      Феликс убил на поиски подходящего психотерапевта или хотя бы психолога четыре дня, прошерстил весь интернет, но так и не понял, кто им подходит. Гениальное решение постигло его в процессе завтрака.              — Чанбин! — выкрикнул он внезапно, выставив палец вверх, кое-как дожевал и кинулся за телефоном.              Минхо с Хёнджином вопросительно переглянулись, но ничего не поняли. А Феликс уже вовсю названивал Чанбину, который проучился аж полгода на психфаке и наверняка кого-нибудь подходящего знал.              — Ты можешь посоветовать мне хорошего психолога? — выдал он вместо приветствия, взволнованно шагая туда-сюда по квартире.              — Я тоже рад тебя слышать, Феликс, — послышался хриплый сонный голос Чанбина. — Зачем тебе психолог? — он замолчал на мгновение, а потом заговорил уже зло и вполне бодро, — Хёнджин тебя снова доводит?              Феликс еще десять минут убеждал, что у них все в порядке и точно будет еще лучше, если Чанбин их выручит, ведь у него такой шикарный полугодовалый бэкграунд.              — Боже… Ладно. Поспрашиваю и напишу.              Номер некоего или некой доктора Ким был у него уже вечером. А первый сеанс Феликса был назначен через три недели, и он бы соврал, если бы сказал, что не волнуется.              Чем ближе был день сеанса, тем дерганнее Феликс становился, и Хёнджин ходил вокруг него с немым вопросом в глазах. Он слышал от знакомых, что те у психолога вскрывали старые раны и ревели взахлеб, а его раны были еще свежие, хоть и замаскированные, а проблем с головой могло оказаться больше, чем Феликс подозревал. Реветь, короче, больше не хотелось, но было необходимо.              И он не ошибся вообще. Первую половину полуторачасового сеанса Феликсу было сложно говорить, развернуто отвечать на вопросы, хотелось замкнуться в себе, чтобы не вспоминать. Оставшиеся сорок пять минут он жалко всхлипывал, вываливая на доктора Ким, оказавшегося мужчиной лет тридцати, буквально все. Его хорошенько надломило, снова стало чертовски обидно, а доктор Ким хвалил его за то, что он так быстро открылся.              Они с Хёнджином договорились встретиться в кофейне после, но Феликс не говорил ему пока, куда именно пошел. Поэтому вид заплаканного Феликса Хёнджина слегка удивил.              — Ликс, что с тобой? — Хёнджин испуганно таращил глаза, пока Феликс садился за столик напротив него, вытирая рукавами толстовки щеки.              Он не ответил, сперва отхлебнул свой ледяной американо, еще пару раз шмыгнул. После молча достал телефон, что-то быстро напечатал под напряженным взглядом. Телефон Хёнджина пиликнул через мгновение.              — Это номер психолога, к которому я только что ходил, — объяснил Феликс после того, как Хёнджин прочитал сообщение. — Ты же помнишь, я говорил, что хочу найти психолога? Или не говорил, а только подумал и хотел сказать? — мысли у него конкретно путались, и пришлось выхлебать залпом весь кофе, чтоб привести мозги в порядок с помощью заморозки. — В общем, я сходил. И хочу, чтобы пошел и ты. Тебе правда нужно, Хёнджин. Я могу выслушать тебя, но я не могу тебе помочь пережить все это и оставить в прошлом.              Хёнджин все еще смотрел на него молча, почти не моргая, и выглядел так, будто… злился? На то, что Феликс отправляет его к психологу?              — Ты же не обижаешься? — Феликс робко протянул руку и сжал чужую ладонь, лежащую на столике.              Хёнджин мягко убрал руку, помотал головой и очень горько усмехнулся.              — Просто хочу самоуничтожиться, потому что довел тебя до психолога.              У Феликса не получилось сразу броситься его переубеждать, как бы он ни хотел. Это было бы все равно что соврать — Хёнджин все же хорошенько поучаствовал в расшатывании его менталки.              — В этом не только твоя вина, — Феликс вздохнул и пересел на сиденье рядом с Хёнджином: раз уж он не злился, можно было и пообниматься. — У меня своих проблем полно. Я, например, плохо реагирую на отказы. Ты тогда явно дал мне понять, что… не заинтересован, — кашлянув, он потрогал челюсть пальцами, мягко ударил Хёнджина в плечо и тут же уложил на него голову. — Я уперся, как баран, и предпочел страдать, а не отпустить ситуацию. Я мог уйти, но остался, чтобы мучиться и смотреть на тебя. Сам доводил себя до того, что меня выворачивало от нервов, когда мог просто двигаться дальше.              Феликс почувствовал, как Хёнджин под ним напряг, наверное, каждую мышцу, одеревенел практически.              — Я ударю тебя, если ты снова будешь извиняться, — ведь именно к этому все и шло. Хёнджина всегда прорывало на извинения в такие моменты.              — Но мне правда жаль? — Хёнджин повернулся к нему, глянул нашкодившим щенком и виновато улыбнулся. — Я не заслуживаю и секунды быть рядом с тобой.              — Не заслуживаешь, — деловито подтвердил Феликс, — так вот, психолог. Он запишет тебя, только если ты сам позвонишь: это должно быть полностью твое желание.              Хёнджин напряженно смотрел куда-то в окно несколько секунд, все же кивнул, и Феликса отпустило.       

***

      Дня, когда Хёнджин пойдет к психологу, ждали всем Сеулом. Именно последующие недели как назло выдались чудовищно занятыми: то съемки, то показы, которые случались в их жизни редко, а вот именно сейчас приспичило. Потом Хёнджина и вовсе отправили на показ во Францию, а Феликс остался дома кусать локти и скучать — сам занят был и не мог поехать с ним.              Этот день настал спустя целый месяц и не без подачи Феликса, который отменил свой сеанс, чтобы впихнуть на это место Хёнджина. Феликс же и настоял, чтобы после они вновь встретились в том же кафе, где он будет ждать как группа поддержки.              — Ликс, я справлюсь и один. Не нужно меня провожать, — Хёнджин пытался спорить, но Феликс все равно поехал за ним и засел в стратегически важной точке возле окна, чтобы не пропустить момент, когда Хёнджин выйдет из здания.              Он почему-то волновался хлеще, чем за себя. С собой все понятно было: ему в принципе стало гораздо лучше, когда они с Хёнджином окончательно все прояснили между собой. Над многим предстояло работать, но вот Хёнджин… Сможет ли он открыться? Сможет ли доктор Ким ему помочь? Феликс просто хотел, чтобы это его чудище любимое стало счастливым. Нет, Хёнджин не выглядел несчастным человеком с огромной травмой, что никак не отменяло существование травмы.       Если Феликс из кабинета сразу вышел зареванным и расстроенным, то Хёнджин вернулся точно таким же спокойным, как уходил. Ни намека на то, что он мог там открывать душу и плакать. Наверное, все же, не все так делают. Или у него не получилось с первого раза?       — Как ты? — сразу выпалил Феликс, двигая к Хёнджину стакан с кофе — традиция своего рода.       — Это очень пространный вопрос. Если мы говорим о жизни в целом, то я в полном дерьме, барахтаюсь и не могу вылезти, а единственная держащая меня тростиночка — это ты.       Феликс, ничего не понимая, заморгал на внезапного романтика, но так и не нашел, что ответить. Слишком… неожиданно. И очень мило, хотя вообще ситуация удручающая.       — Если про сеанс — все нормально? Если честно, — Хёнджин взял стаканчик в руки и нервно бил по нему пальцами, — пока не понял. Мне не так легко говорить о себе с кем-то, кто не знает меня так же хорошо, как ты. И я бы хотел пока разобраться с этим всем сам. Расскажу тебе, когда придет время, хорошо?       Феликс, все еще непонятливо моргая, кивнул. Он мог бы уже и привыкнуть к тому, насколько Хёнджин стал откровеннее в своих словах. Пока не получалось, хоть и прошло прилично времени.       — То есть ты не расскажешь даже в двух словах, о чем вы говорили? — надежда умирала последней, а у его надежды был шанс, ведь Хёнджин не мог устоять, когда Феликс смотрел на него самым искренним просящим взглядом.       — В двух словах: о нас, — Хёнджин хитро улыбнулся и спрятал эту улыбку за бумажным стаканом. — Ладно, еще немного: меня стриггерило от воспоминаний, и я не мог говорить про свое прошлое. Когда-нибудь потом, это ведь только первый сеанс.       Феликс снова кивнул — понимающе. Он и сам не до конца рассказывал о своих сеансах, что-то и вовсе умалчивал как слишком личное. Или некоторые мысли, которые его пугали даже в перспективе. Но одну ему вдруг захотелось произнести сейчас, раз уж Хёнджин обсуждал их отношения.       — Знаешь, что я вынес для себя? — Феликс заговорил серьезно. Хёнджин невольно выпрямился, напрягшись, и сам посерьезнел. — Мы с тобой через многое прошли…       — Мне не нравится начало, и тон голоса пугает, — Хёнджин нервно хихикнул, пытаясь разогнать напряженную атмосферу.       Феликс хмуро на него фыркнул и продолжил:       — И я люблю тебя, Хёнджин, ты знаешь. Я буквально сдохнуть был готов, чтобы ты меня полюбил, — Феликс внезапно пожалел о том, что начал — биполярное расстройство, не иначе. Но доктор Ким как-то намекнул, что ему нужно учиться принимать, что все может произойти далеко не так, как он хочет. Наверное, им с Хёнджином обоим это нужно. — И я правда очень хочу быть с тобой примерно всегда и никогда не отлипать от тебя, намертво прилипнув медузой, — Хёнджин на этих словах заулыбался. — Но мы оба должны понять, что у нас может… не получиться.       Улыбка медленно сползла с красивого лица.       — Но я хочу, чтобы получилось, — прозвучало капризно и по-детски, но так решительно, что Феликс не мог не заразиться этим настроем. Он тоже хотел. — А если серьезно, то я понимаю, что у нас немного нездоровая зависимость друг от друга. И поэтому расставание бы слишком сильно ударило по нам обоим. Только в наших силах его не допустить.       И как этот невозможный человек мог в одно мгновение дуть губы, как капризное дитя, а потом излагать вполне здравые мысли? Феликс мог взорваться в любую секунду от того, насколько сильно любил Хёнджина. Чтобы взрыва избежать, он снова, как и в прошлый раз, переметнулся на его сторону и с трудом переборол желание заползти прямо на коленки — сидеть на коленях Хёнджина входило в топ-пять его любимых занятий. Феликс лишь прижался к боку и поймал большую теплую ладонь, сжимая ее под столом.       — Мы будем стараться, да? — он глянул вверх, улыбаясь уголком губ. Хёнджин кивнул, быстро поцеловал его в нос.       — Будем, Ликси. Изо всех сил.

the end