Сердце Византии 2

Ему снова предстоял путь в Каир. Буквально накануне вечером он вернулся с охоты и увидел у себя на столе уже знакомого белоснежного египетского голубя. Мемфис принес весточку от Мустафы. Раскопки дали первый результат. Работники наткнулись на подвал заглавного дворца древнего города. И правитель Египта хотел торжественно открыть его вместе с Византийцем. Помня свою предыдущую поездку в Египет, Алессио с утра пришел в комнату к жене и предложил поехать вместе. Но Джулия лишь отрицательно помотала головой: -Я больше не оставлю сына одного. -Можем взять его с собой.. Он сам понимал, что поездка с младенцем - довольно глупое и рискованное решение. Но эта отчаянная мысль была надеждой просто провести время с женой, которая в последнее время словно избегала его. Джулия сердито взглянула на императора и покачала головой: -Нет. Он слишком мал. Забыл как Андреас после подобного путешествия к нам спал почти весь день? А он ведь старше нашего малыша. Действительно младший болгарин уснул еще в карете по дороге из гавани во дворец. Будущую жену он увидел лишь под вечер. Его заспанное личико тогда не выразило особого интереса к Розали. Однако, весь следующий день он практически не отходил от невесты. Пока родители были на охоте, няньки попытались устроить детям совместный досуг в виде прогулок. -Почему ты на меня сердишься..? Я ведь просто предложил совместно провести время.. Джулия взглянула в глаза мужа. Они выражали искреннее непонимание. На мгновение девушка подумала, что он действительно ничего не сделал. Но она отогнала эту мысль, решив, что Алессио просто считает измену нормальным явлением. -Тебе же есть с кем его проводить. И это явно не я. Император понимал, что должен держать себя в руках. Возможно попытаться расспросить девушку, что с ней происходит. Но внутри начинала закипать неконтролируемая ярость. -Да у меня есть деловые задачи. И я обязан проводить много времени с другими людьми. Но если я хочу взять свою любимую жену в путешествие почему это проблема?! -Я не хочу с ТОБОЙ никуда ехать! Он честно попытался взять себя в руки. Внезапно стиснул императрицу в объятиях и поцеловал. Но Джулия больно укусила его за губу и начала трепыхаться, стараясь вырваться. -Отпусти меня сейчас же! Алессио молча разжал руки и машинально приложил несколько пальцев к губе, которую девушка все-таки прокусила. -Чего ты от меня добиваешься!? Не хочу иметь с тобой НИЧЕГО общего! -У нас с тобой общий сын.. Как минимум. -О сыне заговорил?! А ты не запамятовал как он был зачат?! Я тебя не просила меня насиловать! И он не просил судьбу рождаться от ТАКОГО отца. Алессио посмотрел на жену. Сейчас она походила на тот извергающийся горный вулкан. Кажется его имя было Помпей. Только вместо лавы, девушка закипала от злости и ненависти, но так же словно булыжником по голове огрела. Впервые в жизни парень не находил слов. Нет ему не было все равно, но не решался сказать об этом. Извинения сейчас были бессмысленны, как и все пояснения. Молча покинул ее покои, громко хлопнув дверью. После этой ссоры он даже не стал откладывать поездку на следующий день. Взял пару охранников, и приехав на пристань, заявил команде чтобы те немедленно снимали корабль с якоря. Капитан едва успел набрать в бочки пресной воды и запастись у ближайшего торговца фруктами, вместо полноценного провианта. Теперь он стоял на палубе, сдавив перила ладонями, и до сих пор не мог отойти от ссоры с Джулией. К нему подошла Мирелла и напряженно уставилась вдаль. -Император, вы уверены, что мне стоило ехать с вами? Земли Египта - неизведанная для моего народа территория. -Ты - моя гостья. А Мустафа - мой друг. Следовательно все будет в рамках цивилизованности. К тому же я не бросаю своих гостей в Константинополе. Кстати, как там Андреас? Ему нравится ваша каюта? -Каюта, как каюта, -тихо произнесла девушка, -Главное, что его игрушки при нем. А где их раскидывать - ему все равно. Корабль спугнул стайку дельфинов. Те поспешно выпрыгивая из воды устремились прочь от такой "странной деревянной штуки". Наблюдая за ними Мирелла внезапно заулыбалась, что для нее было непривычно. Алессио невольно отметил, что без стальной маски, она вполне милая девушка. 11 лет правления наложили на нее свой отпечаток. Однако ей не чуждо, что-то такое человеческое. Невольно его рука обняла ее за талию. Княгиня не сопротивлялась. Боковым зрением она наблюдала за его хмурым выражением лица. У варвара что-то с утра случилось. Иначе бы он не покинул Константинополь так поспешно. Сама же княгиня с утра гуляла в гавани с сыном. У Андреаса совершенно сбился график сна и малыш сегодня проснулся чуть свет. Только открыв глаза, он попросил маму отвести его к невесте. Но Розали еще крепко спала и Надир предложил отвезти их на рынок в гавани погулять. Другие развлечения в такую рань здесь были недоступны. Гуляя между рядов всевозможной рыбы, девушка чуть ли не впервые в жизни почувствовала себя свободной. Даже, несмотря на голубой платочек, который она вынужденно повязала поверх волос. Здесь она была в гостях и ей не нужно было решать какие-то государственные проблемы. Надир оказался приятным собеседником и уже через 5 минут прогулки принялся обучать ее как выбрать свежую рыбку к завтраку и искусству выторговывать себе приемлемую цену. Едва дойдя до рядов с фруктами, они наткнулись на суетливого человека. Евнух пояснил ей, что это Махмуд -капитан личного императорского корабля. Вчетвером они устремились к кораблю. Алессио был не в себе. Завидев княгиню, он указал на корабль и немного приказным тоном молвил: -Садитесь. Вы поедете со мной в Египет, -затем, словно немного опомнившись, добавил. -Меня в срочном порядке ждет шейх Мустафа. Это простое путешествие. Мирелла сперва хотела просто поехать следом на своем корабле. Однако громоздкий фрегат Болгарии не мог по скорости сравниться с легкостью и проворностью персидской конструкции. Решив, положиться на порядочность византийца, она лишь забрала со своего корабля их с сыном личные вещи. Махмуд выдал ей огромную соломенную шляпу. При ее низком росте и хрупком телосложении, она частично закрывала даже плечи. -Но у меня же уже есть платок на голове. -Княгиня, это вам не горные реки вашей родины. Наши моря славятся коварным и паленным солнцем. Тем более у вас светлые волосы и кожа. Быстро обгорите. -Не советую с ним спорить. Если конечно не планируете всю поездку сидеть в каюте. -Хмуро произнес Алессио, уже облаченный в такую же шляпу. Пришлось переодеть головной убор. И теперь она стояла, здесь на палубе в компании византийского варвара и плыла в неизведанную страну с еще более строгими законами. Что ж Андреас, подобно своему отцу, с неожиданностью втягивал ее в новые приключения. И хоть мальчик совершенно не интересовался ни корабликами, ни морским делом кое-что от отца он все-таки унаследовал. -Ты права, когда называешь меня варваром, -внезапно произнес император, -И не отрицай. Вся Европа считает византийцев варварами и да я такой. В своей жизни я совершил поступок, который она до сих пор помнит.. Мирелла приложила палец к его губам: -Я не хочу говорить о вашей жене. Она осталась там за горизонтом. А море- это иная стихия. Вольная, смывающая с души боль. - Только я не вольный.. -тяжело вздохнул Алессио, -Может предать себя в объятия этой стихии? Мирелла с размаху влепила парню пощечину. Охрана среагировала моментально. Примчавшись с другого конца палубы они хотели скрутить девушку. Но правитель жестом остановил их. -Ты права. Я черезчур расклеился. Однако это была лишь мимолетная мысль. -Даже если у вас личные проблемы -вы нужны своему народу! Детям! Мне.. Последнее слово было произнесено почти шепотом и с неожиданностью даже для самой княгини. Однако он его услышал. -Тебе? Зачем..? Да действительно. Зачем он ей сдался, она не понимала. Однако после того поцелуя на берегу озера ее буквально тянуло к нему. Мысли сами дорисовывали на какие буйства он способен в кровати. -Глупые вопросы.. Целуетесь вы, император, отменно. Щеку жгло, говоря о том, что он ей не безразличен. Только сейчас варвар обратил внимание, что вместо привычных доспехов, на ней легкое безкорсетное платье цвета спелого лимона. Алессио взял ее рукой за подбородок, поднимая голову и взглянул в ее голубые глаза. Растерянный взгляд словно ожидал умиротворения. -Тогда на пиру Правителей ты была не одна. -Лазарь.. Он отец будущего князя Болгарии. Нас уже давно ничего не связывает. После него были и другие мужчины. Да я зимой предпочитаю спать не одна. Но сейчас разгар лета и... Мирелла резко замолчала, опасаясь, что сболтнула лишнего. Византиец явно был удивлен. У него тоже был гарем, но чтобы это действовало в обратную сторону - с таким не сталкивался. -Знаешь, я тут понял, что моя верность и искренние чувства не изменят прошлого. Но я не привык, к ненависти от близких людей. Да меня ненавидел родной брат. Но девушки никогда не позволяли себе определенных вольностей. И да пощечин тоже не давали. Из этого дела вывод, что моей дружбы тебе мало. Мирелла покраснела и смотрела на него нерешительно. Она не была привычна делиться своими чувствами. Обычно парни не проявляли перед ней особой стойкости. При ее положении, она была для всех желанной. Но сейчас от нее требовалась лишь честность и она понимала это. -Да я желаю большего чем простая дружба. Ты нужен мне.. Однако это наверное невозможно ещё и по политическим убеждениям. Мы живём в разных мирах, и нам будет трудно найти общий язык. Ты византиец, а я болгарка. Православие и византийский ислам так противоположны. Твое государство было поработелем моего. Не все поймут. Мы должны учитывать интересы наших народов и государств. Лицо Алессио внезапно озарилось улыбкой. Парень погладил ей щеку подушечками пальцев. От его прикосновений по лицу побежали мурашки. -У тебя такие красивые глаза. Буквально цвета неба. Я искренне рад, что ты скинула свою маску из льда.. -Я тоже рада, что мы можем быть так откровенны друг с другом, - ответила она, чувствуя, как её сердце бьется сильнее. Она закрыла глаза и наслаждалась этими минутами близости. -Прошу прощения, -капитан подошел к ним так внезапно, что девушка невольно вздрогнула. -Время обеда. Разумеется я успел лишь запастись фруктами. Но моя команда сумела поймать несколько отменных рыб и наш кок умело запек их. Прикажете подать еду сюда на палубу, или в каюты. -Мы поедим здесь на свежем воздухе, -произнес Алессио Они сели на палубе. Импровизированный стол из ящиков был прост, однако вскоре им подали рыбу, от аппетитного запаха которой слегка кружилась голова. Внезапно проснувшийся аппетит, даже заставил их позабыть о дегустаторах. Но у них здесь не было врагов. Так что парочка просто сполна насладилась обедом в обществе друг дружки.

_ _ _

После утреннего скандала с мужем, Джулия рухнула в кровать и дала волю слезам. Соленые ручейки постепенно смывали негативные эмоции. В сердце девушки сейчас бушевали разные чувства: обида, грусть, разочарование. Однако где-то глубоко внутри ее души еще теплилась искра надежды на то, что все можно исправить, что любовь сильнее обиды. Она вспоминала слова, сказанные в гневе, и понимала, что многие из них были сказаны под влиянием эмоций, бездумно, просто чтобы нанести боль. И сейчас, когда гнев потихоньку усмирял свой пыл, она понимала, что сожалеет о многом. Она сожалела о том, что не смогла сдержать свои слова, о том, что причинила боль человеку, которого любила больше всего на свете. В этот момент императрица понимала, что ей так одиноко. Она хотела, чтобы муж вернулся, чтобы обнял ее, сказал что-то теплое, что все будет хорошо, что они вместе преодолеют все трудности. В воспоминаниях всплывала теплота его взгляда. Он так не смотрел больше ни на кого и Джулия это знала. А его голос всегда сбавлял тональность, при разговоре с ней, преобретая особые мягкие нотки, которые наверное могли растопить даже самое ледяное сердце. Девушка закрыла глаза, пытаясь успокоить свои бурлящие чувства. В корридоре послышались шаги. Но нет это были не его шаги. Лишь Софии. -Императора во дворце нет, -осторожно произнесла служанка, -Охрана говорит, что он еще с утра поспешно покинул дворец и не возвращался. -С Луизой? Вопрос был произнесен с ноткой ворчливого отчаяния. Из последних сил она цеплялась за свою обиду и ревность. -Нет, что вы. Лишь с парой охранников. Луиза с вином в беседке сидит. Как выразилась ее служанка: "Глушит горе по утраченному" Кстати не впервые ее замечают за этим делом. -Не стоит ей пить.. -пробормотала девушка, отчаянно сопротивляясь мысли и самой пригубить бутылочку хмельной жидкости. -Это ее жизнь и выбор, -пожала плечами София, -Пусть спивается. -Есть вероятность, что она возможно беременна, -фраза полоснула Джулию по сердцу. - Это вредно для малыша.. Императрица не по наслышке знала о вреде алкоголя. Ранее, по соседству с ними, жила супружеская чета. Они регулярно варили что-то типа бражки. Запах возле их хаты постоянно был непроницаем свежим воздухом. И было у них трое детей. У всех были какие-то отклонения. Старший сын был психически нестабилен, среднийи вообще не разговаривал. А младшая девочка была инвалидом и была не способна передвигаться без посторонней помощи. Потом отец семейства надегустировался своего продукта и в белой горячке подпалил дом. Жена и дети сгорели заживо. А виновника пожара закидали на центральной площади камнями. -Это вряд ли, -махнула рукой служанка, -Если женщина хотя бы иногда вступает в близость с мужчиной, она ходит и ведет себя по другому. -Только не говори, что и ты нашла мужчинку, -простонала Джулия, -Я не выдержу, если еще и ты вслед за Эммой вынуждена будешь меня покинуть. Мужчин то в жизни Софии и не было. Девушка уже смирилась со своей участью прислуживать госпоже до конца своих дней. И в этом даже был свой смысл. Не всем девочкам ее семьи так повезло. Старшая сестра была в 15 лет выдана замуж за пожилого господина. Тот, не смотря на почетный возраст регулярно требовал супружеский долг и родить ему наследника. Но все беременности заканчивались выкидышами. Подорванное здоровье Фатьмы могло сравниться лишь с незавидной участью их младшей сестры. В 10 лет девочка приглянулась местной госпоже. Та взяла ее к себе в дом не то служанкой,не то воспитанницей. И все бы ничего. Однако 20летний сын госпожи жестко поизмывался над девочкой. Вначале он сделал из нее что-то вроде послушной марионетке. Заставлял странно красится и одевать не менее странную одежду и наблюдать как он развлекается в кровати с девицами. А потом девочку нашли в канаве с перерезанным горлом. Все знали кто это сделал. Но влияние матушки на местное законодательство было велико. При всех этих обстоятельствах, София регулярно благодарила Аллаха за то что обошелся с ней милосердно, одарив хорошей госпожой и отсутствием извращенцев в окружении. И в ее интересах было следить за здоровьем хозяйки. -Вы сегодня не обедали, - напомнила она императрице, -Что прикажете подать? -Мою прежнюю жизнь.. Где все хорошо.. -проворчала Джулия. -И можно без соуса,

_ _ _

Иоан обедал в компании Хелен. За их столом царило напряжённое молчание — не неловкое, а тяжёлое, выстраданное годами. Эту пару уже давно не связывали былые чувства. Взгляды скользили мимо друг друга, словно оба боялись случайной встречи глаз, способной вскрыть слишком многое. Хелен молча разливала вино, аккуратно, почти механически, будто выполняла давно заученный ритуал. Иоан же не притрагивался к кубку. Он смотрел перед собой, но мысли его были далеко — в прошлом, где всё ещё казалось возможным. Всё изменилось. Их отношения. Их судьбы. Их дом. И всё, что осталось теперь, — это пустота, наполненная недосказанностью, упрёками и тем, что уже невозможно исправить. — У нас получился отличный сын, — наконец произнёс он, нарушая тишину. Слова прозвучали странно — почти чуждо. Будто он пытался нащупать хоть что-то общее, что ещё не разрушено окончательно. Ему было неуютно, и он до сих пор не понимал, зачем Хелен настояла на этом обеде. — Не только, — тихо ответила женщина. Она опустила взгляд в кубок, словно в отражении искала решимость. Тайна, которую она носила столько лет, больше не имела смысла. Всё уже и так рушилось. — Мэри… тоже от твоего семени родилась. На мгновение повисла тишина. Иоан медленно перевёл на неё взгляд. В нём не было удивления — лишь усталость. Он знал. Алессио уже давно рассказал ему. Да и сама девочка… слишком многое в ней напоминало его. Он лишь натянуто улыбнулся — жестом, в котором не было ни радости, ни тепла. — Зря ты позволила ей расти вдали от семьи, — сказал он после паузы. — Возможно, палящее солнце Египта и стало причиной её болезни. Хелен сжала пальцы. Эти слова попали точно в ту рану, которую она сама старалась не трогать. Он был прав. Отчасти. Но правда никогда не бывает простой. — Я не могла просто так вернуться, — тихо произнесла она. -Не могла видеть тебя с той француженкой. — Нет, — резко ответил Иоан, впервые за всё время посмотрев на неё прямо. — Я не понимаю. Дети должны расти в своей семье, а не в чужой стране. Страшно подумать, на какие муки ты обрекла моё дитя. В его голосе звучал не только гнев. Боль. И запоздалое право быть отцом, которое у него когда-то отняли. — Мук не было… — Хелен покачала головой, и в её голосе впервые зазвучала живая эмоция. — Я быстро попала во дворец Мустафы. Он как раз искал учительницу танцев для младшей дочери. Она на мгновение замолчала, словно снова проживая тот путь. — Признаваться, кто я, я не стала. Сказала, что вдова. Он… не сразу понял, как это — рожать без мужа. Но его дочь… она была в восторге от меня. Ради неё он в какой-то степени пошёл на уступки своим убеждениям. Иоан слушал молча. С каждым её словом его лицо становилось всё жёстче. Не потому, что он не верил. А потому, что верил слишком хорошо. — Значит… — тихо произнёс он, — ты жила под чужим именем. В чужом дворце. Рожала моего ребёнка… среди тех, кого мы называем чужаками. Он усмехнулся — коротко, безрадостно. — И решила, что так будет лучше. — Я решила, что так будет безопаснее, — ответила Хелен, подняв на него взгляд. — Для неё. И для тебя. — Для меня? — он почти рассмеялся, но в этом звуке не было ни капли веселья. — Ты лишила меня дочери. Лет. Голоса. Первого слова. Первого шага. Он сделал шаг к столу, опираясь на него ладонями. — Ты лишила меня права быть её отцом. Тишина после этих слов стала почти невыносимой. Хелен не отвела взгляда. — А ты лишил меня права быть просто женщиной, — тихо ответила она. — В твоём мире я всегда была наложницей , либо частью твоего недельного расписания. Но никогда — собой. Это был удар. Точный. Честный. Иоан замер. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то — воспоминание, сожаление… или осознание. Но оно исчезло так же быстро, как появилось.Он выпрямился. Ничего уже не исправить. Ни решения. Ни годы. Ни выборы, сделанные тогда, когда казалось, что иначе нельзя. Иоан молча встал из-за стола и направился к выходу. Он не хлопнул дверью. Не сказал ни слова. Потому что если бы остался ещё на мгновение — ярость, копившаяся в нём годами, нашла бы выход. А вместе с ней — и то, что уже невозможно было бы вернуть.

_ _ _

С момента собрания прошло около двух недель. Летняя жара пощадила европейцев несколькими прохладными днями, но напряжение в Европе только нарастало. Весть о коронации Филиппа больше не вызывала бурных обсуждений — теперь её принимали как факт. Но это было лишь внешнее спокойствие. За закрытыми дверями решалась судьба Испании. В Риме, вдали от шумных дворов и демонстративных присяг, шла совсем иная игра. Папа Иннокентий XII больше не был уверен в правильности своего (показного) молчаливого согласия. Мечты о подавлении Византии и обращении ее в католицизм отошли на дальний план. Сейчас его беспокоили соседи. Слишком стремительно Франция укрепляла позиции. Слишком уверенно Людовик вёл себя так, будто Испания уже стала продолжением его воли. А значит — равновесие было нарушено. — Один король не должен владеть двумя коронами, — тихо произнёс понтифик, стоя у окна и глядя на покрытое тучами небо . — Это противно самому замыслу порядка. Перед ним стояли кардиналы. Те, кто понимал, что речь идёт не о морали. О власти. — Но Филипп уже признан, — осторожно заметил один из них. — Францией. И частью дворов. — Признан — не значит принят, — холодно ответил Иннокентий. — И уж тем более — не значит, что его правление будет длительным. Он медленно обернулся. — Европа нуждается в равновесии. Если Франция получит Испанию — мы получим гегемонию. А за ней последует война. Гораздо более разрушительная, чем та, что мы можем предотвратить сейчас. — Вы предлагаете… поддержать другого претендента? — тихо спросил кардинал. Папа не ответил сразу. — Не предложить, — наконец произнёс он. — Подготовить. В комнате стало тише. Имя не было названо, но каждый понимал, о ком идёт речь. Австрийский претендент. Габсбург. Пешка, способная удержать баланс — и при необходимости пожертвовать собой. — Мы не объявим этого открыто, — продолжил Иннокентий. — Но письма будут отправлены. Англия, Австрия, Нидерланды… они уже сомневаются. Им нужен лишь повод. Он сделал паузу, словно взвешивая собственные слова. — И если Франция не отступит… пусть это будет не наша война. Один из кардиналов позволил себе осторожную реплику: — Но это всё равно приведёт к войне. Папа посмотрел на него долгим взглядом. — Она уже началась, — тихо сказал он. — Просто пока без объявлений. В тот же вечер из Рима выехали гонцы. Без гербов. Без официальных печатей. Но с письмами, которые должны были изменить расстановку сил в Европе. Испания вскоре станет не просто королевством. Она тихо превращается в поле битвы. И более сложной чем шахматы Карлоса.. И на этом поле безнадежно влюбленный Филипп уже не являлся единственным игроком.