Последняя игра. Выбор без сожалений

      Нол шел по святая святых Каскада – подземной галереи. Это место, как сказал Рей, могли посещать только члены Великой Четвёрки и их помощники (если им позволяли это их господа). Коридор был светлый, тихий. Однако это тишина не давила на уши, не была угрожающей, пугающей. Она была мягкой, нежной. Казалось, что это место было создано для глубоких дум, для того, чтобы можно было уединиться, сбежать от суеты наверху. В воздухе витал вкусный, успокаивающий запах цветочных масел. На полу лежал мягкий красный ковер, по которому так и хотелось пройтись голыми ногами. Сбоку горели факелы, освещая это святое место. На стенах висели множество портретов, с которых на Нола смотрели люди.       -Кристиан Бернар Добрый (0-20 год)– первый Король Тэрры, - прочитал Нол и уставился на мужчину с густой темной бородой и светлыми синими глазами. Его взгляд был строгим, но не тяжелым. В руке он держал свиток, а в другой крепко сжимал меч. На его голове красовалась корона, которую Нол видел у Александра на Посвящении.       Парень посмотрел на других Членов первой Четверки.       -Август Бернар Мудрый (0-20 год) – первый Валет Тэрры, - Нол посмотрел на своего предшественника. У мужчины были густые темные усы, а зеленые глаза смотрели настороженно и строго. Он сидел на невысоком стуле сжимая в руке жезл, который еще недавно сжимал сам Нол. – Хм, - задумался парень, переведя глаза на Короля. – Должно быть они братья.       Нола привлек портрет седого мужчины в белой длиной рясе. Он опирался на посох, а его голубые почти прозрачные глаза смотрели вперёд словно он видел, что творится изнутри его портрета. Нол поежился.       -Генри Фирер Святой (0-20) – первый Туз Тэрры.       Тут же висел портрет красивой высокой женщины в красном пышном платье, которая облокачивалась на статую Дэуса. Ее длинные темные волосы струились по полные фигурки. На губах играла грустная улыбка, а глаза были полны скорби.       -Розалин Ровен Сильная (0-20) – первая Дама Тэрры, супруга Дэуса, - Нол еще раз посмотрел на женщину. - Вот это да…, - протянул парень.       Нол слегка нахмурился, переведя глаза на другой портрет:       -Джеймс Бернар Храбрый (0-20), - на него смотрел крепкий загорелый юноша на черном коне. Его глаза даже на портрете блестели жизнью и озорством, массивный подбородок чуть приподнят. В руке он воинственно держал тяжёлый меч.       -Кто это? – вслух подумал Нол. Кроме имени табличка ничего не указывала. Что же он делает в этом священном месте? Юноша смотрел на Нола с прищуром, будто игрался с ним, решит, мол, загадку или нет? – Надо потом расспросить о нем, - заключил Нол и пошел дальше.       Как приметил Нол в первые двести лет с начала летоисчисления – смерти Дэуса – правили не четыре человека, а пять. Однако его статус почему-то был срезан. Вдруг парень остановился на портретах, которые показывали лишь четырех людей.       -Грегори Тазибер Странный (220- 240) – одиннадцатый Король Тэрры. - Нол скрестил руки: – Почему с этого года начали править четверо людей? 220-240…, - задумался парень, почесав затылок. – Война в Мордере? Точно! – парня осенило. – Война в Мордере была в 234 году!       Он ударил ногой о пол и снова нахмурился:       -Так что же произошло тогда? – он посмотрел назад на предыдущих пятерых правителей. – Странно.       Нол последовал дальше. Вдруг Нол заметил, что в начале тысячелетия, портреты были привешены не к стене, а к широкой двери. Парень медленно открыл ее, зажег стоящую рядом свячу и увидел небольшую комнатку, в которых хранились одежда, какие-то книги, различные оружия, дневники, игрушки и многое другое. Он осторожно подошел к стене, на которой висели записи в аккуратных красивых рамочках.       «2 марта 1003 год. Сегодня я посетил Темпус. Странная страна, но встретили меня со всеми почестями. Император отказался рассказать его ведение. Примечание: не забыть дать указание Грегу, чтобы отослал Императору Рю и его жене игрушки в честь рождения сына». Рядом было пояснение: «Король Рональд Трест»       Вдруг Нола привлекла другая запись. Корявый почерк повествовал о следующем:       «6 января 1017 год. Я должен торопиться иначе все кончено! Он не простит меня, если я опоздаю. Нужно торопиться! Пишу тебе, моя любовь, и прошу подождать еще немного. Скоро я вернусь, и мы заживем счастливо. Как Кен? Должно быть уже забыл, как выглядит отец? Передай ему этот кулон и фотографию (ищи прямо в конверте). Скоро мы вновь будем вместе».       -Интересно чье оно? – Нол тщательно осмотрел рамку, в надежде найти какое-либо пояснение, но такого не оказалось. – Странно, - подвел итог парень и вышел из комнаты.       Следующие портреты он смотрел с не меньшим интересом, комнаты осматривал с особой тщательностью. Это напоминало старую игру, в которую они играли с Мэри в детстве: кто-то прячет вещь, а другой по подсказкам находит ее. Мэри никогда не любила искать что-то, но вот прятала она хорошо. Нол ни раз ломал голову, перед тем как наконец найти спрятанную вещь. После этого девочка радостно хлопала в ладоши, и Мамми награждала их чем-то вкусным. Нол встряхнул головой, отгоняя странные мысли. «Как она там?» - думал он, идя по коридору.       Думая в таком ключе, он остановился напротив молодой женщины в светло-зеленом платье. Она сидел на высоком кресле, положив ногу на ногу, слегка откинув голову назад. На ее светловолосой голове блестела тяжелая корона, на руках искрились драгоценные браслеты. На пальце было одно единственное кольцо - обручальное. Ее серые добрые глаза смотрели прямо, задумчиво, немного грустно. На розовых тонких губах играла светлая улыбка. Нол присмотрелся. На шеи висел овальные кулон, на котором была выгравирована лягушка, держащая в лапках лилию.       -Лилия Шарден Великая (1200-1215(погибла)) – шестидесятая Дама Тэрры, - гласила записка.       Нол потупился, будто засмущался. Он плохо помнил леди Луверье, так как редко видел ее. «Мама много работает! – гордо говорила Мэри. – Она невероятна». Однако однажды, когда Нол пришел в гости поиграть с Мэри, он все же натолкнулся на ее маму. Она сидела перед камином, читала какое-то письмо, раскачивала в руках кулон. Она выглядела очень задумчивой и грустной. Нолу даже казалось, что она плачет, но заметив его, Лилия лучезарно улыбнулась: «Посиди со мной, малыш. Как у тебя дела?». Нол не помнил, что он ей говорил, но хорошо запомнил ее выражение лица: доброе, ласковое и… печальное. Парень вспомнил похороны. Мэри тогда было только одиннадцать лет, а Заку и вовсе не было и месяца. Девочка стояла перед маминым гробом. Она не плакала. Просто смотрела, будто не верила, что это происходит, будто ожидала, что ее мама сейчас встанет, и они пойдут пить чай и есть вкусные пирожные.       После этого Нол ни разу не видел Мэри в белом. До недавнего времени…. Парень открыл дверь, и начал изучать комнату. «Коллекция мечей Короля Джона Ланкастера». На аккуратных полках стояло невероятное количество самых разных мечей. -Интересно, почему он не забрал их? – подумал Нол, вспомнил, что предыдущий Король Тэрры живет где-то загородом. – Неужели так просто распрощался со своей коллекцией? Рядом висели фотографии Великой Четверки. «Туз Мелиса Дрозд в Бубновом храме». Женщина стояла в компании священников, закутанных в темные мантии. «Валет Джулиан Фредо и Король Джон Ланкастер в беседке». Двое бородатых мужчин пили чай и смотрели в камеру, облокотившись на цветочную беседку. «Королева Лилия Шарден и Джино Тук в Томасе». Молодая девушка в широкой шляпе спускалась по ступенькам под руку со своим помощником. «Король Джон Ланкастер женится на Элизабет Френон». Еще молодой парень двадцать лет в абсолютно черном костюме держал под руку миловидную пухленькую девушку в красном платье. «Валет Джулиан Фредо с матерью». Юноша лед восемнадцати обнимал худую болезненную женщину, сидящую в кресле. «Королева Лилия с семьей». На фотографии был изображен Леонард Луверье, держащий Мэри на руках, а Лилия играла с маленькими пальчиками дочери и смеялась. Нол отвел глаза, и вновь украдкой посмотрел на отца Мэри.       Леонард всегда вызывал в нем уважение. Он был хорошим человеком, очень добрым.       -Как же он мог…, - прошептал Нол. – Как же муж Дамы мог быть красным?       Нол мотнул головой, и на глаза ему попалась что-то странное.       -Цилиндр? – удивился он.       Он взял белый цилиндр, покрутил его в руках, но не обнаружил не единой записки.       -Странно, - в который раз повторил Нол. – Владельцев одежды тоже указывают.       Нол начал рассматривать другие фотографии, пытаясь найти кого-то в белом цилиндре. Для парня было странно, что такая вещь оказалась здесь. «Никто из Великой Четверки ни в жизни бы не надел такую безвкусную вещь», - думал Нол. По его мнению, подобный цвет был слишком экстравагантен, ведь его надевали очень редко – либо на похороны, либо по случаю очень большого праздника, например, Нового года или дня Дэуса. Хотя многие люди сейчас надевали его и просто так, это казались парню странным, неприличным. Нол потряс цилиндр, и из него выпала какая-то бумажка. Парень хотел поднять ее, как вдруг подул ветер, сдув бумажку в другое место.       -Вот же..., - скривился он, вставая на корточки. - Где она?       Вдруг в комнату постучались, отчего Нол вздрогнул, ударившись ногой о кожаный диван Туза.       -Кто? – громко просил парень, вставая.       -Это я, Гарри Семптон, сир, - отозвались снаружи.       Нол с облегчением выдохнул и вышел. За дверью стоял невысокий худой мужчина, с круглыми глазами, вот-вот рискующими выпасть из головы. Кучерявые волосы зачесаны назад толстым слоя геля, отчего они ярко блестели на свету. На темно-синей форме не было ни одной складки, будто ее гладили прямо на нем. Маленькие темные усики прыгали над тонкой губой. Мужчина стоял, приложив правую руку к сердцу, а левую к виску.       -Что случилось? – спросил Нол, закрывая дверь.       -На ее светлость Даму совершено покушение, - сказал Гарри.       Нол нахмурился и поспешил за своим помощником.