El Gato

Жизнь текла как обычно. Семинары, толкотня в метро, дружные чаепития на кухне, задушевные беседы, снова метро... Правда, в квартире начало происходить что-то странное. Иногда. Когда Алина сидела за столом, с полки вдруг сама собой упала книга – будто её кто-то вынул и отпустил. Марьяна однажды с утра была на кухне, и ей показалось, что ложка поползла по столу. Причём обогнув по траектории корочку хлеба. Ну, ясное дело – спать надо по ночам, а не ботанить! А то и покруче галлюцинации начнутся... Хуже было, когда Эвелина поехала домой на выходные. Девочки собирались на вечеринку в советском стиле, Марьяна хотела нацепить красный галстук и взять под мышку томик «Истории ВКП(б)». Но галстук куда-то исчез, а книжка (добытая с таким трудом!) оказалась испорчена – очевидно, подрана кошачьими когтями. И это притом, что никаких животных и близко нигде не было! Девчонки не знали, что и думать. Вроде испугаться ещё не успели, но уже растерялись. Их бурное веселье даже слегка поутихло, и взгляд то и дело становился недоуменно-настороженым. Но в один прекрасный день наступил-таки критический момент. Алина вошла в прихожую и завизжала так, что чуть стёкла не повылетали. На лампе, с петлёй на шее и окоченевшими растопыренными лапами, болталась мышь. Мало того, что мышь, так и ещё и вздёрнутая по-садистски! Оживлённые разборки и взаимные допросы не дали результата, вернее, результат предсказуемый: никто из девчонок сделать этого не мог. Эвита старалась хранить спокойствие. Она испытывала тревогу не из-за самих странных явлений, а нервничала из-за того, что не знала а) как рассказать всё подругам; б) как воздействовать на Эдмундо, чтоб он вёл себя пристойнее (ну опять же, знала она, чьих рук... тьфу, то есть лап – это дело). Эдмундо Гато был котом, который гулял сам по себе: возникал, когда хотел. Но теперь девушка уже не сжималась от внезапности при каждом появлении. Она скоро научилась предчувствовать каждый его приход. Шестое чувство? Она сама не знала, а обсуждать тонкоэнергетические вибрации и прочие изыски всегда считала дурным тоном. Эвелина по-прежнему была единственным человеком, видевшим и слышавшим кота. Она обычно работала за письменным столом, читала книги на кровати. Эдмундо частенько прохаживался по столу или подоконнику, исчезал в одном месте комнаты и возникал в другом, отпускал какие-то комментарии. Эвита узнавала своего персонажа всё лучше и лучше, вела себя раскованнее. Она слушала его рассказы о боевой молодости, политические комментарии, даже вступала в культурные дискуссии и уже чувствовала, что начинает к нему привязываться. Было ясно: котяра – типичный диктатор-латинос, правизна и всё такое. Но не тупая военщина, а... умная, соображающая такая! С ужасом и удовольствием Эвита сознавала, что у них немало точек соприкосновения... И она понимала, что сие творение от неё независимо – и неуправляемо. А если не можешь повлиять, надо хотя бы поставить окружающих в известность. Да и вести разговоры было рискованно: в любую минуту могла войти соседка и спросить, что это за беседы с самой собой или с кем-то ещё. А при расшатанных нервах любой невинный вопрос может спровоцировать ссору. Нет, терпеть больше нельзя, надо что-то делать! Как-то раз Эвита, разгорячённая, выходила из концертного зала. Сапоги до колен, кожанка а-ля чекист, винно-красные губы, во всём теле – неистовые волны, пульсация, дух этой музыки – атака, и полёт, и мощнейший заряд... Заряд вдохновения. Она обязательно нарисует ещё один этюд – из тех, графичных, агрессивных чёрно-белых. Или не один... Справа шагала Тамара. Она была Мара, а не Тома. Ещё одна безумная, гениальная, неприкаянная душа в драных камуфляжных штанах и чёрной бандане. Эвита называла её Снайпер. Мара называла её Капитан. Конечно, она рядом с Марой - гламурный штабист, как Литвинова рядом с Земфирой, как чилийский офицер с кубинским команданте. Jedem das Seine – каждому своё... Слова, паузы, снова два слова и задумчивый взгляд. Впечатления... Надо решаться: кому рассказывать – кому нет. - Мара, слушай, ты веришь в паранормальные явления? - Да моя жизнь – одно сплошное такое явление... Ответ характерный. Всё в порядке. - Ну, слушай... Ты ж знаешь, я занудная рационалистка, просто так трепаться не стану – короче... Мара ввернула иронии, как всегда, но мысль допустила – это было видно. Аня и Даша – то же: посмеялись, но дружелюбно, и зайти к ней согласились. Они считали Жукову экстраординарной особой – и допускали мысль об экстраординарных событиях в её жизни. Поверил ещё Виктор – был он литератором и историком, жил в Питере. Они с Эвитой переписывались в Интернете, часто по-французски: это была игра в дворянство – а может, не игра, а как раз таки настоящая жизнь. «Блин, вот был бы он здесь, я б его точно с Мундиньо познакомила!» - думала Эвелина с искренним огорчением: ведь такой донкихотствующей натуры она ещё не встречала – а кого б ещё она представила генералу с большим удовольствием? Алина с Марьяной – тем вообще можно было смело толкать тезисы; они уже могли поверить чему угодно. Объяснение с ними прошло эмоционально, но девчонки согласились лицезреть «паранормальное явление». Лучше уж так, чем просто вздрагивать от каждого шороха. Из-за косяка симметрично высунулись три головы – одна под другой. - Ну, пипец, девочки!!!.. – смогла выговорить Алина. - Тише, блин! Не орите! – зашипела Эвита. - Мы шёпотом! - Вы шёпотом орёте! - Ну и ну... Это ж как в кино «Кто подставил кролика Роджера?»!.. – прошептала Марьяна. – Не, ну офигеть... Глянь!.. Прямо по курсу, в трёх метрах от них, по столу вышагивал военизированный котяра, хмурил брови и поводил хвостом, глубоко задумавшись. Не иначе, о деле государственной важности. - Так, спокойно, сейчас я вас буду представлять. Расслабьтесь, он нормальный товарищ, только ты, Алина, вторую серёжку в ухе прикрой, а то он у меня такой консервативный, выкрутасов не любит. И, пожалуйста, не употребляйте при нём слово «блин». - Блин... – мрачно изрекла Марьяна. Две подруги шагнули в комнату, словно прыгнули в прорубь, быстро и отчаянно, а Эвита, тоже волнуясь, слегка церемонно произнесла: - Дон Эдмундо, разрешите представить: Алина Русакович и Марьяна Сокол, мои соседки и очень хорошие приятельницы. Девочки, это – генерал Эдмундо Тимотео Гато Пиньера. - Очень приятно, сеньориты! – непринуждённо сказал дон Эдмундо и лихо откозырял. Девчонки чуть на пол не сели, а глаза у них расширились по крайней мере вдвое. Не исключено, что они удивились, что кот владеет русским языком. И что вообще владеет. Тем более, что кот – нарисованный. Эвелина понимала, что пауза настанет долгая, и всё-таки ей уже стало неловко. Тут Марьяна раскрыла рот (по мнению Эвиты, лучше б она этого не делала): - Извините... а это вы мышь повесили? После небольшой паузы генерал негромко произнёс без видимых эмоций: - Мышь повесилась сама. Вследствие экономических трудностей и тяжёлой продовольственной ситуации. Депрессия... Вот так и началось знакомство девчонок с героем Эвиты.