Кристаллизация

Коукворт — маленький промышленный городок в пригороде Лондона, живущий исключительно за счет ткацкой фабрики, был… Обычным. Серое здание ратуши, около которого остановился этот потрепанный жизнью автобус. Серая мостовая. И даже клумбы, присыпанные пылью, тоже были серо-желтые. Последнее, вероятно, из-за стоявшей последние пару недель жары, несвойственной Англии. На остановке Северуса поджидала такая же серая женщина в каком-то совершенно убогом платье с растянутым подолом. Кожа у нее была желтушно-белая, нездоровая. Впрочем, из зеркального отражения на Снейпа обычно смотрела такая же. И даже закатное солнце, обычно окрашивающее все в приятные розоватые тона, здесь было бессильно. — Северус! — воскликнула женщина тихим голосом, и стало понятно, что говорить громко, а уж тем более заразительно смеяться, она давно отучилась. «Какой ужас, — как-то равнодушно отметил Северус. — Кажется, местная серость уже захватила и меня». — Здравствуй, мама, — поздоровался он, наконец вытащив сундук из автобуса. Чары облегчения веса рассеялись с полчаса назад, и, как теперь его дотащить до дома, Северус представлял плохо. Эйлин скупо обняла своего сына, улыбнулась скорее вымученно, чем радостно, и они медленно двинулись к дому. Чем дальше было от ратуши, тем больше пространства захватывала серость, переходящая в убогость. Вот перестали отблескивать в закатных лучах давно не мытые окна. А вот появились и вовсе заброшенные дома. Они еще стояли, но все понимали, что это продлится недолго. Ткацкая фабрика, расположенная в городе, переживала не лучшие времена. И это тут же сказалось на благополучии города. Люди уезжали, надеясь найти работу в другом месте или превращались в пьяниц, и тогда их дома зарастали грязью… Тупик Прядильщиков же и вовсе был сосредоточением всей этой безнадеги. Грязная обшарпанная улица, на которой даже некоторые дома стояли без окон, щерившись на случайных прохожих темными провалами и сверкающими осколками стекол. Тихо скрипнула давно не смазанная дверь, и семейство Снейпов оказалось в такой же убогой, как и все остальные дома, лачуге. Она была темной и плохо прибранной. Хозяйкой Эйлин была никудышной. Впрочем, пьющий муж ей ничуть не облегчал задачу. Зазвенела и куда-то укатилась бутылка, сшибленная слишком габаритным чемоданом. — Отнеси вещи и спускайся, я тебя ужином накормлю, — тихо предложила Эйлин. В этом доме она говорила еще тише и регулярно оглядывалась, так и норовя втянуть голову в плечи. — Хорошо, мама, — отозвался Северус и с трудом поволок тяжелый чемодан на второй этаж.

***

Эйлин разложила чуть подгоревшее овощное рагу по тарелкам и тихо вздохнула. Тарелки эти были со сколами и трещинами и совершенно не походили на тонкий изысканный фарфор, привезенный из Китая и доставшийся им из приданого прабабушки, который использовали в Принц-мэноре по праздникам. Иногда Эйлин даже жалела, что сбежала. Точнее, жалела она не о том, что сбежала, а о том, что отпустила Ричарда тогда в Лютный переулок за ингредиентами. Она машинально потерла давно уже серую и безжизненную метку. Как она ревела тогда, когда имя на запястье вдруг начало сереть. И ведь чувствовала, что нельзя идти ему было. Всем сердцем чувствовала! Эйлин утерла повлажневшие глаза и разложила приборы. Хмыкнула, увидев полную сервировку, хотя у них и половины нужных приборов в доме не водилось, и решила оставить так. Это Тобиас ругается, если такое увидит, а Северусу будет полезно. Столовый этикет никогда лишним не будет. Наконец сын спустился со второго этажа, и они сели за стол. — Расскажи что-нибудь про учебу? — предложила Эйлин. Она давно уже не пыталась добиться от сына всего, что с ним происходило. Все равно рассказывать не будет, а зачем слушать ложь? — Даже не знаю, что и рассказать, — протянул Северус. А после безразлично уронил. — С Лили вот поссорился. Впрочем, это должно было когда-то случиться, — он криво улыбнулся, так и не подняв глаз от тарелки. — Трудно дружить, находясь на враждующих факультетах. Мы и так очень долго продержались. — Жаль, мне казалось, она была тебе хорошим другом, — прошептала Эйлин. Она переживала за сына, у которого и раньше друзей-то толком не было. А теперь, видимо, и вовсе ни одного не осталось. Конечно, она сама тоже была не самой общительной личностью, что уж говорить. Особенно если учесть, что за пятнадцать лет жизни в Коукворте она так и не завела ни с кем знакомства. Но все-таки… — Регулус тут пытается принципиально новое лечебное зелье от драконьей оспы создать. Чтоб можно было и взрослых лечить, — поведал сын. — Он ко мне пару дней назад как раз подходил, просил проверить. Мы договорились, что он мне исправленные расчеты пришлет. Может, ты тоже присоединишься? — Посмотрим, — чуть улыбнулась Эйлин. Зелья, да… Страсть и любовь всей жизни, что ее, что ее сына. Правда, в этом маггловском доме она почти не имела возможности ими заниматься. Ричард, конечно, обещал переоборудовать подвал, вот только… не успел. А Тобиас был против. «Эх, вернулся бы тогда Ричард, и все бы было по-другому, — грустно подумала ведьма. — Может, Тобиас бы не запил. Ведь хорошим же человеком был… Благо, что брат».

***

Внезапно ночную тишину прорезал громкий скрип входной двери. Она всегда так скрипела, когда приходил один единственный человек. Отец. Северус вздрогнул и едва подавил желание забиться в угол. «В этом нет необходимости, — напомнил сам себе подросток, пытаясь дышать размеренно и не скатываться в паническую атаку. — Он никогда не заходит в мою комнату». Слышимость в доме была отличная, а потому Северус прекрасно слышал, как отец прошаркал на кухню. — Ну чт', приех’л тв’й щен’к? — рявкнул Тобиас, и стало понятно, что он мертвецки пьян. Это было плохо. В таком состоянии у него частенько бывали немотивированные приступы агрессии. В один из таких Северусу даже сломали руку. Хорошо, что он как раз пытался улучшить рецепт костероста и у него была скляночка с нужным зельем. — Али гр’хнул ег' кт' в эт’м вашем Х’гвартсе? — продолжил разглагольствовать Тобиас. «Как удивительно, — мельком отметил Северус. — Он же действительно прав. Я за этот год несколько раз на волосок от смерти оказывался. Хоть бы случай с оборотнем взять…» Что ему отвечала мама, было не слышно. Она всегда говорила тихо. Наверняка пыталась успокоить. Вот только если на Тобиаса находило желание почесать кулаки, то тут уже никакие увещевания не помогали. И верно. Скоро в тишине дома раздался короткий вскрик, а Тобиас разразился потоком ругательств. — Чт', ведьма, нравится, да? — поинтересовался Тобиас, а Северус замер, будто в него попали Ступефаем. Ноги примерзли к полу и не хотели шевелиться. А самого его сковал противный ледяной страх. Из-за него он не мог двинуться с места! Он знал, что надо вытащить палочку, бесшумно спуститься на первый этаж и приложить эту мразь хоть Сомнусом, хоть Авадой. Без разницы! Но… Он мог только стоять и слушать, как Тобиас избивает его мать. Наконец загрохотали шаги по лестнице, хлопнула дверь в родительскую спальню и все затихло. Впрочем, вскоре эту настороженную тишину разбил могучий храп. И обитатели дома в Тупике Прядильщиков смогли вздохнуть спокойно. Наконец Северус смог отмереть и броситься на кухню. Матери наверняка требовалась медицинская помощь.