Brother

Драко Стоило Поттеру вернуться в номер, как он тут же разразился скандалом на тему Грейнджер. Я поверить не мог, что он пытается втянуть меня в эту его нездоровую драму с Грейнджер. И это не считая того, что Грейнджер вынуждала меня помогать ей с… черт вообще знает, с чем именно. — Как ты мог втянуть ее в это? — грохотал Поттер. Он спрашивал это уже в третий раз, параллельно осыпая меня проклятиями. — А что мне было делать? Кингсли не отвечал, а ты поперся с сиреной. Мне нужно было дать ей убить тебя? — Я даже не понимал, зачем отвечаю на его бредни. — Нужно было найти другой способ, — настаивал твердолобый Поттер. — Пошёл ты, Поттер, — раздраженно бросил я. Не то, чтобы я ждал от него благодарности за спасение его жизни, но это было уже слишком даже для него.  — Нужно было стереть ей память о произошедшем. — Ты слетел с катушек, Поттер? Это самая эгоистичная вещь, которую я от тебя слышал! — Я поверить не мог, что он это сказал. Меня не особенно волновала целостность памяти Грейнджер, но это было уже просто за пределами адекватности. — Ты хочешь, чтобы она забыла все, что ты ей наговорил? — Это был не я, — сразу же отозвался Поттер. — Может и так, но твоё нездоровое желание защитить ее едва нас всех не убило. — Не смей больше ее вмешивать, Малфой! — Не думай, будто я буду подчиняться твоим приказам, Поттер! Он так сильно выбесил меня, что я буквально выбежал в коридор, громко хлопнув за собой дверью. Черт его подери, он впутал меня в свою драму, а это сейчас было последнее, что мне нужно. Со стороны выглядело так, словно я отстаивал права Грейнджер, но на деле я просто не желал мириться с тупостью Поттера. Что он вообще себе позволяет? Он помыкает Грейнджер, а теперь вздумал, что может указывать, что делать мне? Да пошёл он. Грейнджер хочет учиться защищать себя? Да я помогу ей просто назло этому козлу!

***

Гермиона Я не пошла на занятия. После такого дня сидеть на занятиях и притворяться, что все в порядке, я просто не могла. Это было так странно: пережить такое, а потом просто вернуться обратно, и делать вид, что ничего не произошло. Я долго стояла в душе, пытаясь смыть с себя воспоминания о произошедшем, но это не помогало. Одевшись, я легла в кровать, закрыв глаза и надеясь поспать. Я чувствовала себя разбитой, и мне нужно было отдохнуть. Мне просто нужен был перерыв, чтобы собрать себя заново. Мои мысли почему-то возвращались к Малфою, о котором совершенно не хотелось думать. — Грейнджер. Я распахнула глаза и вскрикнула от неожиданности. Малфой стоял в дверях, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. — Ты решил свести меня с ума, Малфой? Зачем было меня пугать?! — недовольно проговорила я, садясь на кровати. — Кто виноват, что ты боишься каждого шороха, Грейнджер? И разве ты не почувствовала мое появление? И почему ты не на занятиях? Грейнджер, пропускающая занятия? Где-то в Англии сейчас плачет Макгонагалл. — Что ты здесь делаешь? — Ты сама просила меня помочь тебе, — напомнил Малфой. — Ты сказал, что придёшь завтра! — Я передумал. — Где Гарри? — спросила я, нахмурившись. Не могло же ещё что-то случиться за этот час? Они же не настолько идиоты? — Наверно плачет в ванной у нас в номере. — Что ты хочешь от меня сейчас? Я устала и хотела бы провести остаток дня без тебя. — Меня это не волнует, или мы начинаем сейчас, или иди умоляй Поттера, чтобы он сам помогал тебе, — раздраженно проговорил Малфой. Отличный настрой. С таким настроем он ведь легко поможет мне. Я встала с кровати, радуясь, что на мне спортивные шорты и футболка. Не хватало ещё Малфою увидеть меня в пижаме, такое я бы вряд ли пережила. Он делал мне одолжение, и мне пришлось согласиться начать сегодня, потому что он мог передумать в любой момент. Лицо Малфоя ничего не выражало, но я чувствовала, что он раздражён, что-то такое было в его позе. Я отвела его в спортивный зал, сейчас там были другие люди, но зал был заколдован так, чтобы каждый, кто пришёл заниматься, мог найти себе место. Мы с Малфоем вышли на маты в углу, и между нами и остальным залом тут же выросли стены, отделяя нас от остальных — обычное явление для индивидуальных тренировок волшебников. — Палочку на пол, Грейнджер, — сразу же приказал мне Малфой. — Ее ты использовать не будешь. Я не хотела расставаться с палочкой, но его тон явно говорил о том, что это не обсуждается. Я положила палочку на край мата, а он того же самого не сделал. Ну ещё бы. — Начнём с теории, — сразу же сказал Малфой — Что ты знаешь о Чистилище? — Будешь изображать из себя профессора Макгонагалл? — фыркнула я. Что он себе позволяет? Думает, я буду отвечать на его глупые вопросы? — Без теории не будет практики. Я не сомневаюсь в том, что ты знаешь побольше меня, но проверить стоит. Что тебе известно о Чистилище? — Малфой все не унимался. Он это серьезно? И что, я должна отвечать? Мы что, на уроке в Хогвартсе? Может, ещё руку поднять? — Я жду, Грейнджер. Я тяжело вздохнула, понимая, что он не отстанет. — Чистилище было открыто Волан-де-мортом до окончания войны, где именно он это сделал, никто не знает. Портал Чистилища динамичен, он постоянно перемещается, из-за чего его невозможно изучить. До настоящего момента неизвестно, как его закрыть. Чистилище — это параллельный мир, в котором находились твари разного вида. Есть теория, что Чистилище было создано для того, чтобы закрыть в нем большую часть нечисти от нашего мира, но кто его создал, неизвестно. О нем есть много сказаний, есть основание полагать, что Чистилище создано вместе со всем остальным в мире. Когда волшебникам стало известно о нем, Министерство начало допросы Пожирателей Смерти, они допросили всех, даже… — Я неловко запнулась. — Продолжай, — приказал Малфой, слушая меня. — Тебя… они допрашивали даже тебя, — выдохнула я. — Но в итоге оказалось, что никто из Пожирателей Смерти не знает о нем ничего. — Волан-де-морт не делился своими грязными секретами, — подтвердил Малфой. Этот разговор мне не нравился. Я вовсе не хотела это обсуждать. — Что за твари есть в Чистилище? — Фактически все. До сих пор не известно, сколько их там было и сколько вырвались на свободу. Демоны, оборотни, гули, вампиры, джины, да кто угодно, как оказалось. — Сирены, — напомнил Малфой. — Да, и сирены тоже, — я поморщилась, воспоминания о ней все ещё стояли перед глазами, это же было сегодня, черт возьми! — Как их убить? — продолжал задавать вопросы Малфой. — Каждого по своему, например вампиров… — начала я, готовая процитировать одну из недавно прочитанных книг. — На этом достаточно, я просто хотел убедиться, что ты все ещё заучка, — оборвал меня Малфой, усмехаясь. Замечательно. Просто замечательно. И на что я надеялась? — Самое главное, что нужно понимать, это то, что против большинства тварей волшебная палочка бесполезна. — И поэтому ты кинул «аваду» в сирену? — не сдержалась я. Он слишком сильно меня раздражал своим поведением. — Для волшебников не использовать магию — против природы. Поэтому при любой опасности наш инстинкт — использование волшебной палочки. Поэтому я использовал против сирены заклинание, даже полагая, что это не сработает. Мы с детства привыкли полагаться на магию даже в самых мелочах. И это самое опасное. Мы ждём, что заклинание сработает так, как мы привыкли, так, как нас давно научили. Но против большинства тварей магия бессильна, вероятно потому, что они сами существа, созданные магией. Больше нельзя рассчитывать на то, что палочка защитит тебя. Все, что у тебя сейчас есть — это твоё собственное тело. Я слушала его, осознавая, что он прав. Не было книг, которые прямо говорили бы волшебникам, что делать со всем тем, с чем мы столкнулись. Не было никакого справочника по борьбе с нечистью, а он бы сейчас очень не помешал. Малфой говорил все то, что я и так знала, но он говорил, опираясь на свой жизненный опыт. Это было неожиданно, но Малфой говорил спокойно, не язвил, не усмехался, а просто говорил так, как есть. — Большинство тварей всегда будут сильнее тебя, они будут быстрее тебя, проворнее тебя, кто-то из них может быть даже будет использовать свою собственную магию против тебя. Кто-то из нечисти обладает невероятными способностями, чтобы творить магию, им не требуется проводник в виде палочки. Магия течёт в твоих венах, а они сами сотканы из древней магии, поэтому они сильнее и опаснее тебя. Все, что у тебя есть — это ты сама. И простое оружие. Например, большинство тварей ненавидит серебро. У каждой из них есть что-то, чего она боится. Нужно просто найти это. Я полагаю, что это уравновешивает силы. Любую тварь можно убить каким-то особенным способом. — Как у сирены, с кровью ее жертв, — добавила я, кивая. Мне нравилось слушать его, пока он не вёл себя как Малфой. Забавно. — Да. Но ты просила научить тебя защищаться. И для этого ты должна уметь владеть собственным телом. Начнём с простого. Защитная стойка. Малфой встал, чуть раздвинув ноги, и поднял к груди согнутые руки. — Самое главное, это так твёрдо стоять на ногах, чтобы никто не мог сбить тебя с ног, — сообщил он. — Давай, Грейнджер, вставай. Поборов смущение, я попыталась повторить за ним. Я напряглась, делая, как он показывал. — Ноги шире, — скомандовал Малфой, обходя меня, отчего мне становилось неуютно. Не знаю, о чем я думала, прося его о помощи, — не надо так зажиматься, ты же не бревно, Грейнджер. Я прикусила язык, чтобы не ответить ему оскорблением, и поставила ноги шире. — Ты должна стоять уверенней. Перенеси всю тяжесть тела на ноги, — Малфой ходил вокруг меня, раздавая указания. — Держись на ногах. Держись на ногах? А я что по его мнению делала? В следующую секунду Малфой ударил меня по ногам, отчего я упала на маты, ударившись спиной. — Мог бы и предупредить, — пожаловалась я, морщась от боли. — Предупредить? А вампир станет тебя предупреждать, значит? — Малфой протянул мне руку, и я схватилась за его руку, ожидая, что он поможет мне встать на ноги. Он потянул меня на себя и в следующий момент грубо оттолкнул меня назад, отчего я опять упала. — Не жди, что тебе помогут, Грейнджер, — бросил он, отходя от меня. Я поднялась на ноги так быстро, как только могла. Мы продолжали ещё несколько раз. Но, чтобы Малфой мне не говорил, и что бы я не делала, он каждый раз сбивал меня с ног, и я не смогла устоять на ногах ни разу. Через какое-то время мы оба уже были достаточно раздражены, а я стала его ненавидеть. — Это было просто чудовищно, — прокомментировал Малфой, разочарованно смотря на меня. — Ты просто безнадёжна, Грейнджер. Я не понимаю, зачем с тобой вожусь. Мне надоело терять время. Он развернулся, чтобы уйти, очевидно сдаваясь. Он сдался, не давая мне и шанса. Я была так зла на него за то, что он требовал так много, и на себя, за то, что была такой слабой и беспомощной. Не подумав о последствиях, я бросилась на него, пока он находился ко мне спиной, и запрыгнула на него, хватая его за лицо. Не знаю уж, чего я планировала этим добиться, но я была так зла, что меня это не интересовало. Он покачнулся, и я дернула его назад. Мы вместе упали на маты, его тело больно ударилось о мое, и только тогда я его отпустила. Чертов Малфой. — Это было неожиданно, — проговорил Малфой, сползая с меня и перекатываясь на матах. — Тебе разве не известно, что к врагу нельзя поворачиваться спиной, Малфой? — отозвалась я, тяжело дыша. — А ты не так безнадёжна, как я думал, — был вынужден признать он, вставая, и я засчитала это как свою маленькую победу. Мне удалось опрокинуть его, пусть даже я сделала это не совсем честно. Я поднялась на ноги. — Защитная стойка, Грейнджер. Ещё раз. И мои мучения продолжились.

***

Драко Я вернулся через два часа, когда день уже клонился к закату, а Поттер все ещё сидел в номере с нахмуренными бровями. Я даже подавил желание сразу же уйти, потому что снова слушать его истерики не было никакого желания, да и необходимости тоже не было. — Ладно, Малфой, я был не прав, — медленно проговорил Поттер, ввергая меня в шок, — ты правильно сделал, что позвал Гермиону. Я знаю, что у тебя не было других вариантов. Но давай в следующий раз обойдёмся без этого. — Ого, — я присвистнул, — и как долго ты это репетировал? — Практически с того момента, как ты ушёл, — признался Поттер, продолжая меня удивлять. Я издал смешок, и он заметно расслабился. Очевидно, что эти слова дорого ему стоили, и, видимо, моя реакция его устроила. Значит, он у нас отходчивый. — Я услышал тебя, Поттер, — сказал я, потому что Поттер сделал над собой усилие и даже выдал из себя что-то, отдаленно похожее на извинение. — Но ты должен понимать, что Грейнджер уже большая девочка. Она сама может выбирать, что ей делать. — Ты этого не понимаешь, Малфой, — устало проговорил Поттер, снимая очки и потирая глаза. — Для нас это не вопрос выбора. Для тебя это выглядело как выбор: спасать меня или сообщить Кингсли и уйти. Но для меня, Гермионы и Рона выбора не было никогда. Это скорее необходимость, то, что ты будешь делать в любом случае, потому что другого варианта не существует. Гермиона бы пошла спасать меня в любом случае, даже не задумываясь. Она бы пошла спасать меня, даже если бы заранее знала, что при этом умрет. Я не могу позволить ей этого. Вау, душераздирающая преданность. И до ужаса глупая. Но говорить это я не стал, чтобы снова не залезть с Поттером в скандал. — Хорошо, не будем больше лезть к Грейнджер, — согласился я. Я не чувствовал никакой вины от того, что врал ему в лицо. — Малфой, насчёт сирены. Я не хотел говорить все это про тебя, я так даже не думаю, — продолжал Поттер. — Расслабься, Поттер, у меня не такая тонкая душевная организация, как у Грейнджер, твои слова меня не трогают. Как будто я не привык к бреду, который ты постоянно несёшь. На этом этот странный разговор был окончен. На протяжении оставшегося дня мы ещё два раза попытались связаться с Бруствером, но он не ответил, что не могло не беспокоить. Поттер вообще порывался кинуться в Министерство, чтобы проверить, все ли там в порядке, если в современных реалиях вообще можно было считать, что что-либо могло быть в порядке. Мне пришлось напомнить ему о том, что портключ в Англию использовать можно только в самом крайнем случае. Кроме того, существовал определённый протокол, согласно которому, если Бруствер не выходил на связь в течение суток, нужно будет связаться с его заместителем, который будет отдавать приказы вместо него в случае чего. Сутки Бруствера ещё не истекли, и повода для невменяемой паники Поттера пока ещё просто не было. — А если им нужна помощь? — никак не мог угомониться Поттер, нервно расхаживая по номеру. Очевидно, после всего пережитого он просто не мог вести себя спокойно, желая броситься на амбразуру, чтобы хоть как-то себя реабилитировать. Ну ещё бы, Поттер же только что обнимался с сиреной, пытался убить Грейнджер и едва нас всех не угробил. — И мы с тобой вдвоём, конечно же, сможем победить вселенское зло? А сотня охотников Англии сейчас просто шляется без дела, ожидая, когда мы вытащим их из дерьма? Не драматизируй, Поттер. Даже если что-то и случилось, они и без нас справятся, или ты думаешь, что без твоей надоедливой персоны ничего в Англии не происходит? — Я не понимал, почему у Поттера все всегда крутится вокруг него одного. Серьезно, кем он себя считал? Он конечно победил Волан-де-морта и все такое, но уж не был самым выдающимся волшебником всех времен и народов. Ему бы лучше поупражняться в самоконтроле, потому что эти его перепады настроения невероятно бесили. Сколько эмоций может испытывать один человек за день? Сначала Поттер был подавлен, расстроен из-за произошедшего с сиреной, потом был зол, что я впутал во все это Грейнджер, потом был готов извиняться за своё поведение, а теперь вот его трясло от желания броситься спасать мир. — Но если им нужна помощь… — продолжал Поттер, даже не подумав о том, чтобы придумать какие-то новые, хоть сколько нибудь адекватные аргументы. — Захлопнись, Поттер, серьезно, — прервал его я, уже даже неизвестно в какой раз проклиная Бруствера за его идею отправить нас с Поттером в Америку в качестве напарников. Почему из нас двоих думать мог только я? Поэтому Поттер здесь со мной? Потому что думать Поттер не мог, и кто-то должен был делать это за него? Мечта всей моей жизни, не иначе. — Хорошо, подождём до утра, но если ничего не изменится, мы вернёмся в Англию, — решил наконец Поттер. Я согласился, потому что это означало, что он наконец заткнется. Остальная часть дня прошла спокойно, хоть Поттер и раздражал своими резкими, нервными движениями, иногда мечась по номеру. Мы сходили на ужин в ближайший ресторан, и я был несказанно рад нормальной еде, а Поттер даже вёл себя относительно спокойно и старался не выдаваться своё излишнее беспокойство. Что-то я сомневаюсь, что Бруствер бы вёл себя также, если бы мы с Поттером не вышли на связь пару раз. — Думаешь, она простит меня? — спросил Поттер уже вечером, когда мы ложились спать. Он задал вопрос так неожиданно, учитывая, что мы не разговаривали последние сорок минут, каждый занятый своими делами. Я даже не сразу понял, о чем он. — Гермиона. После всего, что я сказал ей, она простит? Да уж, нашёл у кого спрашивать. Я не припомню, чтобы когда-либо переживал насчёт того, сможет ли кто-то меня простить. Мне и извиняться то никогда не приходилось, если того не требовали правила приличия. Но это было так давно. Что касается Поттера и Грейнджер со всеми их запутанными отношениями, которых я совершенно не понимал, то я уж точно не планировал в них сейчас копаться. — Поттер, я слышал, как она приняла твои извинения ещё утром, — ответил я, отворачиваясь. — Я знаю. Но этот ее затравленный взгляд, когда я говорил все те ужасные вещи… — Поттер сглотнул. — Все здесь прекрасно понимают, что это был не ты, а сирена. Грейнджер уж точно никогда не была глупой, она на это не купилась. Не знаю уж, зачем ты заставляешь меня это говорить, но, очевидно, ты просто хочешь от кого-то это услышать. Между вами годы извращённой, безумной дружбы, какая-то пара фраз, брошенных из-за магии какой-то твари вряд ли смогут это изменить, — я не врал, говоря это. Я правда так думал. Мне это было не понять, но даже для меня все это было вполне очевидно. — Спасибо, Малфой, — облегчение Поттера было почти осязаемым. — Но если ты сейчас соберёшься плакать, Поттер, я не собираюсь вытирать тебе сопли, — резко отозвался я, потому что для меня подобных разговоров было более чем достаточно. Поттер очень плохо на меня влиял. На следующее утро к облегчению Поттера Бруствер вышел на связь, сухо и без особых подробностей сообщил, что на Лондон напал демон, но сейчас все улажено и беспокоиться не о чем. И нет, нам не нужно возвращаться из-за этого, у нас есть своё важное задание, хоть пока и непонятно где нам искать нужного демона. Мы с Поттером рассказали про ситуацию с сиреной. Бруствер похвалил нас за инициативу, но посоветовал в следующий раз, когда мы найдём новое дело, сообщить об этом ему прежде, чем все пойдёт под откос. После этого Бруствер сообщил, что он в ближайшее время найдёт нам новое дело, а сегодня у нас может быть выходной. Кому он был нужен, этот его выходной в этой стране. И что нам делать весь день? Какое-то время Поттер выносил себе, а заодно и мне, мозги на тему: захочет ли Грейнджер видеть его так скоро, или стоит подождать ещё пару дней? Его всерьёз беспокоило, не пошлёт ли она его сразу, как увидит. Слишком много драмы. Так ничего и не решив окончательно, Поттер выбрал альтернативный вариант: он отправился навещать Уизли в больнице, причём вчера он даже и не вспомнил о своём втором порт-ключе в Лондон. Он даже звал меня с собой, но на такое я бы уж точно не согласился. Ещё мне не хватало сидеть и плакать у кровати Уизли. Для меня было более чем достаточно Поттера и Грейнджер. Я решил отправиться к последней, раз заняться мне было больше нечем. Мне нравилось ее бесить, что уж тут скрывать. Если с Поттером у нас был установлен временный, вынужденный мир, то Грейнджер, на которую можно было срываться, была для меня как глоток свежего воздуха. Через двадцать минут я схватил ее за плечи в коридоре Университета и резко приложил лицом к стене, прижимаясь к ней так, чтобы она не могла двинуться. Она вскрикнула от страха, но больше ничего сделать не смогла, просто не успела. В коридоре кроме нас никого не было, потому что Грейнджер вышла из кабинета последней, наверняка зацепившись языками с кем-нибудь из преподавателей. Мне пришлось прятаться в нише стены и терпеливо ждать, когда все ее одногруппники пройдут мимо. В мои планы не входило нападать на неё так внезапно, но она так долго торчала в кабинете, что мое терпение лопнуло. — Ай! — воскликнула Грейнджер глухо, разговаривая со стеной. — Ты ведь знаешь, что причинять мне боль необязательно?! — О какой боли ты говоришь? — усмехнулся я. Я даже не прилагал усилий, о причинении ей боли не было и речи. Она попыталась пнуть меня, но я увернулся. Слишком примитивно даже для нее. — Отпусти меня! — возмущению Грейнджер не было предела, она буквально кипела яростью. — Вампира тоже об этом попросишь? — спросил я, продолжая удерживать ее у стены. — Может, начнёшь плакать перед ним? — И зачем же вампиру подкрадываться ко мне в Университете, полном волшебников? — Грейнджер попыталась дернуться, но я не дал ей сдвинуться с места, она даже голову не могла повернуть. — Отпусти меня, нас может кто-то увидеть! Сейчас большая перемена, идиот! Не то, чтобы это не приходило мне в голову, просто мало волновало, если кто-то меня здесь увидит. Я только сейчас оглядел Грейнджер, прижатую к стене, на ней была форма Университета: белая рубашка с короткими рукавами и синяя юбка чуть выше колена. Все девушки здесь так ходили. Никакой индивидуальности. Очевидно, что здесь не было никаких заметных разделений на факультеты. Грейнджер снова попыталась пнуть меня, юбка на ее правой ноге чуть задралась, и я уставился на коричневое кружево ее чулка. Чулки, вашу мать! Так как я продолжал неизвестно зачем пялиться на ее ноги, ей удалось дернуться и высвободиться из моей хватки. Она резко отошла от меня на несколько шагов. — Что? С чего это ты так резко меня отпустил? — не поняла Грейнджер, недовольно смотря на меня. — Если ты и дальше хотела целоваться со стеной, то всегда пожалуйста, — отозвался я, пытаясь скинуть с себя наваждение. — Зачем ты притащился посреди учебного дня? — продолжала выражать недовольство Грейнджер. — Я уже сказал тебе, что сам буду выбирать время, — напомнил я. — Из-за тебя мне придётся снова пропустить занятия! — судя по ее лицу, это был как минимум конец света. Ой да ладно, как будто за последние дни она их не пропускала! — Выбирай, — я пожал плечами. Мне нравилось приходить внезапно и мешать ее планам. Меня веселил тот факт, что она вынуждена пропускать из-за меня занятия. Наверно ночью ей придётся сидеть в библиотеке и наизусть учить то, что она пропустит. — Ладно, — с досадой проговорила Грейнджер, еле сдерживаясь, чтобы не зарычать, — но сначала мне нужно переодеться. Это была отличная идея, потому что я не хотел снова отвлекаться на ее ноги, которые по какой-то непонятной причине стали меня интересовать. Я согласно кивнул. — И это все? Даже не будет лекции на тему: «вампир не будет ждать, когда ты переоденешься»? — Грейнджер первой двинулась по коридору в сторону своей комнаты. Я последовал за ней. Мы проходили мимо студентов, но никто особо не обращал на нас внимание, все были заняты своими делами. — Почему мне удаётся беспрепятственно передвигаться по университету? — спросил я, задумавшись над никчемной защитой этого заведения. — Я думал, разрешение ты выбила только для Поттера. — Не для Поттера, а для себя, — поправила меня Грейнджер. — Мне удалось уговорить их на отмену некоторых ограничений для использования мною магии. Скажем так, мне позволено чуть больше, чем другим. Поэтому, когда я создала для тебя порт-ключ сюда, защитная магия Университета приняла тебя. — И зачем бы им давать тебе такую свободу действий? — Личная просьба Кингсли, я уже говорила, — напомнила Грейнджер. Я подумал о том, что Бруствер уж слишком много ей позволял. Ради неё договариваться с Университетом другой страны? Интересно. — А вообще, как ты нашёл меня? Я прикинул, стоит ли мне сообщить ей, что я рылся в ее вещах в ее комнате и нашёл ее расписание? — Я видел твоё расписание, — сообщил я. — Когда? — глаза Грейнджер подозрительно сузились. — Вчера, — соврал я, не желая признавать тот факт, что я спокойно лазил в ее комнате. На ее двери была защита, но я с легкостью ее снял, планируя притворяться в случае чего, что это ее соседка не закрыла дверь. Мы дошли до ее комнаты, и она захлопнула дверь перед моим носом, обнаружив, что защита с нее снята. Когда она вышла в коридор, переодевшись в спортивные штаны и футболку, она все ещё выглядела разозлённой. — Не смей больше лезть в мою комнату, — отчеканила Грейнджер, и я лишь закатил глаза. — Как будто там есть что-то интересное, — ответил я. Когда мы пришли в спортивный зал, там почти никого не было, потому что все были на занятиях. Грейнджер положила палочку на маты и встала напротив меня, выглядя невероятно решительной. Решив с ней не церемониться, я сбил ее с ног незаметно брошенным заклинанием. — Какого черта? — заорала Грейнджер, приподнимаясь на локтях и смотря на меня так, словно она была готова убить меня. — Ты же сказал, что мы не будем использовать палочки! — Я сказал, что это ты не будешь использовать ее! Большая часть тварей обладает магией. — И как я должна противостоять магии без палочки? — возмущалась Грейнджер. Она потянулась к своей палочке, но я пнул ее на соседний мат, не забыв при этом слегка наступить Грейнджер на пальцы. — Ай! Ты просто урод! — Хватит ныть! Вставай! — приказал я. Я не мог не признаться самому себе, что мне нравилось то, как легко я мог вывести ее из себя. У меня не было намерения причинять ей боль, но научить ее чему-то, не прикасаясь к ней, я не мог. Она встала, сжав зубы. Ее злость можно было потрогать руками: она висела в воздухе между нами. Правильно, пусть злится. — Защитная стойка, Грейнджер, — напомнил я, и она сразу же встала, раздвинув ноги и напрягаясь. Она была слишком напряжена для того, чтобы стоять правильно, но все-таки с прошлого раза она хоть чему-то научилась. Я оказался возле неё и сделал выпад, она внезапно дёрнулась влево, и мне не удалось сбить ее с ног. Это было вовсе не то, чему я ее учил. Вместо того чтобы пытаться устоять на ногах, она трусливо отпрыгнула от меня. Но она хотя бы успела отпрыгнуть до того, как я добрался до неё. — Это что сейчас было? — спросил я недовольно, наступая на неё, пока она стремительно отступала назад. — Импровизация, — отозвалась Грейнджер, вскидывая подбородок. Я дёрнулся к ней, и она отскочила назад, врезавшись в стену спиной с такой силой, что из ее лёгких выбило весь воздух, я слышал ее резкий выдох. Вот это идиотизм. Наверняка ей было очень больно. Но она упрямо смотрела на меня, пытаясь восстановить дыхание. — Решила сама себя покалечить, Грейнджер? — не содержавшись, я хмыкнул. — Просто… не хочу… чтобы… ты трогал… — слова Грейнджер выплёвывала с трудом, потому что никак не могла выровнять дыхание. Я громко фыркнул, резко придвигаясь к ней и хватая ее за плечи. Правое предплечье я прижал к ее шее, не давая ей двигаться. Я не давил, чтобы она могла продолжать дышать, но паника все равно на миг отразилась в ее глазах. Что она вспомнила? Как Поттер недавно душил ее? — Когда кто-то прижимает тебя к стене и держит за горло, — проговорил я ей в лицо. — Используй ноги, — я положил руку ей на бедро и медленно поднял, показывая движение. Ей просто нужно было пнуть меня между ног, разумеется, показывая ей это, я не планировал, что она пнет меня, но Грейнджер проследовала за моим движением, и ей почти удалось пнуть меня, но я успел отодвинуться. — Правильно. Вот так. Или используй руки. Сделай что-нибудь неожиданное, тебе нужна всего секунда, чтобы освободиться. Твой соперник должен быть чем-то резко отвлечен. В следующий момент Грейнджер удивила меня, резко ударив меня обеими руками по ушам с обеих сторон, отчего меня на секунду оглушило, и она смогла выбраться, пролезая под моей рукой. — Примерно так? — невинно спросила она, явно довольная собой, пока я разминал шею. — Неплохо, — признал я. На самом деле все было плохо: я даже почти не давил ей на горло, стоял в шаге от неё, не пытался удерживать ее руки. Никто из тварей не станет так церемониться с ней. Она будет уже мертва. Не давая ей возможности больше наслаждаться своими сомнительными успехами, я сделал один резкий выпад, ударив ее ребром ладони сначала по животу, а потом по внутренней стороне коленей, отчего ее ноги согнулись, и она повалилась на маты, вскрикнув. Я оказался прямо на ней, придавив ее своим телом, уткнувшись носом ей в шею. — Я укусил тебя, ты мертва, — сообщил я, пока Грейнджер принялась дёргаться всем телом подо мной, пытаясь освободиться. — От одного укуса вампира не умирают, — прошипела Грейнджер. — Разумеется нет, он выпьет всю твою кровь до капли, — согласился я, — но я не планирую это демонстрировать. Грейнджер внезапно замерла, прекращая попытки выбраться, и мне даже стало интересно, что она соберётся делать, когда я почувствовал резкую боль в области шеи. Она укусила меня, черт возьми, и укусила очень больно. Мне пришлось дернуться назад, чтобы остановить боль, и она отпустила меня, когда я уселся на маты, схватившись за поврежденный участок кожи. — Охренела? — я уставился на неё. Спасибо хоть крови не было. — Я же должна была как-то выбраться. — Сделай такое с вампиром, и станешь одной из них, — я все ещё был в шоке от ее неадекватного поведения. Ей снова удалось меня удивить. Это последнее, что я ожидал. — Ты же не вампир, — Грейнджер пожала плечами, садясь и выпрямляясь. Я поднялся на ноги. Я не мог не признать, что она нестандартно мыслит. Это могло и не сработать с какой-нибудь тварью, но срабатывало со мной. — Защитная стойка, Грейнджер, — бросил я, когда она встала, вновь надвигаясь на неё. Через полтора часа, когда мы оба тяжело дышали, а моя футболка прилипла к телу от пота, я решил, что на сегодня достаточно. Грейнджер выглядела злой, и ее тело наверняка болело от моих бесконечных ударов, которые ей так и не удавалось отразить несмотря на то, что я десять раз показал ей, как правильно перехватывать руки. Ей не нравилось, когда у неё что-то не получалось, она забавно краснела и пыхтела от злости, но сказать мне ничего не могла, ведь это все было ее идеей. Она выглядела так, словно я был последним подонком на этой планете, а я даже почти не прилагал усилий и уж тем более не применял к ней силу. Не стал бы я всерьёз избивать ее, когда она даже на ногах еле держалась. Вернувшись в отель, я обнаружил, что Поттер до сих пор не вернулся, и отправился в душ, чтобы освежиться. — Ради Мерлина, Малфой, — Поттер уставился на меня, когда я вышел из ванной в одном полотенце на бедрах. — Неужели ты даже не можешь убрать все эти следы от своих похождений? Его недовольное выражение на лице я встретил непонимающим взглядом. О чем он вообще говорит? Поттер закатил глаза и указал на свою шею, и только тогда до меня дошло, что, очевидно, на моей коже остался след от укуса Грейнджер, о котором я попросту забыл. И о чем подумал Поттер? Что я развлекался с какой-то девушкой и позволил ей оставлять следы на моей шее? За кого он меня принимает? Хмыкнув в ответ, я вернулся ванную комнату и посмотрел на своё отражение. На левой стороне моей шеи красовался синеватый след от зубов Грейнджер. Психованная женщина.

***

Гарри На третьей недели пребывания в Америке я стал замечать это. Бесполезные, абсолютно ненужные моему мозгу мелочи. Я стал замечать мелочи, из которых состоял Малфой. Например, я знал, что он очень мало спал, засыпая ближе к утру, и при этом не чувствовал себя уставшим от недосыпа. Он ненавидел бургеры, но если ему приходилось есть их, он вытаскивал из них все, кроме мясной котлеты. Он не любил разговаривать о себе, но при этом считал себя лучше всех людей в мире. У него определённо не было никотиновой зависимости. Он курил маггловские сигареты когда ему было скучно или когда он злился, но уж точно не бегал курить раз в час. Также я заметил, что на его правом запястье красуется тонкий серебряный браслет, который представлял собой тонкую линию, и он никогда его не снимает. Я пытался припомнить, был ли он у него в школе, и вроде как мне помнилось, что он носил его всегда. Не то, чтобы я следил за ним в школе, просто всегда автоматически бросал на него взгляды в Большом Зале или на парах, чтобы проверить, не задумал ли он какую-нибудь очередную гадость. Сейчас же я просто не мог не обращать на него внимания, потому что мы находились рядом все время. Кроме всего этого я также стал различать его настроение. Иногда он вёл себя странно, почти отрешённо, его взгляд ничего не выражал, и он как будто бы замирал, провалилась в свой собственный мир. Я даже подумал, что может быть он так медитирует или что-то в этом роде. Кто знает, может он стал буддистом. Это происходило не часто и длилось десять — пятнадцать минут, а потом он вновь становился собой. Я ничего не спрашивал, да и Малфой не планировал со мной это обсуждать. Кингсли связался с нами на следующий день, но дела для нас у него по-прежнему не было, поэтому он просто сказал нам ждать. Малфою такой расклад не нравился. Мне тоже, но недовольства я не выражал. Внезапно зазвонил мой маггловский телефон, и мы с Малфоем одновременно вздрогнули. — Алло? — ответил я на звонок. — Привет, это Роджер, — сообщил мне смутно знакомый голос. Я вспомнил, что дал свой номер магглу из полиции, когда мы расследовали дело сирены. — А, да, — отозвался я, не представляя себе, зачем он может мне звонить. — Вы просили звонить вам, если произойдёт что-то странное. Кое-что произошло. Я такого никогда раньше не видел. Вас это может заинтересовать, — сказал Роджер напряжённым голосом. Малфой наблюдал за тем, как я беру маггловскую ручку и записываю адрес на газете. — Хорошо, мы приедем, — сказал ему я и положил трубку. — Что это было? — спросил Малфой. — Это тот маггл, которого я заколдовал, когда мы были на прошлом месте преступления, — объяснил я. — И зачем он с тобой связался? — спросил Малфой, нахмурившись. — Он сказал, что произошло кое-что странное. Очень странное для его понимания. Он не смог объяснить, сказал, что мы сами должны это увидеть. — Мы теперь бежим на помощь магглам, когда они что-то не понимают? — Малфой поморщился. Такая перспектива его не обрадовала. Я сам не понимал, причём здесь мы. — Нужно проверить, — неуверенно проговорил я. — В прошлый раз, когда ты решил проверить, ты стал обниматься с сиреной, — напомнил Малфой. Его напоминания вовсе не требовалось, я и так достаточно ненавидел себя за это. — Нам все равно придётся проверить, — настаивал я, потому что другого варианта не видел. Если кому-то нужна наша помощь, мы должны ее предоставить. Мы ведь за этим здесь, разве нет? — Бруствер сказал, что нужно обо всем сообщать ему, — напомнил Малфой упрямо. — Пока не о чем сообщать. Давай сначала выясним, в чем дело, — предложил я. Малфой не выглядел убежденным. Он собирался спорить — я видел это по его лицу. Ему даже не требовалось это говорить, я стал прекрасно понимать его без слов. — Давай просто проверим, — быстро добавил я, вложив в свои слова уверенность. — Зачем? — не понимал Малфой. — Магглы теперь не могут справиться без нас? — Я могу пойти и один, — сообщил я, пожав плечами. Я двинулся к двери, не ожидая от него ответа. Он мог упрямиться сколько угодно, но я все равно собирался поступить по-своему. Вовсе не обязательно, чтобы он шёл со мной. Я мог проверить все и самостоятельно. — Какой ты все-таки твердолобый, Поттер, — закатив глаза, Малфой двинулся за мной, очевидно решив не оставлять меня одного. Я лишь усмехнулся. Что бы он не думал, он не хотел бросать меня. Мы вышли на улицу, после чего трансгрессировали в центр города, где уже раньше были, и я сверился с картой, чтобы найти нужную улицу. Остальную часть пути мы прошли пешком. Идти было недалеко. Мы шли молча, каждый думая о своём. Я прикидывал, что такое могло опять случиться, если маггл позвонил мне, чтобы мы помогли ему разобраться. Моя магия видимо вселила в него уверенность, что мы какие-то агенты спецслужб, которые могли разобраться в чем угодно. Для того чтобы найти нужный дом, карты не требовалось, возле него стояло несколько полицейских машин, вокруг которых уже собрались зеваки, желающие узнать подробности произошедшего. Мы подошли ближе, и я заколдовал полицейских, чтобы нас без лишних вопросов пропустили за красную ленту. — Вы пришли, — облегчение на лице Роджера, когда он встретил нас на пороге дома, читалось в его взгляде. Да что же такое случилось. — Что здесь произошло? — сразу же спросил я, проследовав за ним по коридору к лестнице, где эксперт снимал отпечатки пальцев со стены с фотографиями. — Мы точно не уверены, — ответил Роджер, вздохнув. Мы поднялись вслед за ним по лестнице и направились в комнату, очевидно, в спальню. Он больше ничего не говорил, предоставив нам самим возможность оглядеть место преступления. Когда я вошёл в спальню, первое, что бросилось мне в глаза, это следы крови на полу. Я поднял глаза и уставился на два обнаженных тела на кровати. Крови здесь было слишком много. Мужчина и женщина, все в крови, лежали на кровати, обнявшись. Подойдя ближе, я обнаружил, что у каждого из них на теле частично не хватает кожи, она была словно оторвана, кое-где я видел выступающие кости. Я не знаю, как правильно это описать, но складывалось впечатление, что жертвы словно пытались съесть друг друга. Их голые тела слились воедино, на плечах, руках, шее и лице было кровавое месиво, они как будто бы отгрызали часть друг друга. Никогда раньше я такого не видел. Их поза была… достаточно интимной. Словно они занимались сексом. Их одежда была разбросана по комнате, на ней виднелись следы крови. Крови было слишком много, очевидно, что они умерли от ее потери. Другого объяснения не было. Что все это значит? Я совершенно ничего не понимал. — Эти двое, со слов их знакомых, вчера ходили на первое свидание, после чего пришли сюда. Видимо, они не смогли сдержать свою страсть… — Роджер внезапно запнулся, — я не знаю… видимо они… они убили друг друга, пытаясь друг друга съесть? Пока занимались сексом… Я уставился на него, пытаясь понять смысл его слов. Что? Люди убили друг друга в пылу страсти? Такое вообще бывает? Это что-то новенькое. И что-то крайне омерзительное. Я пытался вспомнить, слышал ли я когда-либо о чем-то подобном. Что все это значит? Какая тварь на такое способна, и в чем был смысл? — Эти двое продолжали пытаться съесть друг друга… они не останавливались до тех пор, пока не убили друг друга. Их убила бешеная страсть. Буквально. Слова Роджера я слышал, просто никак не мог их осознать. Я не знал, что я мог на такое ответить. Это выходило за рамки всего самого странного, что я когда-либо встречал. Я оглянулся на Малфоя. Его лицо ничего не выражало, пока он пялился на два голых, изуродованных трупа, но в его глазах я видел такое же недоумение, какое испытывал я сам. — Ты когда-нибудь такое видел? — спросил я, прекрасно зная ответ на свой вопрос. Мне просто нужно было начать как-то обрабатывать информацию. — Нет, — голос Малфоя был напряжен. Он отвернулся от омерзительного зрелища и оглядел комнату внимательным взглядом, пытаясь найти хоть что-нибудь. Я последовал его примеру, но ничто в комнате не могло ничего объяснить. — У вас есть какие-нибудь идеи? — с надеждой спросил Роджер. Мне стало даже жаль его, он столкнулся с тем, что никак не мог контролировать, с чем никак не смог бы бороться. Но у меня не было для него ответов, как бы сильно я не хотел ему помочь. — Мы можем сами осмотреться здесь? — с нажимом спросил Малфой, намекая на то, что нас следует оставить здесь одних. Роджер все понял, дав команду остальным полицейским, и они оставили нас вдвоём. Малфой сразу же приблизился к кровати, разглядывая повреждения на трупах. Я оставил это ему, потому что приближаться к ним не было никакого желания. — У женщины прокушена сонная артерия, — сообщил Малфой. — У мужчины… черт, я даже не знаю, что именно у него случилось, здесь столько укусов, Мерлин, даже до костей. — Думаешь, здесь не было никого третьего? — спросил я, не особенно надеясь. — Я не уверен, но кажется, нет. Маггл прав. Они загрызли друг друга. Что за извращение? Это ведь не какие-то маггловские штучки? — Нет, Малфой, магглы так не делают, — резко отозвался я. — Черт, Поттер, похоже ты прав. Это какое-то магическое дерьмо, — Малфой отошёл от кровати и повернулся ко мне. — Что будем делать? — спросил я. — Не знаю. Сообщим Брустверу, посмотрим что-нибудь в книгах, у меня с собой есть несколько. Черт. Малфой выглядел также беспомощно, как и я. Мы снова столкнулись с тем, о чем не имели понятия. Я даже примерно не представлял, в какую сторону думать. Тварей было так много, но я даже не мог предположить, кто мог сотворить такое и зачем. Мы ещё раз осмотрели комнату, но ничего полезного никто из нас не заметил. Оставаться здесь не было смысла, поэтому мы поспешно покинули дом, к большому разочарованию Роджера, который надеялся, что мы решим все за него. На улице вокруг дома столпилось много людей, которым было любопытно, что произошло, здесь были даже репортёры, но полицейские не пропускали их за пределы ленты. Мы одновременно нагнулись, чтобы пройти под лентой, и медленно двинулись от толпы вниз по улице, чтобы найти безлюдное место, где можно было трансгрессировать. Омерзительное зрелище стояло перед глазами. Как бы я хотел больше никогда ничего подобного не видеть. — Может, это сирена? — выдавил я из себя, поморщившись. — Ещё одна? Думаешь, они живут группами? — удивился Малфой. — Я понятия не имею, — я пожал плечами. Я ничего не знал о сиренах, кроме того, что на меня действует их паскудная магия. — Просто это… я не знаю… это выглядит так, как будто эти двое изнемогали от страсти или, может быть, любви? — Если это и есть любовь, то я воздержусь, — откликнулся Малфой холодно. — Да брось, — я закатил глаза, — разумеется, любовь не такая. Ты что, никогда не влюблялся? — вопрос вырвался из меня прежде, чем я успел подумать, кому его задаю. Не особенно уместно сейчас было говорить об этом, но мне бы не помешала доля нормальности, хотя бы в разговоре. Мы могли и дальше обсуждать увиденное, но так ни к чему бы и не пришли, потому что у нас было слишком мало информации. Поэтому я просто попытался отвлечься. — Необходимости не было, — ответил Малфой таким тоном, что я хохотнул. Кто вообще отвечает на этот вопрос так? Это же просто нелепо. Какая может быть необходимость в любви? Он думает, это случается по желанию? — Серьезно? А мне казалось, что в школе ты встречался с Паркинсон, — продолжал я, сам не зная почему развивая эту тему. — И что? В этом не было ничего, связанного с любовью, — как ни странно, Малфой спокойно поддерживал разговор, и мне показалось, что он говорит честно. — Знаешь, Малфой, однажды ты влюбишься, и все те эмоции, которые были до этого тебе чужды, буквально разорвут тебя. — Очень в этом сомневаюсь, — презрительно ответил он, словно даже не рассматривал такую возможность. — Что насчёт тебя, Поттер? Мне казалось, ты встречался с младшей Уизли. — Какое-то время да, — сказал я. Мы с Джинни действительно любили друг друга, и мне даже казалось, что это будет навсегда, — мы были вместе после войны, и все было хорошо. Но когда началась история с Чистилищем, и я стал добровольцем, Джинни просто не смогла с этим смириться. Она достойна большего, чем это. Она хотела быть самым главным в моей жизни, а я так просто не мог. Не то, чтобы не хотел, просто… я просто так не мог. Даже если бы не было Чистилища, я бы стал Аврором и все равно бы каждый день пытался спасти мир. Я знаю, ты думаешь, я больной, но это просто то, кто я. Я не могу сидеть в стороне. Как ни странно, Малфой не стал надо мной смеяться, он просто молча слушал меня, пока я зачем-то делился с ним чем-то очень личным. — И что, она бросила тебя? — спросил он через какое-то время. Мы продолжали идти вдоль маггловских домов. — Это было обоюдным решением, но все равно было очень болезненно. Просто это видимо не то, что нам обоим нужно. Любовь — это когда тебя принимают таким, какой ты есть, а не пытаются тебя переделать. Малфой скривился, словно эта тема была ему неприятна. Я подумал, что мы на этом закончили. — Тогда почему не Грейнджер? Разве она не понимает тебя, как никто другой? Я усмехнулся. Это было правдой. — Гермиона мне как сестра. Она — мой самый близкий человек, моя семья. Не то, чтобы Рон не моя семья. Конечно, он тоже. Просто когда мы искали крестражи… Гермиона была единственной, кто безоговорочно в меня верил. Когда Рон ушёл… она, она осталась со мной, она даже не сомневалась. Она продолжала верить в меня даже тогда, когда я сам уже не верил. Она спасла меня. — Это… — Так трогательно, — внезапно раздался позади нас незнакомый мужской голос, отчего мы оба вздрогнули и сразу же обернулись на говорящего. Позади нас стоял незнакомый нам мужчина со смуглой кожей и чёрными кудрявыми волосами. Он был одет в чёрный костюм и лакированные туфли, на такой жаре ему должно было быть жарко. Его глаза скрывали чёрные очки. Мы с Малфоем оба, как по команде, достали свои палочки и направили на него. Он шёл за нами. Преследовал нас. А мы даже этого не заметили. — Ты кто такой? — спросил Малфой недоверчиво. — Волшебники среди обычных людей? Занятно, — проговорил мужчина. — Я думал, волшебников здесь нет. — Это ты убил тех людей? — догадался я. Скорее всего, он все это время находился среди зевак вблизи места преступления. Кто он такой? Меня невероятно раздражало, что большинство тварей выглядит как обычные люди, и их невозможно идентифицировать. В нем не было ничего необычного, что могло бы дать хоть какую-то подсказку. Единственное, что было понятно — он опасен. — Ого, среди вас есть догадливые, — весело отозвался мужчина. — Это только начало. Я только начал. Я должен быть поблизости, чтобы упиваться своими стараниями. Мне нужны новые жертвы, а вы двое как раз для этого подходите. Не знаю уж, кто он такой и зачем все это говорил, но меня передернуло от происходящего. Кем бы он ни был, его нужно было срочно остановить, пока смерти не продолжились. — Что ты за тварь? — спросил Малфой напряжённо. — Тварь? Вы так нас называете, идиоты? — мужчина хохотнул. — Вы настолько ограниченные, не видите дальше своего носа. Малфой решил, что этого всего для него достаточно. Не было необходимости продолжать слушать его, не было необходимости тратить время. Малфой двинулся в сторону мужчины, наступая на него. Тот начал отступать, смеясь над его попытками. Я последовал примеру Малфоя. Малфой дёрнулся в его сторону, и мужчина выбил из его рук палочку, которая покатилась по улице. Я кинулся к ним на помощь Малфою, раздумывая над заклинанием, которое могло бы сработать. Малфой внезапно сбил мужчину с ног, и тот повалился на землю, хватаясь за его плечи. Они рухнули на землю, и следующий момент Малфой вонзил клинок в сердце мужчины. Через секунду он исчез, превратившись в гору пепла, в которую Малфой угодил лицом. Я даже не понял, что именно произошло. — Черт, — выругался Малфой, приподнимаясь на локтях и вытирая лицо футболкой. Я присел на корточки возле него, осматривая его тело. — Ты в порядке? — спросил я, пытаясь найти на нем повреждения. — Вроде бы, — отозвался он, переворачиваясь и садясь на земле. Я протянул ему руку и помог подняться на ноги. — Что это было? — спросил я недоуменно. Это было слишком быстро и подозрительно просто. — Я убил очередную тварь, — ответил Малфой так, словно в этом не было ничего такого. Конечно, мы ведь делаем это каждый день. Зачем удивляться? — Кто это был? — спросил я, нахмурившись. Мужчина не успел сообщить нам, кто он. Как теперь его идентифицировать? Что нам рассказать Кингсли? Мы справились слишком быстро, даже не успев ничего осознать. — Не знаю, — Малфой отряхнул штаны. — Я просто решил, что надо убить этого урода, пока не стало хуже. — Логично. Только теперь мы не знаем, что он делал и как. — Все вполне очевидно. Он заколдовал своей магией тех двоих и наслаждался их смертями. Может, он питался исходящей от них страстью или… я не знаю. — Зачем он торчал рядом с местом преступления? — не понимал я. — Выискивал новых жертв? — предположил Малфой. — Он сказал, что его следующие жертвы — мы, — напомнил я настороженно. — Значит, нам повезло, что я убил его раньше, чем он стал бы использовать на нас магию, — Малфой был невероятно горд собой. Не знаю уж, чему он тут радовался. Все было слишком странно. Я посмотрел на пепел на земле и подумал, стоит ли взять его с собой. Это имело смысл? Сможем ли мы получить хоть что-то из пепла? Прикасаться к нему не хотелось. Достаточно было уже и того, что Малфой уткнулся в него лицом. Мерзость. — И что дальше? — я оглянулся по сторонам, но поблизости никого не было, мы ушли достаточно далеко от дома с трупами, а весь квартал соседей был занят выяснением подробностей произошедшего. Как никогда кстати. — Это была самая быстрая моя охота, — сообщил Малфой, довольный собой. — Я бы вряд ли назвал это охотой, — я хмыкнул. На моей памяти это впервые, когда тварь напала на меня сама, сразу же, стоило мне появиться. Видимо, он был слишком нетерпелив. Значит, нам повезло. Снова. — Не надо обесценивать мои подвиги, — Малфой улыбнулся, словно это все было для него забавой. — Ладно. Вернёмся в номер и сообщим о произошедшем Кингсли, — решил я. — А потом что будем делать? — Бессмысленно скитаться по земле, как и всегда, — отозвался я. Вернувшись в номер, нам не удалось связаться с Кингсли, очевидно он был чем-то занят, наверняка чем-то важным. Малфой откровенно скучал, валяясь на кровати и пялясь в потолок. Нам нечем было себя занять. Говорить не хотелось. Мы и так уже обсудили одну из самых откровенных тем, по моему мнению. — Я иду к Гермионе, — сообщил я, решив, что пришло время с ней поговорить. — А как же твои страхи, что она не простит тебя? — Малфой не был бы собой, если бы не выдал что-то в этом роде. — Мы справимся с этим, — я пожал плечами. Разговаривая о ней с Малфоем сегодня, я внезапно осознал, что скучаю по ней, несмотря на то, что мы виделись совсем недавно. Я хотел просто пообщаться с ней. Как раньше. Без каких-либо проблем. — Я пойду с тобой, здесь мне скучно, — решил Малфой. Я не особенно хотел брать его с собой, но останавливать его не стал. Не знаю, может при нем Гермиона не будет чувствовать себя странно. Малфой мог разрядить обстановку, она могла бы раздражаться на него, а не на меня. Мы оказались на территории Университета во внутреннем дворе, где сейчас никого не было. — Она сейчас на паре, — сообщил Малфой. — Откуда ты знаешь? — удивился я его осведомленности. — В коридоре висит расписание звонков, я запомнил в прошлый раз, — просто ответил он. Я пожал плечами, и мы уселись на одну из скамеек, принявшись ждать. Малфой разглядывал внутренний двор, а я пялился на свои руки, ощутив волнение. Минуты тянулись мучительно медленно. — Гарри! — радостно воскликнула Гермиона, приближаясь к нам через двор среди других студентов, и я почувствовал, что тиски, сжимающие мое сердце, ослабли. Она рада мне. Слава Мерлину. Она подлетела к нам, на ней была университетская форма, как и на других студентах. Я встал, и она поцеловала меня в щеку, заглядывая мне в глаза. — Привет, — выдохнул я, не сдержав порыв и обняв ее. — Привет, — отозвалась она, обнимая меня в ответ. — Грейнджер, — выдавил из себя Малфой вместо приветствия. — Малфой, — Гермиона повторила его тон, присаживаясь на скамью рядом со мной. — Что-то случилось? Мое сердце сжалось от ее обеспокоенного голоса, и я понял, что ни разу не приходил к ней просто для того, чтобы провести с ней время. Она ожидала, что снова что-то случилось, и нам нужна ее помощь. Я почти пожалел, что пришёл. — Нет, мы просто были неподалёку и решили заглянуть, — я надеялся, что мой голос звучал непринуждённо. — Это настоящее враньё, — вклинился Малфой, — мы были даже не в соседнем штате. — Мы просто захотели встретиться, — признался я, бросив на Малфоя недовольный взгляд. — Поттер захотел, а я здесь, потому что мне скучно, — поправил меня Малфой. Да заткнется он наконец? Зачем я вообще взял его с собой? Гермиона не обратила на него внимания, повернувшись ко мне. — Все ведь в порядке? — спросила она с надеждой. — Да. В полном, — уверил ее я. Я даже не врал. Сейчас все действительно было в порядке. — Чем тогда займёмся? У меня ещё одна пара, и потом я свободна, — сообщила Гермиона. — Зовешь нас на свидание, Грейнджер? Двоих сразу? — Малфой расслаблено откинулся на спинку скамьи. — Тебя я точно никуда не зову, Малфой, — Гермиона закатила глаза. — Это разбивает мне сердце, — театрально воскликнул Малфой. Смешно. Как будто у него вообще было сердце. Гермиона, судя по ее лицу, собиралась ответить ему что-то не очень приятное, но внезапно перед нами оказалась девушка. Это была самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо видел. Она была высокой, стройной, на ней была университетская форма, но юбка была слишком короткой, открывая вид на ее загорелые ноги. Юбка Гермионы была значительно длиннее. У девушки были длинные светлые волосы, почти такого же цвета, как у Малфоя. Они были убраны в высокий хвост на затылке. У неё было прекрасное лицо, аккуратный нос, пухлые губы с красной помадой, выразительные голубые глаза, от которых я не мог оторвать взгляд. Она широко улыбнулась нам. Моргнув, я усилием воли отвёл глаза от девушки и обнаружил, что Малфой пялится на неё точно так же, как и я только что. Надеюсь, что я не выглядел также. — Гермиона, кто это? — спросила девушка высоким голосом. — Это… э-э-э… мои друзья, — выдала Гермиона. — Представь меня своим друзьям, — попросила девушка. Судя по тому, как она на меня смотрела, она определённо меня узнала, и ее взгляд выглядел заинтересованным. — Это Гарри Поттер — мой лучший друг, — сказала Гермиона. — Тот самый, — произнесла девушка, но я не слышал восхищения в ее голосе, которое привык слышать от незнакомых людей, которые пялились на меня так, словно я был каким-то диковинным зверьком. Она выглядела так, словно я был ей просто интересен. Это не могло не радовать. — А это Малфой, — продолжила Гермиона. — Драко Малфой. Девушка посмотрела на Малфоя, оглядев его таким же взглядом. — Это Кэтрин Райли, — Гермиона кивнула в сторону девушки, — моя соседка. — И подруга, конечно же, — добавила Кэтрин, улыбаясь. — Приятно познакомиться, — выдавил из себя я, надеясь, что мой голос звучал не так пискляво, как мне послышалось. — Вы охотники? — сразу спросила Кэтрин, удивив меня своей проницательностью. Я уставился на неё во все глаза. Как она узнала? У нас это написано на лицах? — Мой брат тоже охотник. Я научилась вас узнавать. — И про Гарри написано в газетах, — добавила Гермиона, но я едва ее слышал. — Правильно. Но я не читаю газет, — Кэтрин закусила губу, и я следил за этим ее жестом. О боги. Я что, сошёл с ума? Так открыто пялиться на девушку? Ещё немного, и я упаду к ее ногам. Она точно не сирена? — Значит, вы с Грейнджер соседки по комнате? — спросил Малфой, и я заметил, что его голос был хриплым. Он был очарован ей так же, как и я сам. — Да. Гермиона лучшая соседка из всех, — отозвалась Кэтрин, все ещё стоя над нами, пока мы продолжали сидеть на скамейке. Я подавил желание вскочить и предложить ей своё место. — Твои друзья приехали на вечеринку, Гермиона? — Вечеринку? — тупо переспросил я, словно не знал значения этого слова. — Сегодня вечером вечеринка у парней из братства, — рассказала Кэтрин, — разве вы здесь не за этим? Гермиона, неужели ты даже не подумала о том, чтобы пригласить своих друзей? Будет весело! — Я не хожу на такие мероприятия, ты же знаешь, — сердито проговорила Гермиона. — Да ладно тебе, Гермиона! — воскликнула Кэтрин так, словно они уже ни раз возвращались к этому разговору. — Это всего лишь вечеринка, люди там обычно расслабляются. Малфой громко фыркнул. — Я не… — попыталась спорить Гермиона. — Там будет Маркус! Разве ты не хотела бы провести с ним время в неформальной обстановке? — Кэтрин ей подмигнула. — Что за Маркус? — заинтересовался Малфой. — Гермиона по нему сохнет с начала года, — отозвалась Кэтрин непринуждённо, и Гермиона покраснела. — Это вовсе не так, — Гермиона поерзала на скамье. — Ой, да ты глаз с него не сводишь на лекциях, — Кэтрин засмеялась, и мне пришлось подавить желание засмеяться вместе с ней, чтобы не обидеть Гермиону. — Как интересно, — протянул Малфой, — так мы приглашены? — Да. — Нет! Это были Гермиона и Кэтрин одновременно. Гермиона бросила на неё раздражённый взгляд. — Приходите! Гермиона знает адрес. Начало в семь. Я буду очень вас ждать, — подмигнув нам, Кэтрин удалилась. Я наблюдал за ней, пока она не скрылась внутри здания. — Я буквально утонула в ваших слюнях, — Гермиона фыркнула, выводя меня из оцепенения, — все всегда так реагируют на Кэтрин. — Я почти уверен, что в ней течёт кровь вейлы, — сказал Малфой. — Надо же, твои мозги все ещё работают, — Гермиона была почти что впечатлена. — Я могу расценить это как комплимент, Грейнджер? — Если ты считаешь комплиментом то, что ты можешь использовать мозги по назначению вопреки общественному мнению, то конечно, Малфой. — Что-то я не слышал, чтобы общественность считала меня тупым, — Малфой нахмурился, и меня это позабавило. — Не знаю, как насчёт общественности, но уж я то точно считала тебя тупым. — Вообще-то в школе мои оценки… — Давайте пойдём на вечеринку? — внезапно для самого себя предложил я. Мне просто захотелось ощутить что-то нормальное, что-то простое. Вечеринка это ведь нормально, разве нет? На вечеринки ходят обычные люди просто для того, чтобы повеселиться. В моей жизни было так мало веселья и так много дерьма. — Гарри, я не… — Грейнджер, ты можешь быть ещё более скучной, чем сейчас? Как ты проводишь выходные? Сидишь в библиотеке? Ты вообще общаешься с кем-то, кроме Кэтрин? Судя по тому, как Гермиона покраснела, Малфой был очень близок к истине. — Гермиона, пойдём на вечеринку. Нам не помешало бы отвлечься, — настаивал я. Гермиона перехватила мой взгляд и, тяжело вздохнув, кивнула. — Хорошо. К семи часам мы уже переоделись и ждали Гермиону у главного входа в Университет. Я постарался не думать о том, что собирался гораздо дольше обычного и слишком часто смотрел на себя в зеркало. Разумеется, я делал это не ради Кэтрин. Малфой, будь он неладен, выглядел гораздо лучше, но в его образе сквозила небрежность. Между мной и Малфоем Кэтрин явно бы выбрала его. Я отбросил эти мысли и протянул руку Гермионе, спускающейся по лестнице. Она выглядела прекрасно, хоть ничего особенного в ее маггловских джинсах и клетчатой рубашке не было. Мы вместе подошли к двухэтажному дому, расположенному недалеко от Университета, откуда доносилась музыка. Я улыбнулся, предвкушая возможность просто повеселиться и выпить, как будто ничего в мире не происходило, и я мог просто жить. Мы вошли в дом, и звуки вечерники окутали меня. Гермиона умчалась в толпу за выпивкой для всех нас, а мы с Малфоем оглядывались по сторонам. Это был большой, просторный дом, весь пропитанный магией. Все здесь говорило о ней, танцующие в картинах в такт музыке люди, летающие над нашими головами какие-то закуски, волшебники, то и дело достающие свои палочки. Все здесь просто веселились, и это было так странно, так непривычно для меня, что я не мог до конца поверить, что это действительно реальность. Волшебники здесь… просто жили. Они были такими свободными, такими беззаботными, такими яркими и энергичными. Это никак не сопоставлялось в моей голове с моей жизнью, это было просто дико. Громкая музыка звенела в ушах, слегка раздражая. — Выйдем на улицу, — предложил Малфой, который, похоже тоже чувствовал себя не в своей тарелке среди всех этих людей. Мы вышли на крыльцо дома, справа виднелась тень Университета, громкую музыку должно было быть слышно оттуда, вероятно, кто-то из студентов применил магию, чтобы этого не произошло. Мы с Малфоем стояли на террасе, наблюдая за тем, как несколько уже довольно пьяных студентов летали над лужайкой на своих мётлах. Только чудо удерживало их на мётлах, учитывая их пьяный хохот. — Почему это обязательно должны быть мы? — внезапно спросил Малфой, и я повернулся к нему, чтобы встретиться с его напряженным взглядом. — Почему мы, а не они, должны жить так? — он кивнул в сторону смеющихся парней на мётлах. — Потому что кто-то должен, — просто ответил я, не особо веря в свои слова. Это было довольно жалко. — Да, но почему именно мы? Разве мы не могли бы жить, как они? Почему каждый день мы должны рисковать жизнью, а они, даже не зная об этом, будут веселиться, пить, ходить на занятия и просто жить? Он задавал правильные и очень неприятные вопросы, на которые у меня не было ответа. Что я должен был сказать ему? Что у нас нет выбора? Что я не смог бы жить так, как они, пока знаю, что нашему миру грозит опасность, потому что я не такой эгоист? Что я просто не могу поступать по-другому? — Я знаю, что наши с тобой ситуации разные, Поттер. У меня нет выбора и никогда не было. Но ты мог бы просто жить, а не гоняться за тварями каждый день. Ты это заслужил. Он думал, что я это заслужил. Думал, будто у меня был какой-то выбор, когда Кингсли показал мне все, что успел узнать о Чистилище, после окончания войны. Выбора не было никогда. Я не мог просто закрыть на все это глаза, когда знал, что мои близкие снова в опасности. И вовсе я это не заслужил. Я ничего такого не сделал. Победа над Волан-де-мортом в войне не была целиком и полностью моей заслугой, мне в этом значительно помогли. Многие люди отдали свои жизни за это, и я не мог просто так пренебрегать их жертвой. Я должен был продолжать хотя бы ради них. — Кто-то должен делать это, Малфой, — повторил я твёрдо. — Есть много других людей, Поттер, нам всего по девятнадцать лет, неужели нет кого-нибудь старше и опытнее? — Все, кто может, уже занимаются этим, — напомнил я, хотя Малфой прекрасно знал все это. В Министерстве не было людей, которые так или иначе пытались вытащить нас из этого дерьма. И я уверен, во всем мире есть очень много людей, которые старались также усердно. Разумеется, не все волшебники этим занимались, явно не эти студенты. Но разве это плохо? Зачем это ещё и им? Умирать так рано? Рисковать своей жизнью? — Бред, — Малфой отвернулся от меня, явно не убежденный. Я понимал его, понимал его желание просто жить обычной жизнью, особенно учитывая тот факт, что его никто не спрашивал и не давал ему выбора. Свою свободу он должен был заслужить именно этим способом. Смешно, но я считал, что Малфой уже сполна расплатился перед Министерством. Я уже не считал его тем человеком, которого знал во времена Школы. Сейчас я мог стоять с ним плечом к плечу, встречая любую опасность, осознавая, что он спасёт меня. — Вот вы где, — рядом с нами появилась Гермиона, за ней по воздуху следовало три красных пластиковых стаканчика, один из которых я сразу же схватил, желая избавиться от ненужных мыслей. — Ты не особенно торопилась, Грейнджер, — недовольно проговорил Малфой, взяв свой стакан. — Что, залипла на своего мифического Маркуса? — Он не мифический, — ответила Гермиона, отмахнувшись от него, и сделала большой глоток из своего стакана. — Когда ты уже нам его покажешь? Я хочу увидеть этого несчастного, — продолжал Малфой, в своей манере растягивая слова. — Это не твоё дело, Малфой, — Гермиона поморщилась. Я подумал, что это стало для нас таким нормальным: проводить время втроём, как будто мы старые друзья, пока Малфой достаёт Гермиону, а я пытаюсь скрывать улыбку, чтобы еще больше не разозлить ее. — Как вам вечеринка? — спросила Гермиона, стремительно переводя тему. — Выпивка дерьмо, — сразу же сообщил ей Малфой, осушив свой стакан. — Почему они пьют маггловское пиво? Они, что, не могут купить нормального сливочного пива? Здесь я был с ним согласен, потому что здешнее пиво мне тоже не нравилось. — Да будет тебе известно, Малфой, в Америке сливочное пиво не особенно популярно, — голосом Макгонагалл ответила ему Гермиона. — Волшебники Америки настолько обленились, что даже не в состоянии создать свой аналог маггловскому пиву? — Малфой закатил глаза. — Не все такие ненавистники магглов, как ты, Малфой, — парировала Гермиона. — И после стольких раз, когда я спасал задницы магглов от разных тварей, ты все ещё так думаешь, Грейнджер? Я невероятно оскорблён! Я не смог удержаться от громкого смешка, получив от Гермионы неодобрительный взгляд. Потом Гермиона перевела взгляд на приближающуюся к дому компанию парней и громко выдохнула, это не укрылось от нас с Малфоем. Мы проследили за ее взглядом. — И кто из них Маркус? — заинтересовался Малфой. — Дай угадаю! Тот рыжий? К нам приближалась компания из трех парней, они о чем-то оживленно переговаривались между собой. Справа шёл очень высокий парень, у него были светло-каштановые волосы, и я уж точно бы не назвал их рыжими, но Гермиона смотрела именно на него. — Мерлин, Грейнджер, ты западаешь только на рыжих и высоких? — продолжал Малфой, усмехаясь. — Заткнись, Малфой, — лицо Гермионы стало красным. Парни приблизились к нам, поднимаясь по ступеням на террасу, и Гермиона заметно занервничала. Это выглядело так мило и так забавно, но все равно у меня было непреодолимое желание поддержать ее, поэтому я обнял ее за плечи, когда они оказались рядом с нами. — Привет, Гермиона, — поздоровались хором парни. — Привет, ребята, — Гермиона натянуто им улыбнулась. — Кто твои друзья? — заинтересованно глядя на нас, спросил темноволосый парень. — Только Поттер ее друг, — влез Малфой, выпрямляясь, — а я… — Поттер? — воскликнул Маркус, если конечно, Малфой был прав, и это был он. — Гарри Поттер, который победитель Волан-де-морта? — Да, — сконфуженно произнёс я, не понимая его восторга. Слава Мерлину, прошло уже два года, и далеко не все люди реагировали на меня так. Меня бесило излишнее внимание, а ситуация с Чистилищем значительно затмила меня в топе новостей, поэтому я уже отвык от такой реакции. — А это — Драко Малфой, — прочистив горло, произнесла Гермиона, указывая на Малфоя. — Гарри, Малфой, это мои однокурсники: Маркус Миллер, Энтони Смит, Райан Адамс. Парни поочередно пожали нам руки, и я приветливо улыбался им, пока Малфой стоял рядом со мной с непроницаемым лицом. Он что, умрет, если попробует быть вежливым? Хорошо хоть руки им пожал, а не кинулся прочь. — Приятно познакомиться, — проговорил Маркус, улыбаясь нам белоснежной улыбкой. Краем глаза я заметил, как Малфой в ответ попытался скорчить рожу, и незаметно толкнул его локтем в бок. — Гермиона, ты часто стала пропускать пары. Гермиона от его высказывания покраснела ещё больше. — У меня были дела, — туманно отозвалась она. Дела. Беготня с нами за тварями. Дела, вашу мать. — Идём внутрь? — нетерпеливо предложил темноволосый Энтони Смит. — Ещё увидимся, — проговорил Маркус, и парни прошли мимо нас в дом. — Гарри Поттер, который победитель Волан-де-морта? — передразнил Малфой Маркуса противным высоким голосом, который, конечно же не был похож на его голос. Я хмыкнул. — Ты такой мерзкий, Малфой, — Гермиона закатила глаза. — Я мерзкий? А он? Он почти кинулся целовать Поттеру задницу. Если Поттер захочет, он может сделать его своим эльфом-домовиком. Что за любовь ко всем убогим, Грейнджер? — Ну, тебя же я не люблю, Малфой, — парировала Гермиона, заметно расслабляясь. Я рассмеялся над ее высказыванием, пока Малфой закатывал глаза и подзывал к себе висящий в воздухе неподалёку от нас стакан с пивом. Простояв на улице ещё несколько минут, мы вернулись в дом, проходя в гостиную. Обстановка в гостиной с появлением Маркуса и его друзей заметно изменилась, музыка больше не играла, почти все находящиеся в комнате расселись на диваны в центре комнаты, наблюдая за тем, как Маркус берет в руки обычную маггловскую гитару и начинает играть. Мы втроём уселись за один из свободных диванов, и Гермиона с восторгом наблюдала за Маркусом, который начал играть какую-то приятную маггловскую мелодию. Музыка заструилась вокруг нас, создаваемая его пальцами. Он запел, и все в комнате стали в унисон подпевать ему. Я пил пиво, наслаждаясь этим простым, живым моментом, полностью расслабляясь. — Все пялятся на этого Маркуса так, словно он единственный в мире умеет играть, — проворчал Малфой, допивая пиво из своего стакана. — Это что, зависть, Малфой? Кто-то умеет делать то, чего ты не умеешь, и это тебя ущемляет? — спросила Гермиона, недовольная, что он не давал ей слушать пение Маркуса. — Чтобы ты знала, Грейнджер, я с детства умею играть на нескольких музыкальных инструментах, включая гитару, а твои домыслы по поводу… — Все ты врешь, Малфой, — перебила его Гермиона, и даже я заинтересовался. Малфой, кинув на неё полный неприязни взгляд, встал с дивана. Он подошёл к Маркусу, который как раз закончил играть очередную песню. — Можно? — Малфой протянул руку к гитаре, и, прежде чем Маркус успел бы что-то ответить, вырвал гитару из его рук. — И что этот идиот делает, — вырвалось у Гермионы, пока Малфой усаживался на подлокотник дивана возле Маркуса и устраивая гитару на одно колено. На это было очень интересно смотреть, поэтому я выпрямился, чтобы лучше его видеть. Малфой наклонился к гитаре, его руки легли на струны. Через секунду комната заполнилась медленной, красивой мелодией. — О! — послышались возгласы со всех сторон, очевидно, люди узнали песню, которую я не узнавал. Музыка продолжала литься, наполняя комнату приятными, медленными, каким-то даже горькими звуками. Малфой продолжал играть, и кто-то справа от меня тихо запел, потому что Малфой продолжал молча играть. Вскоре голоса заполнили гостиную, громче всех пел Маркус, узнав песню. Это была незнакомая мне песня волшебников, которую я никогда прежде не слышал. Песня была о несчастной, болезненной любви, которая была почти проклятием для двух влюблённых, которые никогда не могли быть вместе и медленно умирали в одиночестве. Малфой продолжал играть, все в гостиной были сосредоточены на нем, его голова двигалась в такт мелодии, но смотрел он только на Гермиону, его взгляд говорил: «вот видишь». Гермиона же сама просто пялилась на него, я чувствовал, что она почти не дышала. Песня продолжалась, хор голосов окутал меня, и уже на последнем припеве я услышал, как Гермиона тихо подпревает, выучив слова «я отдам тебе свои крылья, если ты сможешь нас спасти». Когда Малфой отыграл последнюю ноту, послышались аплодисменты. — Сыграй ещё! — выкрикнул кто-то восторженно. Малфой, криво усмехнувшись, встал и передал гитару обратно обалдевшему Маркусу, который даже не сразу принял ее. — Впечатляет, — был вынужден признать я, когда Малфой уселся рядом со мной. — Уделана, Грейнджер? — спросил он, нагнувшись через меня к ней. — Теперь я должна выдать тебе орден Мерлина? — недовольно отозвалась Гермиона, отворачиваясь от него. — Ордена Грейнджер будет вполне достаточно, — Малфой вернулся на своё место, откинувшись на спинку дивана. — Я так рада, что вы все-таки пришли! — послышался позади нас приятный голос, и я обернулся. Кэтрин стояла за диваном, весело смотря на нас. На ней было короткое белое платье, открывающее прекрасный вид на ее длинные, загорелые ноги, и я сделал над собой усилие, чтобы моя челюсть не упала ко мне на колени. Я не мог перестать пялиться на неё, даже не подумав что-то ответить. — Мы не захотели пропустить вид Грейнджер, пускающей слюни на Маркуса, — отозвался Малфой, нагло разглядывая ноги Кэтрин. Кэтрин засмеялась, обходя диван и усаживаясь рядом с Гермионой, которая нервно оглянулась, проверяя, слышал ли высказывание Малфоя Маркус. Но последний был занят гитарой и сидел достаточно далеко от нас, чтобы об этом можно было переживать. — Как вам вечеринка? — спросила Кэтрин, обнимая Гермиону за плечи, словно они были лучшими подругами. Гермиона позволила ей это сделать, и я подумал, что может быть они действительно подруги. Они были слишком разными, поэтому факт их дружбы не мог не удивлять. — Отлично, — ответил я, поманив к себе несколько стаканов и передав один Кэтрин. — Спасибо, — поблагодарила она меня, принимая стакан. — Я пропустила что-нибудь интересное? — Только унижение Грейнджер, — сказал Малфой. — Или то, что огромное самомнение Малфоя вырвалось наружу и едва не раздавило всех, находящихся в комнате, — вторила ему Гермиона, и я подумал, что их перепалки вызывают у меня улыбку уже давно. — Ого, — Кэтрин хохотнула. — Я бы посоветовала вам уединиться в одной из спален, но я знаю, что Гермиона не занимается таким на вечеринках. Это было настолько дико, что я рассмеялся. — Или вообще не занимается, — добавил Малфой тихо, но я все равно расслышал, толкнув его локтем. Это было уже слишком. Он не имел права это говорить. — Пойдём танцевать, Гермиона? — Кэтрин встала и протянула Гермионе руки, услышав, что громкая музыка вновь заиграла в гостиной. — Нет, я… — Грейнджер вообще не занимается ничем веселым на вечеринках, — объяснил Малфой вместо неё. — Пошёл ты, Малфой, — гордо вскинув подбородок, Гермиона резко поднялась на ноги и двинулась в центр комнаты вместе с Кэтрин. — Однажды она убьёт тебя, и я не стану ее останавливать, — сказал я Малфою. — Я бы на это посмотрел, — отозвался Малфой, осушая свой стакан. Гермиона и Кэтрин вышли в центр комнаты, где уже танцевало несколько человек. Я наблюдал за тем, как они двигаются в такт музыке, с наслаждением замечая, что Гермиона выглядела невероятно счастливой, кружась вокруг Кэтрин. И пусть в ее веселье значительную долю сыграл ударивший ей в голову алкоголь, я все равно не мог оторвать от неё глаз, пока она кружилась, держась за руку Кэтрин под какую-то маггловскую песню, подпевая словам. Ее движения были такими простыми, такими расслабленными, незамысловатыми. Она просто танцевала, не думая о том, как выглядит со стороны, и не пытаясь двигаться так, чтобы парни в комнате обратили на неё внимание. Кэтрин же двигалась как кошка, которая выбирала себе жертву перед прыжком, она явно любила внимание, поэтому так выгибалась, прижимаясь спиной к Гермионе. Да, они были совершенно разными. — Идём, — через какое-то время Гермиона оказалась возле меня и протянула мне руку, полностью игнорируя Малфоя. Ее глаза горели, а дыхание было неровным. Я выпил уже достаточно, чтобы переживать, что я вряд ли умел танцевать, и принял ее руку. В гостиной танцевала целая толпа, и мы с Гермионой танцевали среди других людей, она делала забавные движения руками прямо перед моими глазами, и я, смеясь, двигался под музыку рядом с ней. Она двигалась в такт музыке, прикрыв глаза, положив руки мне на плечи, и это было так естественно, что я, взяв ее за руку, закрутил ее в танце, отталкивая от себя. Она, засмеявшись, закрутилась слева от меня, удерживая мою руку. Я потянул ее к себе, и она, закрутившись, врезалась мне в грудь. Мы несколько раз повторили движение, меняя руки, и я чувствовал себя как никогда счастливым, совершенно не думая ни о чем. Не было ничего, о чем бы я стал беспокоиться. Как же я любил Гермиону и алкоголь. Снова закрутив ее, я отправил ее вперёд, но в следующий момент передо мной появилась Кэтрин, и моя рука выпустила Гермиону, а Кэтрин положила руки мне на плечи. Оборачиваясь, я заметил, что Гермиона, не имея больше опоры, врезалась в стоящего перед ней Малфоя, который придержал ее за локоть, чтобы она не упала. Они оба замерли, и я хотел продолжать следить за ними, но Кэтрин развернула меня к себе, и мне пришлось на миг отвлечься, надеясь только на то, что они не убьют друг друга за этот миг. Когда я вновь повернул голову к ним, Гермиона, делая движения руками под музыку, обошла Малфоя, и, танцуя, двинулась к каким-то девушкам. А Малфой, закатив глаза, прошёл сквозь толпу к выходу. — Ты не можешь отвести от неё глаз, — заметила Кэтрин, когда я повернулся к ней, продолжая танцевать. — Я просто проверяю, в порядке ли она, — словно оправдываясь, сказал я ей, после чего резко выдохнул, потому что Кэтрин прижалась ко мне всем телом. — Какая странная забота, — прошептала Кэтрин, и ее руки спустились по моим плечам вниз, задевая кожу на руках. От ее прикосновений кожа горела огнём. — Она мне как семья, — хрипло выговорил я, сделав над собой усилие. Захотелось объяснить Кэтрин, что между мной и Гермионой ничего нет и быть не может.

***

Гермиона Шум вечеринок всегда меня раздражал, поэтому на этот раз я поднялась наверх и спряталась в одну из свободных комнат. Это была чья-то спальня, какого-то волшебника, очень привилегированного, раз он проживал один. Как бы я хотела тоже жить одна. Кэтрин не особенно меня смущала, ведь ее почти никогда не было, но жить одной было бы предпочтительней. Я разглядывала обстановку в комнате, удивляясь, что хозяин комнаты даже не наложил защитные чары. Здесь ведь было столько народу сегодня, а он оставил свою комнату без присмотра. Судя по бардаку, царящему вокруг, он не особенно беспокоился о порядке. Его вещи валялись по периметру комнаты хаотично. В голове была приятная пустота, которая образовалась от алкоголя. Я не особенно любила пить алкоголь, но не могла не признавать, что он действовал расслабляюще. Я никогда не напивалась настолько, чтобы себя не контролировать, это было просто немыслимо, я же не какое-то животное. Гарри и Малфой наверняка развлекались где-то внизу, кто-то из них возможно даже ухлёстывал сейчас за Кэтрин, надеюсь это был хотя бы не Гарри. Я не могла винить их за простое желание отдохнуть, ведь их жизни значительно отличались от моей. Они жили в постоянном напряжении, возможность расслабиться была им обоим просто необходима. Сама я просто захотела передохнуть. Дверь комнаты внезапно открылась, и я подскочила с кровати, на которой до этого сидела, беспокоясь, что хозяин комнаты будет недоволен. — Грейнджер, — протянул Малфой, увидев меня. Опять он, как будто сегодня его для меня недостаточно. — На этой вечеринке не осталось девушек, которые обращают на тебя внимание, и ты пошёл прятаться, Малфой? — бросила я, недовольная тем, что он так меня напугал. — Я бы сказал, что этого внимания слишком много, — отозвался Малфой, закрывая дверь и оставляя нас наедине. — Могу себе представить, — фыркнула я. — А ты что здесь делаешь, Грейнджер? Прячешься от своего Маркуса? — Он не мой, — я почувствовала, что начала краснеть. И почему Малфою обязательно нужно быть таким засранцем? Это вообще не его дело! Малфой внезапно достал из своего кармана пачку сигарет. — Ты что, совсем уже, Малфой? — возмутилась я, наблюдая, как он помещает сигарету в рот и прикладывает к ней палочку, зажигая ее. — А что такого? — спросил он, затягиваясь. — Для этого нормальные люди выходят на улицу! Малфой игнорировал меня, разглядывая комнату. Он прошёл к шкафу и вытащил оттуда метлу. — У американцев ужасный вкус, — сообщил он мне, рассматривая метлу. Понятия не имею, о чем он говорит, я вообще не разбираюсь в мётлах. Квиддич меня интересовал в последнюю очередь. — Это чужие вещи, Малфой, — возмутилась я, когда он забросил метлу обратно в шкаф. Почему он вёл себя так бесцеремонно? — Я скажу тебе даже больше: это чужая комната, Грейнджер, но ты же позволяла себе сидеть на чужой кровати. Откуда ты знаешь, чем на ней занимались до тебя? — парировал Малфой, обходя комнату. Я не стала удостаивать его ответом, раздумывая над тем, чтобы уйти. Пусть громит себе чужую комнату, только не в моем присутствии. Он даже может сжечь здесь все своей сигаретой. — Знаешь, что мне интересно, Грейнджер? — спросил Малфой, и я повернулась к нему. Он выдохнул дым, отчего я поморщилась. Судя по его расслабленному голосу и поведению, я могла сказать, что он значительно пьян, но не настолько, чтобы себя не контролировать. — Как такая, как ты, может жить в одной комнате с Кэтрин? — продолжал Малфой, так и не дождавшись от меня ответа. И что это должно значить? — Что значит «такая, как я»? — решила уточнить я, ожидая, что сейчас на меня посыплются оскорбления. Я по его мнению была какая-то испорченная или что? Со мной нельзя было жить в одной комнате? — Такая правильная, такая невинная. Кэтрин тебе совершенно не подходит, — ответил Малфой, это было совсем не то, что я ожидала от него услышать. — Тебя, значит, не устраивает Кэтрин? — хмыкнула я. — Меня-то она как раз очень даже устраивает. Непонятно, как она может устраивать тебя, — судя по его выражению лица, он подумал о чем-то весьма непристойном, конечно же. Я скривилась. Он снова затянулся, раздражая меня своим видом. — Я не выбирала себе соседку по комнате. И Кэтрин… она хорошая, — ответила я. Я правда так считала. Со всеми ее недостатками и несмотря на все наши разногласия и совершенно разный образ жизни, я считала ее хорошим человеком. — Да, Кэтрин явно хороша, — протянул Малфой таким тоном, что мне стало противно. Слишком много подтекста для меня. Фу. — Не думаю, что Кэтрин захочет спать с тобой, Малфой, — неуверенно проговорила я. Я понятия не имела, по какому принципу Кэтрин выбирает себе парней, если этот принцип вообще был. Оставалось только надеяться, что она не падет так низко. — А какая девушка не захочет? — выдал Малфой самоуверенно. Вот это самомнение. Я издала громкий смешок. — Я, например? — Это только потому, что я в этом не заинтересован, — Малфой нисколько не смутился. Ну и дикость. Он докурил, под моим взглядом затушив сигарету о подоконник. Ну и урод. После этого Малфой достал палочку и очистил его. Ну спасибо. — Избавь меня от этого бреда, — я закатила глаза. Пьяный Малфой был ещё невыносимее трезвого. Он вдруг решил, что все окружающие его люди обязательно должны быть от него без ума. — Как твои тренировки, Грейнджер? — Малфой так резко сменил тему, что я даже растерялась. Тренировки? Мы с ним тренировались вчера, и он решил, что все это время я без остановки занималась только потому, что он мне так посоветовал? У меня что, больше не было других дел? — Ты даже не пыталась, не так ли? Он видимо прочитал ответ на моем лице, закатив глаза. — Слишком мало заинтересованности, не похоже на тебя, Грейнджер, — осуждающе произнёс Малфой, качая головой. Ему почти удалось скопировать строгий взгляд профессора Макгонагалл, и я была вынуждена засмеяться. Малфой резко сделал выпад в мою сторону, и в следующий момент я упала на кровать, ударившись поясницей. — Черт тебя возьми, Малфой, так нельзя! — рявкнула я, разозлено смотря на него снизу вверх, пока он стоял перед кроватью, мерзко улыбаясь. — Я уже говорил тебе, что никто не будет тебя предупреждать, — напомнил Малфой. Настоящий придурок. Это было совсем по-детски, но я не могла себя сдержать и с силой пнула его ногой по колену. — Обнаглела, Грейнджер? — вскрикнул Малфой, отходя. Скорее всего мне удалось задеть его только потому, что он был пьян. — Никто не будет тебя предупреждать, — передразнила я его, пытаясь скопировать его противный голос, сев на кровати. Малфой дернул меня за ноги, и я упала на пол, ударившись головой о кровать. Да блин! Сколько можно?! — Тебе что, нравится бить девушек, маньяк? — Бить? Ты шутишь, Грейнджер? Я даже еще не старался, — отозвался Малфой, невероятно довольный собой. — Ну ты и придурок, — выплюнула я, даже не стараясь вставать на ноги. Не хватало ещё снова от него получить. — Расскажи мне то, чего я не знаю, — ухмыльнулся Малфой. Я швырнула в него книгу, радуясь, что у хозяина комнаты не было привычки прибираться. Он увернулся, но я кинула в него какую-то одежду, чего он явно не ожидал. Кофта попала ему в лицо. Не теряя времени, я подползла к нему и схватила его за ноги, потянув на себя. Он упал на колени передо мной, и я сразу же кинулась на него, повалив его назад. Оказавшись над ним, я врезала ему по лицу со всей силы, какая у меня была. Понятия не имею, как мне это удалось. Зарычав, Малфой перевернулся, и я оказалась под ним, сразу же принявшись колотить его по груди, чтобы он меня отпустил. — Ты совсем больная, Грейнджер? — Малфой схватил мои руки и поднял их над моей головой, лишая меня возможности двигаться. Он нависал надо мной, пока я яростно смотрела ему в глаза. Заряд тока прокатился по моим рукам, которые он сжимал в своих, вниз по всему телу. Это было неожиданно и странно. В этот момент дверь открылась, и показалась голова Маркуса. Он уставился на нас, лежащих на полу. — Ой, извините, — проговорил он и закрыл дверь. Если и была ситуация хуже, я себе ее представить не смогла. — Если это не успех, то что, Грейнджер? — усмехнулся Малфой, отпуская меня, и я оттолкнула его. Он откатился от меня. — Как бы это сейчас не выглядело, этот Маркус какой-то идиот, — произнёс Малфой, поднимаясь на ноги. — О, да заткнись. — Я серьезно, Грейнджер, вдруг я пытался тебя изнасиловать? А этот придурок не придумал ничего лучше, чем уйти? Будь на его месте сейчас Поттер, он бы выбросил меня в окно, хотя он-то точно бы знал, что я не стал бы тебя трогать. Нормальные парни так себя не ведут. Я не нашлась, что ответить, стараясь не думать над его словами. Я была слишком зла сейчас, чтобы думать о чем-то, кроме Малфоя, которого мне хотелось убить. Я поднялась на ноги и вышла из комнаты, чтобы оказаться подальше от него.

***

Драко После стычки с Грейнджер, если это вообще можно было назвать стычкой, я предпочёл вернуться обратно на вечеринку. Мне хотелось ещё выпить. Что это было? Почему Грейнджер постоянно удаётся застать меня врасплох? Она вела себя как дикарка, и я никак не мог предугадать ее действия. При таком раскладе я вряд ли мог чему-то ее научить, ведь она постоянно выводила меня из себя. Кататься по полу с Грейнджер на вечеринке? Серьезно? Это так я теперь представлял себе развлечения? Внизу было полно народу, Грейнджер нигде не было видно, зато Поттер обнаружился в гостиной, выпивая рюмку чего-то очень алкогольного с живота какой-то девушки. Серьезно? Поттер и такое? Он что, спятил? Когда он выпрямился, сильно покачнувшись, я понял, что его дела плохи. Этот идиот умудрился напиться. Поттер засмеялся, принявшись целоваться с девушкой, которая сидела на бильярдном столе перед ним. И это Поттер то? Я бы не поверил, если бы не увидел своими глазами. Черт возьми. Похоже у Поттера слишком давно не было девушки. Когда он залез на стол и принялся петь гимн Хогвартса, и никто из находящихся в гостиной его не поддержал, я понял, что этот цирк пора заканчивать. Отмахнувшись от пролетающих передо мной бумажных заколдованных фигурок в виде животных, я подошёл к нему и дернул его за локоть. Поттер, словно безвольная кукла, повалился на пол. Мне удалось придержать его за шиворот футболки, чтобы он не упал лицом в пол. Вот скотина, он даже на ногах стоять не мог. И что мне с ним делать? Поттер громко икнул, пока я пытался поднять его на ноги. — А вот и ты, М-м-малфой, — произнёс Поттер, запинаясь. — Ты сколько выпил, ушлепок? — спросил я. Это был скорее риторический вопрос, учитывая его состояние. — Больше, чем ты сможешь себе представить, — гордо проговорил Поттер, смотря на меня огромными, стеклянными глазами. — Пойдём танцевать? — Танцевать? Да гиппогрифы, и те, сейчас будут танцевать лучше тебя, Поттер. Поттер снова замычал гимн Хогвартса, и я встряхнул его, пытаясь привести в себя, что сейчас было абсолютно бесполезно. Дерьмо. Решив, что с него уже хватит, я потащил Поттера к выходу через толпу. Он натыкался на каждого, мимо кого мы проходили, и мне пришлось перекинуть его руку через свою голову, чтобы хоть как-то его тащить. Он висел на мне, даже не пытаясь передвигать ногами. Пьяная скотина. Как я дошёл до такого? Мы вышли на улицу, если слово «мы» было здесь уместно. Поттер просто висел на мне мертвым телом. И как я должен трансгрессировать с Поттером в таком состоянии? Если его не расщепит, это будет уже просто чудом. — А ты не такой уж и плохой человек, Малфой, — произнёс Поттер. — Заткнись. Решив, что самым оптимальным вариантом сейчас будет оставить его у Грейнджер, я потащил его вперёд. И почему никто не придумал отрезвляющих заклинаний? Я бы сейчас с радостью их использовал, после чего непременно врезал бы Поттеру. Пусть Грейнджер с ним разбирается. Я чувствовал, как несколько человек провожают нас взглядами. Занимались бы лучше своими делами. Мне не нравилось ощущение, когда за мной кто-то наблюдает, особенно когда я практически несу Поттера. Я дотащил его до замка, надеясь, что никто нас не увидит. Что это за заведение такое, в котором профессора не следят за порядком? Чертовы американцы. Я открыл дверь комнаты Грейнджер, пока Поттер пускал слюни на мою футболку. — Какого… — Грейнджер вскрикнула, увидев нас. Она спала в розовой пижаме, Мерлин! Когда этот идиотизм закончится? — Отличная пижама, Грейнджер, — проговорил я, втаскивая пьяного Поттера в комнату, пока она пялилась на нас. — Вы что здесь… Гарри, ты что пьян? — Ты такая догадливая, Грейнджер, — отозвался я, пока Поттер собирал крупицы своего разума, чтобы попытаться ей ответить. Я толкнул его на кровать, и он упал поперёк неё. — Забирай своего придурка, — сказал ей я. На какую то долю секунды я уставился на неё, так нелепо выглядевшую в своей пижаме, и мой мозг изрёк, что она красива. Что? Красива? Я что, так много выпил сегодня, чтобы начать бредить? Откуда берётся этот бред во мне? Это все влияние Поттера. — А Малфой останется с нами? — с надеждой проговорил Поттер в простынь. — Он стал мне нравиться. — Гарри, сколько ты выпил? — обеспокоено спросила Грейнджер. В ответ Поттер начал издавать такие звуки, словно его сейчас стошнит, и я решил, что с меня этого на сегодня достаточно. Достаточно этих двоих. Их и так было слишком много в моей жизни. Я вышел из комнаты.

***

Гарри Невероятным усилием воли я разлепил глаза, почувствовав невыносимую головную боль, которая говорила о том, что вчера я значительно перебрал с алкоголем. Я уставился на незнакомый потолок, пытаясь вспомнить, как жить. Голова раскалывалась, и мне захотелось просто умереть. — Доброе утро, Гарри, — послышалось откуда-то слева. Я повернулся на кровати на бок и уставился на сидящую на другой кровати Кэтрин, которая выглядела превосходно. По ней не было видно, что вчера она выпивала на вечеринке. Сам я выглядел так, словно Гигантский кальмар устроил на мне вечеринку, в этом я был уверен. По крайней мере, я так себя чувствовал. — Где Гермиона? — спросил я, чувствуя, как во рту все пересохло. Сколько же я выпил? Я даже не помнил, как здесь оказался. Надеюсь, я хотя бы не устроил шоу перед Кэтрин вчера. Во рту кто-то определённо умер. Скорее всего, я сам. — Пошла за кофе, — ответила Кэтрин, улыбаясь мне. Я бы на ее месте не улыбался мудаку, который даже не был способен добраться вчера до своего отеля. И где Малфой? — Как себя чувствуешь? — Кэтрин встала со своей кровати и присела на мою. — Как будто бы я умер, — отозвался я, морщась от головной боли. — Я так понимаю, ты повеселился, — Кэтрин усмехнулась. Я не ответил. Не хотелось сейчас находиться рядом с ней, когда я выглядел настолько плохо. — Напомни мне научить тебя пить, — дружелюбно произнесла Кэтрин. — Напомни мне больше вообще никогда не пить. Кэтрин рассмеялась. Я был рад, что ее веселит мой вид. Может, я ещё не окончательно опозорился перед ней. Гермиона спасла меня, войдя в комнату с тремя стаканами кофе. — Гарри, ты как? — спросила она, заметив, что я проснулся. Мне стало интересно, каким образом мы спали этой ночью. Ее кровать выглядела достаточно маленькой. Ей пришлось бы прижиматься ко мне вплотную, чтобы мы могли спать на одной кровати. Надеюсь, она хотя бы спала за моей спиной, чтобы я не дышал перегаром ей в лицо. — Я жив, — ответил я. — Раз он жив, я могу со спокойной душой идти на завтрак, — пропела Кэтрин и выпорхнула из комнаты, не забыв забрать стакан с кофе у Гермионы. Я даже не нашёл в себе силы попрощаться с ней. Идиот. — Насколько все было плохо вчера? — спросил я осторожно. — Мне стоит спросить это у своего тазика? — весело отозвалась Гермиона. — Я даже ни разу до этого его не использовала. Я застонал, представляя, как все это выглядело со стороны. — Кэтрин не было в комнате ночью, не беспокойся, — добавила Гермиона, и я почувствовал облегчение. — Гарри, тебе нужен душ, — продолжала Гермиона. — Естественно, — я был на сто процентов согласен. — А потом позавтракаем вместе?

***

Драко Утром очнувшись в своей кровати в номере в одиночестве, я почувствовал боль в голове, которой по идее не должно было быть. Я не настолько напился вчера, чтобы чувствовать похмелье. Медленно встав с кровати, я направился в душ, надеясь, что болезненное ощущение пройдёт. Одевшись в чистую одежду, я вышел в комнату, раздумывая над тем, стоит ли мне пойти выпить кофе или достать восстанавливающее зелье. Дверь внезапно открылась, и в номер вломился Поттер, по лицу которого сразу же стало понятно, что ему после вчерашнего гораздо хуже, чем мне. Это обрадовало. Нечего напиваться в такие слюни. — Привет, Малфой, — выдавил из себя Поттер, после чего я заметил движение за его спиной. В комнату вошла Грейнджер, и внезапно весь воздух с шумом вышел из моих лёгких. Не в силах сдержать себя, я уставился на неё, не моргая. Я не смог бы моргнуть, даже если бы захотел. Передо мной была обычная Грейнджер, которую я ежедневно видел на занятиях в школе и которую слишком часто лицезрел в последнее время. В ней не было ничего нового, но мое сердце заскакало в груди, словно я встретил ангела. Она уставилась на меня в ответ, так и оставшись стоять в дверях. Это мгновение длилось вечность, а я вдруг почувствовал непреодолимое желание прикоснуться к ней, чтобы проверить, реальная ли она. И почему раньше я не замечал, что она настолько красива? Что бы сейчас не происходило в номере, Поттер этого в упор не заметил, проскользнув мимо меня в ванную комнату с несчастным видом. Когда дверь за ним закрылась громким хлопком, мы с Грейнджер одновременно вздрогнули. — Что ты здесь делаешь? — спросил я, разрушив оглушающую тишину. Голос мой был хриплым, слишком уж хриплым для ситуации. — Гарри позвал меня на завтрак, — ответила она, пожимая плечами. Я следил за каждым ее движением, пока она разворачивалась и закрывала за собой дверь. Из ванной комнаты послышались звуки воды, видимо Поттер посчитал, что она сможет привести его в себя. — Я не отказалась бы сейчас от ещё одной порции кофе, — зачем-то сообщила мне Грейнджер, останавливаясь у стола. У меня внезапно возникло непреодолимое желание кинуться ей за кофе, который она так хотела. Я даже не понял, когда начал двигаться, внезапно оказавшись прямо перед ней и продолжая пялиться ей в глаза. Желание прикоснуться к ней было таким сильным, что мои пальцы покалывало от нетерпения. Я поднял руку и прикоснулся к ее щеке. У неё была прекрасная, такая мягкая, горячая кожа. Она резко выдохнула и приподняла лицо мне навстречу, двигаясь за моим прикосновением. Внезапно для самого себя я схватил ее под бёдра и усадил ее на стол, приближаясь к ней. Она выгнулась мне навстречу, и наши губы соединились. Чувства непрерывным потоком нахлынули на меня, и мне пришлось схватить ее за макушку, притягивая к себе, углубляя поцелуй. Она отвечала мне, придвинувшись ближе. Поцелуй был таким интенсивным, что с ее губ сорвался стон прямо мне в губы. Я целовал ее, пока мои руки принялись исследовать ее податливое тело. Мы целовались даже тогда, когда воздуха не хватало, нам приходилось прерываться на какие-то доли секунды, чтобы поймать судорожные вдохи друг друга. Это длилось целую вечность, но я надеялся, что это будет продолжаться до конца моих дней. Она потянула вверх мою футболку, и я на секунду оторвался от неё, позволяя ей снять с меня совершенно ненужный сейчас предмет одежды. Ее горячие руки легли мне на грудь, и я пораженно выдохнул от ее прикосновения. Ещё немного, и я взорвусь. — Я что, все ещё пьян? — грохотнул позади невыносимый голос Поттера. Он разбил тишину, но это никак на меня не повлияло. Я продолжил целовать Грейнджер, в упор его не замечая. В следующий момент рука Поттера легла мне на плечо и резко дернула меня назад. Когда губы Грейнджер исчезли, я почувствовал приступ невыносимой боли, и у неё вырвался нервный всхлип. — Какого черта вы делаете? — заорал Поттер, пока я пытался вернуть себе зрение. Мои глаза уперлись в сидящую на столе Грейнджер, и мне стало чуть-чуть легче, когда я смог осмотреть ее. Ее губы опухли от моих поцелуев, став ярко-алыми. — Вы охренели совсем? — буйствовал Поттер, но для меня его голос звучал словно из ведра, эхом проникая в мое сознание. Я смотрел только на Грейнджер и мог поклясться, что ещё секунда, и она рванет ко мне. Она не могла без меня точно так же, как и я без неё. — Вы заразились! — воскликнул Поттер поражено. — Вы заразились этим дерьмом, которое мы с Малфоем видели вчера. Какого хрена, мы же убили то существо! Он говорил какие-то бессвязные для меня вещи. Грейнджер встала со стола и двинулась ко мне, гул в моей голове чуть приутих, когда наши с ней пальцы сплелись. Когда боль слегка отступила, мое сознание начало усиленную работу. Я прокрутил в голове последние слова Поттера. Заразились… тем дерьмом… которое мы встретили вчера… мы с Грейнджер чем-то больны? Это непреодолимое желание касаться ее всегда — это какая-то болезнь? — Разойдитесь в разные стороны, — приказал Поттер ледяным голосом, — пока вы друг друга не убили. Я не понимал значения его слов. Разойтись? Отпустить ее сейчас, когда я не могу жить, не прикасаясь к ней? — Что происходит? — испуганно выдохнула Грейнджер. Ее голос звучал так, что я не смог сдержаться и дернул ее на себя, обнимая и успокаивая. Она тяжело задышала, уткнувшись в мою голую грудь. — В ванную оба, сейчас же, — Поттер стал толкать нас в сторону ванной комнаты, и мы поддались, неуклюже переступая, все ещё хватаясь друг за друга. Поттер втолкнул нас в душевую кабину, где было слишком мало места для двоих, но меня устраивал тот факт, что Грейнджер прижималась ко мне всем телом. Поттер включил душ, и сверху на нас обрушился поток ледяной воды. Я почувствовал, как туман в моей голове постепенно рассеивается, а тело остывает. Волны напряжения стали стихать в моем теле, но я все ещё прижимал к себе Грейнджер, которая дрожала. Поттер стоял за пределами душевой кабины и напряжённо смотрел на нас, пока мое сознание прояснялось. Я стал понимать, что происходящее сейчас выходит за рамки нормального, что я не должен и не хотел ощущать такую нездоровую тягу к Грейнджер, что происходило что-то не то. Она, все ещё продолжая дрожать, медленно и болезненно отодвинусь от меня, уставившись на меня взглядом, полным непонимания, пока вода стекала по ее лицу. Я тоже ничего сейчас не понимал, но очень хотел прекратить этот кошмар. — Успокоились? — напряжённо поинтересовался Поттер, наблюдая за нами. Вместо ответа я выбрался из душевой кабины, отпуская Грейнджер, снова почувствовав боль во всем теле из-за отсутствия ее прикосновений. Она содрогнулась всем телом, пока Поттер подхватывал ее, чтобы она не упала. Он вытащил ее в комнату, а я поплёлся на ними, после чего Поттер высушил заклинанием сначала ее, а потом и меня, потому что я чувствовал себя как какой-то побитый щенок. Какая забота обо мне со стороны Поттера! Поттер усадил ее за стол, я упал на соседний стул, а сам Поттер принялся расхаживать по комнате, нервно дергая руками. — Ради Мерлина! — вырвалось из меня, когда боль в теле стала невыносимой, и я схватил Грейнджер за руку. Боль отступила, но мое тело твердило, что этого слишком мало, чтобы я почувствовал себя лучше. Она судорожно вздохнула, бессознательно переплетая наши пальцы. — Вы можете объяснить мне, что происходит? Почему мне так больно, если я не касаюсь Малфоя? — ее голос был совсем тихим. — Я не знаю, — честно ответил Поттер. Как же мне надоело вляпываться в какое-то дерьмо и ничего при этом не знать. — Вчера утром мы с Малфоем оказались на месте преступления. Двое магглов: парень и девушка, убили друг друга во время секса, они буквально съели друг друга, умерев от потери крови. — Ч-что? — голос Грейнджер надломился. — Хотел бы я сказать, что это обычная пятница у магглов, — выдавил я из себя, морщась от боли, руки Грейнджер было слишком мало. Я дернул ее на себя, и она повалилась со стула, словно кукла. Под неодобрительным и крайне предостерегающим взглядом Поттера я усадил ее к себе на колени. Свободной рукой Грейнджер обвила мою шею. Я сразу же перестал замечать Поттера и потерял способность думать. Хотелось просто целовать ее до тех пор, пока я не задохнусь. Я прикоснулся губами к ее шее. — Заканчивай, Малфой, — сквозь зубы прошипел Поттер. Усилием воли я приказал себе остановиться. Мое тело запротестовало. Но Грейнджер чуть отстранилась от меня, и волна недовольства прошлась по моему телу. Глупое, предательское тело.  — Что было дальше? — Мы нашли мужика, который все это устроил, упиваясь их смертями, — продолжал Поттер, пока я пытался не думать о шее Грейнджер, находящейся так близко ко мне. Это было просто невыносимо, — мы не знали, что он за существо, поэтому Малфой просто воткнул ему в сердце кинжал. Он рассыпался прямо у нас на глазах. — Так он жив? — спросила Грейнджер неуверенно. — Возможно. Мне непонятно, как он успел заразить этой дрянью Малфоя. И уж тем более, я не могу осознать, как Малфой мог заразить тебя. Мы не знаем, что это за тварь, а нам нужно срочно действовать, пока вы не зацеловали друг друга до смерти. Перспектива мне нравилась. Целовать Грейнджер. Возможно не только целовать. О черт. Поттер был единственным адекватным человеком в этой комнате, потому что мы с Грейнджер соображать сейчас не могли. Я мог только изо всех сил сдерживать себя, чтобы не потащить ее на кровать. Речи о том, чтобы что-то придумывать и как-то справляться с этим дерьмом, сейчас даже не шло. Грейнджер полностью захватила мое сознание. — Так. Нужно срочно связаться с Кингсли, — решил Поттер, бросив на нас быстрый взгляд, доставая омут памяти из своей сумки. — Я не знаю, что мне сейчас делать. Я не хочу оставлять вас без присмотра, но я не знаю, как вся эта хрень в вас отреагирует на магию омута памяти. Он звучит поистине несчастно, видимо сильно переживал за Грейнджер. Его слова едва достигали до моего затуманенного сознания. — Вы обещаете просто сидеть и ничего не делать? — спросил Поттер напряжённо, наклоняясь к лицу Грейнджер. Мне захотелось оттолкнуть его от неё, поэтому я сильнее сжал руку на ее талии. — Все будет нормально, — сказала Грейнджер, но я не слышал уверенности в ее голосе. Поттер никак не мог решить, что ему делать. Он метался по комнате, не имея возможности выбрать. Его метания мало интересовали меня, потому что Грейнджер так приятно пахла. Я буквально сходил с ума от ее запаха. — Хорошо, — Поттер сглотнул, — я сделаю это быстро. Есть вероятность, что Кингсли может что-то знать. Малфой, только не надо… — Я не планирую сегодня умирать, Поттер, — отозвался я. Поттер решил напомнить мне, что заниматься с Грейнджер сексом — не вариант. Как бы сильно я этого не хотел, часть моего воспалённого сознания знала, что это приведёт к нашим смертям. Поэтому я был намерен сдержаться. Бедный Поттер даже не смог сказать это вслух. Поттер положил омут памяти на стол и, ещё раз выглянув на нас, склонился над ним. Я сразу же перестал замечать его, он и раньше не был мне интересен, а сейчас здесь с нами было только его замершее над омутом тело. — Пойдём на кровать, — шёпотом я предложил Грейнджер, потому что сидеть с ней в таком положении было неудобно. Она выглядела напуганной, но согласно поднялась на ноги, продолжая удерживать меня за руку. Я лёг на кровать и потянул ее за собой. Она легла рядом, придвигаясь ко мне, и мое сердце забилось чаще. Она положила голову мне на грудь, и я обнял ее, наслаждаясь ее присутствием рядом. Мы оба тяжело дышали, словно до этого бегали кросс. — Грейнджер, — прошептал я, и мой голос сорвался. Она подняла голову и заглянула мне в глаза. И я сдался. Я поцеловал ее, и она с готовностью потянулась ко мне, практически укладываясь на меня. Мы целовались, а наши руки исследовали тела друг друга через одежду. Правда, у неё была фора, ведь я все ещё был без футболки. Мне захотелось увидеть ее обнаженное тело, и я зарычал, меняя положение, она оказалась на кровати подо мной. Медленно задирая ее футболку, я внезапно осознал, что Грейнджер была девственницей. Она явно не хотела распрощаться с ней таким образом: находясь под каким-то магическим заклятием со мной в сраном номере, пока Поттер в нескольких метрах от нас засунут головой в Омут памяти. Это осознание прорвалось в мое затуманенное сознание, и я, борясь с собственным телом, опустил ее футболку на место. Достаточно уже и того, что я лежу на ней, целую ее, лапаю ее тело через одежду, а она тихо стонет, прижимаясь ко мне. Грейнджер протянула дрожащие руки к ремню на моих штанах. — Не сегодня, Грейнджер, — сообщил ей я, поднимая ее руки к моей груди. Она захныкала в ответ, но я не дал ей возможности спорить, продолжая ее целовать. Я не знаю, сколько времени мы целовались, скорее всего непозволительно мало, но в какой-то момент рука Поттера резко дернула меня назад, это стало уже привычным, и я не стал сопротивляться, оказавшись на краю кровати, пока Грейнджер продолжила лежать и смотреть на меня таким интенсивным взглядом, что я едва не кинулся обратно к ней. — Ты же мне обещал, Малфой! — заорал Поттер. От его громкого крика в моей голове стало проясняться. — Во-первых, я тебе ничего не обещал. Во-вторых, я ничего не сделал, — заметил я, не желая больше чувствовать боль, и моя рука легла на голую лодыжку Грейнджер. Боль сразу же немного отступила, позволяя мне снова попытаться включить мозг. Никогда раньше думать о чем-то не было так сложно. Это было очень болезненно, словно я забыл, как работает мой мозг, а сейчас пытался изо всех сил вспомнить. — Ты что-то узнал, Поттер? — выдавил из себя я, сглотнув. — Да, Слава Мерлину, Кингсли это уже встречал, — затараторил Поттер, нервно глядя на Грейнджер. Думаю, он сейчас был очень близок к нервному срыву. Я бы понял его, если бы вообще хоть что-то понимал сейчас. — Это инкуб — существо, которое питается похотью и страстью, высасывая из людей жизненные силы. Насколько я понял Кингсли, они могут нападать на людей самостоятельно, а могут своей магией околдовывать мужчин и женщин, и, когда те, не в силах справиться с переполняющим их желанием, убивают друг друга в попытке стать буквально одним целым, он забирает всю их жизненную силу, питаясь ею. Он сказал, что для того, чтобы кого-то заразить его проклятьем, нужен близкий контакт. Как вы вообще… а знаете, я даже знать не хочу, как вы умудрились и что вы делали! Я честно пытался слушать и понимать Поттера, пока он все это говорил, я старался, чтобы его слова каким-то образом зацепились в моем сознании, но моя рука на лодыжке Грейнджер горела от прикосновения к ее нежной коже. Я старался сдерживаться, чтобы не подползти к ней на кровати, словно какой-то беспомощный слизняк. — Мы должны убить его, пока это все не убило вас, — выдохнул Поттер. — Как? — спросил я, медленно двигаясь к Грейнджер, которая протянула мне руки. — Адским Пламенем, — ответил Поттер совсем тихо. На какой-то миг ужас сковал мое тело, а мое воспалённое колдовством инкуба сознание пришло в себя, осознавая, что я совершено не хочу снова в своей жизни встретиться с Адским пламенем. Мы все, находящиеся сейчас в комнате, слишком хорошо были с ним знакомы, чтобы не понимать, что это безумие. Нам с Грейнджер придётся поглотить друг друга, потому что вызывать Адское пламя было неприемлемо. Никто из нас не смог бы его контролировать, даже если бы захотел. — А если… — голос Грейнджер сорвался, и я, потянувшись к ней, обвил руки вокруг ее талии, устроившись на кровати позади неё. В конце концов, это не самая страшная смерть, если при этом я буду чувствовать то, что чувствую к ней сейчас, — если просто разделить нас? Оставить нас в разных местах? — Это не вариант. Кингсли сказал, что это не сработает. Вы найдёте способ вернуться друг к другу и закончить начатое. Если, например, закрыть Малфоя в ванной и забрать у него палочку, то он просто выбьет дверь головой, желая вернуться к тебе. Какая прелесть. — А есть способ это просто заглушить, чтобы мы не убили друг друга? — спросила Грейнджер, откидывая голову назад и прикасаясь макушкой к моей груди. — Насколько знает Кингсли — нет, — ответил Поттер безнадежно. Он выглядел таким подавленным сейчас, слово был в шаге от неминуемой смерти. Я не разделял его чувства безысходности. Желание билось в моем сердце с такой силой, что я не видел причин для печали, я чувствовал себя живым как никогда. Моя жизнь наконец приобрела смысл, заиграла яркими красками, и терять это мне не хотелось. Грейнджер была смыслом моей до этого пустой жизни. — Я думаю, нам придётся вызвать Адское пламя, — выдохнул Поттер, поморщившись от воспоминаний, которые были у нас общими. В прошлый раз мы едва не погибли, но тогда пламя было внутри Выручай-комнаты, которая удержала его внутри. А сейчас что? — Гарри, мы не сможем, — сказала Грейнджер, разворачиваясь в моих объятиях. Она подняла руку и стала гладить меня по щеке, отчего я довольно прикрыл глаза. — Мы не сможем сдержать его и умрем. Эти слова, сказанные ее нежным голосом мне в губы, не достигали моего сознания. Положение вещей меня устраивало. — Мы это сделаем! Я не могу смотреть на ваши страдания! Страдания? О чем толковал Поттер? Не было даже речи ни о каких страданиях. Все было как никогда прекрасно. Мы с Грейнджер были вместе, и ничего не могло меня расстроить. — Мы убьём эту тварь и освободим вас! Мы сделаем это прямо сейчас! — решимость в голосе Поттера бесила, особенно сейчас, когда мягкие губы Грейнджер медленно опустились на мои. Я горячо ответил на ее поцелуй. В следующий момент нас накрыло мощным потоком ледяной воды, пробирающей до самых костей, и мы оторвались друг от друга. Поттер стоял над кроватью, тяжело дыша и вытягивая вперед палочку. Ледяная вода привела меня в себя, и я осознал абсурдность ситуации. Я не должен был вести себя так, я не какой-то там влюблённый придурок, который мечтает лишь о том, чтобы урвать несколько поцелуев у девушки. Мы должны действовать, я не могу умереть так паскудно. — Есть идеи, как остановить Адское пламя? — спросил Поттер, стоя над нами. — Я читала о нем после… после всего, — проговорила Грейнджер, содрогаясь от холода, обняв себя руками. Я хотел бы согреть ее сейчас, но удержался на какое-то время, желая лучше чувствовать боль, чем туман в своей голове, — если мы выберем конкретное место, то сможем локализировать его. Но для того, чтобы потом его остановить, нужна невероятная сила, Гарри. Мы просто не сможем. — Мы сможем, — заспорил Поттер. — Мы все сможем. — Допустим, так оно и будет. Где нам искать инкуба? Как нам заставить его пойти туда, куда нам нужно? — спросил я. — Это просто. Вам просто нужно последовать за его магией, почувствовав его через вашу связь, и, когда вы сделаете это, он сам примчится к вам, желая закончить начатое. Со слов Кингсли, сейчас он не так силён из-за ранения Малфоя, и будет рад возможности подпитать себя. Нам просто нужно выбрать место. Я потянулся к Грейнджер, хватая ее за ладонь, потому что боль стала нестерпимой. Одного прикосновения к ней хватило, чтобы боль отошла на второй план, и мне стало значительно легче. И как я жил раньше без ее прикосновений? Она сплела наши пальцы, это было невероятно. Мы с Грейнджер встали с кровати, все ещё держась за руки, чтобы нам было легче. Поттер высушил нашу одежду после чего, я, покачиваясь без поддержки Грейнджер, поднял с пола свою футболку и надел ее, спиной чувствуя неодобрительный взгляд Грейнджер. Она хотела, чтобы я оставался без футболки. Я подавил рычание внутри себя. Поттер достал карту города, сосредоточено ее осматривая. Я был занят разглядыванием Грейнджер, стоящей рядом со мной, и заправил выбившийся локон ей за ухо. Она улыбнулась мне в ответ на мое прикосновение. Ее улыбка прожгла мое сердце насквозь. — Есть заброшенный склад к северу отсюда, — сообщил Поттер, и я вздрогнул от его голоса, совершенно забыв о его присутствии, — отправляемся прямо сейчас. Не знаю, что он там себе удумал, но я совершенно не был сейчас готов к действиям, Я желал остаться здесь рядом с Грейнджер и забыть обо всем. — Вы знаете заклинание вызова Адского пламени? — решила уточнить Грейнджер. — Да, к сожалению, — ответил Поттер, сглотнув. — А ты знаешь, как его остановить? — не унималась Грейнджер. — Я знаю только то, что хочу остановить инкуба, — просто ответил Поттер. — Адское пламя я уж как-нибудь удержу. Он обещал то, что не мог выполнить, это понимал даже я, едва соображая. Самоубийство стало нашим девизом. — Гарри, мы… — Грейнджер запнулась, сжимая мою ладонь. Что она хотела сказать? Что мы умрем? Что мы самоубийцы? Что мы идиоты? Что мы выжили из ума? Все из этого как никогда подходило ситуации. Я был с ней согласен, что бы она не хотел сказать. — Хватит, — перебил ее Поттер, — пойдём пешком прямо сейчас. Я хотел бы поспорить, но выбора не было, мы вышли из отеля под палящее солнце. Я держал Грейнджер за руку, стараясь не обращать внимания на боль в теле, потому что одной руки было недостаточно, но нести ее на руках было бы слишком странно, как бы мне этого не хотелось. Поттер шёл первым, и мы послушно следовали за ним, потому что ничего другого не оставалось. Мы шли около получаса, когда перед нами вырос склад. Мы вошли внутрь, оглядываясь вокруг. Здесь не было ничего. Это всех нас устраивало. Поттер принялся палочкой чертить внутри склада сдерживающие заклинание, чтобы Адское пламя не вырвалось за пределы. Он был единственным, кто был сейчас на это способен. Мы с Грейнджер этого не могли, отчаянно прижимаясь друг к другу, желая чувствовать только это. Когда Поттер закончил, он повернулся к нам, стоящим в центре склада. — Зовите своего дружка, — приказал Поттер нетерпеливо, сжимая палочку в руке. Мы повернулись друг к другу. Я поцеловал ее, надеюсь в последний раз, и это был самый чувственный, самый горячий наш поцелуй. Целуя ее, я потянулся к нашей связи, буквально чувствуя ее на кончиках наших языков. Это был мощный разряд тока, который прошёлся по нашим телам, и мы схватились друг за друга, чтобы не упасть. Я почувствовал чьё-то присутствие между нами, незримое, но ощутимое. Что-то неправильное, что-то злое. Мы оторвались друг от друга, прилагая над собой значительные усилия. — Вы вызвали его? — нетерпеливо спросил Поттер, оглядываясь по сторонам. — Наверно, — неуверенно отозвалась Грейнджер, держась руками за мои плечи. Мужчина появился рядом с нами почти сразу, с интересом разглядывая меня и Грейнджер. Он был совершенно обычным, может быть слишком высоким и слишком загорелым, но все-таки обычным. Его тёмные глаза впились в нас, пожирая нас глазами, и я встал перед Грейнджер, бессознательно пытаясь ее защитить от его взгляда. — Ты инкуб? — тупо спросил Поттер. Нет, блин, это Санта Клаус, и сейчас он раздаст нам подарки. — Давно меня так не называли, — отозвался мужчина, даже не взглянул в его сторону. — Почему именно они? Они ведь ненавидят друг друга, — продолжал Поттер. — Ненависть слишком переоценивают. Моя магия не может овладеть кем попало, она может овладеть только теми, кто друг другом заинтересован, иначе мне было бы слишком просто, — вот так просто. Как будто это сейчас имело значение для меня, но, очевидно, будет иметь значение в будущем. Сейчас меня одолевало лишь желание защитить от него Грейнджер, защитить ее от всех, чтобы она была только моей. Я стоял чуть впереди, закрывая ее собой. Она покорно стояла позади, цепляясь за меня так, словно я был маяком в шторм. — Я стоял там и искал себе новые жертвы, а потом появились вы. Волшебники. Мои идеальные жертвы. После того как вы якобы убили меня, я следил за вами. Из-за того, что вы ранили меня, моя магия работала медленно. Но сейчас я вижу, что все сработало. — Отпусти их, — приказал Поттер. Наивный. Я буквально чувствовал нетерпение, исходящее от инкуба. Он смотрел на только на нас, и я чувствовал, как мое тело содрогается под его взглядом, я чувствовал, как мое тело подчиняется ему, разворачиваясь к Грейнджер. Она с готовностью потянулась ко мне за нашим последним поцелуем, который уже не сможет прерваться. Это было выше наших сил. Я честно пытался остановиться, цепляясь за остатки своего искалеченного разума, пытаясь спастись. Это было невозможно. Внезапно послышался крик Поттера, и из его палочки вылетело яркое пламя, которое тут же устремилось прямо в инкуба, который этого явно не ожидал. Оно врезалась в него, разгораясь, и я услышал его явно нечеловеческий крик, когда языка племени сплелись вокруг него. Тепло заструилось вокруг, и я содрогнулся, отталкивая от себя Грейнджер, когда один из языков пламени кинулся на нас. Она упала на пол, а я отскочил вправо, спасаясь от всепоглощающего огня. Инкуб горел заживо прямо передо мной, а Поттер наставлял палочку на пламя в отчаянной попытке обуздать его. Языки пламени окружили нас, словно ядовитые змеимся, и дышать от гари стало сложно. Я взмахнул палочкой, вызывая мощный поток воды, пытаясь отбиться от огня, которому вода не причинила никакого вреда. Языки пламени струились вокруг, возвышаясь над нами, двигаясь все выше к потолку. Было так светло и обжигающе тепло, я уворачивался от пламени, пытаясь избежать открытого огня. В моей голове внезапно прояснилось, все встало на свои места. Уворачиваясь от огня, я повалился на пол рядом с Грейнджер, пока Поттер скакал вокруг, размахивая палочкой. Он что-то громко кричал, но пламя словно обрело голос и завыло, поэтому я не мог разобрать слов. Моя рука потянулась к Грейнджер и легла ей на запястье. В этом жесте не было ничего из того, что я чувствовал или подразумевал раньше, не было всепоглощающего желания от контакта с ее кожей. Это было обычное, человеческое прикосновение, вызванное желанием узнать, в порядке ли она, жива ли она. Яркое пламя струилось вокруг нас, но каким-то образом Поттеру удавалось не подпускать его к нам. Я подполз к Грейнджер, заглядывая в ее лицо, пока она находилась без сознания. Потолок склада, сгорая, посыпался на нас, и я закрыл Грейнджер своим телом, чтобы обломки ее не задели. Внезапно жар вокруг уменьшился, и я обернулся к Поттеру, который, тяжело дыша, держал в вытянутой руке палочку, и огонь утихал, сдаваясь под его натиском. — Она в порядке? — выкрикнул Поттер. — Она жива, но без сознания, — отозвался я сразу же. — Вытаскивай ее отсюда! Я мог начать спорить, я мог предложить ему помощь, но я знал, что для него сейчас важнее всего спасти Грейнджер, даже если ради этого ему придётся рискнуть своей жизнью. Я подхватил ее на руки и потащил к выходу, уворачиваясь от уже не таких больших языков пламени. Выйдя из склада, я положил Грейнджер на землю, собираясь вернуться обратно к Поттеру и помочь ему, но в этот момент она резко распахнула глаза, задышав так, словно только что вынырнула из воды, закашлявшись. — Тихо, — прошептал я, придерживая ее голову, чтобы она не ударилась о землю головой, пока дергалась. — Мы…? — Мы живы, — заверил ее я, сам едва в это веря. В последнее время я вообще не понимал, каким чудом мы умудряемся выжить во всех этих ситуациях, в которых оказывались. — Гарри… — прохрипела Грейнджер. У них с Поттером была удивительная способность в любой ситуации думать только друг о друге, это была незнакомая мне преданность, которая поначалу даже пугала, а сейчас была такой привычной. — Он ещё внутри, но все нормально, — ответил я. — Нужно… — она запнулась, уставившись на что-то позади меня. Я обернулся и увидел Поттера, вышедшего из дверей склада сквозь дым. Он был уставшим, на его коже были тёмные следы гари, по его лицу струился пот, он тяжело дышал, но он точно был жив. Огонь на складе он умудрился потушить, но старое здание продолжало медленно тлеть, разрушаясь изнутри, и было близко к тому, чтобы рухнуть. — Гермиона, ты как? — спросил Поттер, оглядывая ее. — В порядке, — сразу же отозвалась Грейнджер, садясь на земле. Ей больше не требовалась моя помощь, а прикосновений к ней было, итак, достаточно мне на всю оставшуюся жизнь, поэтому я поднялся на ноги, пока Поттер помогал ей вставать, придерживая за локоть. — Нужно убираться отсюда побыстрее, — сообщил Поттер, оглянувшись на дверь склада, откуда струился дым. Мы втроём медленно поплелись по тропинке в сторону дороги, переживая то, что только что с нами произошло. Мы с Грейнджер едва не погибли от магии инкуба, а Поттер подчинил себе Адское пламя. Кто-то из нас явно заработал себе больше очков. И как ему это удалось? Как он смог покорить Адское пламя одной лишь палочкой? В Хогвартсе мы едва не погибли, нас спасло только то, что оно осталось запертым в Выручай-комнате. Как он смог сделать это сейчас? Что касалось меня, то я был пока не готов разбираться в себе после всего произошедшего. Неадекватная тяга к Грейнджер прошла также резко, как и появилась. Я хорошо помнил свои чувства, когда я прикасался к ней, когда целовал ее, но сейчас, когда туман в моей голове рассеялся, вернув мне разум, я отчётливо ощущал, что все это было навеяно магией инкуба. Это не было настоящим, хоть и ощущалось так правдоподобно. Подобные чувства уже когда-то бурлили внутри меня, но я отказывался вспоминать об этом сейчас. Настроение окончательно испортилось, когда все это комом навалилось на меня. Черт бы все это побрал. — Ты ничего не хочешь объяснить, Малфой? — возмущённый возглас Поттера разрушил напруженную тишину. — Что, например? — я был уверен, что этот разговор мне не понравится. Я не хотел сейчас о чем-либо говорить. Уж точно не с этими двоими. Мне просто нужно было время, чтобы все это пережить. — Почему на тебя не подействовала магия сирены, но зато подействовало это дерьмо? — Что ты хочешь сейчас услышать, Поттер? Откуда мне знать? По-твоему, я написал учебник по тварям? — я был невероятно раздражён, я был буквально на грани. — Ты понимаешь, какой это бред? — не унимался Поттер. — Ты хочешь, сказать, что у этого нет причины? — Ты был там и слышал инкуба. Это сработало на нас с Грейнджер, потому что мы друг другу интересны в каком-то извращенном смысле. С чего ради ты обвиняешь в этом меня? Грейнджер тоже была там! — Как ты вообще умудрился заразить ее? Ты понимаешь, как это выглядело со стороны? Это было просто ужасно! — И ты говоришь это мне? Мне? Я сейчас изо всех сил стараюсь, чтобы сдержаться! Я стараюсь не показать сейчас, что это был самый ужасный эпизод в моей жизни! — закричал я. Это было правдой. Я никогда не чувствовал себя хуже. Я не мог себя контролировать, я ничего не мог с собой поделать, да любой призрак был куда самодостаточней меня сегодня. Это было просто невыносимо. Я не имел возможности думать о чем либо, кроме Грейнджер, и это не было моей идеей. — Серьезно, Малфой? — злобный голос Грейнджер резанул по ушам. — После всего, через что ты прошёл: после Метки, после войны, после всех этих смертей, после охоты, самое ужасное, что было с тобой — это поцелуи со мной? Знаешь что? Да пошёл ты! — Грейнджер резко развернулась и пошла в противоположную сторону. Я был буквально оглушён ее словами. — Гермиона, стой! — крикнул ей вслед Поттер, но она не обернулась. Поттер повернулся ко мне. — Как ты мог сказать такое?! Он кинулся было за ней, но она внезапно трансгрессировала, оставляя нас одних.